Чтение онлайн

Страстной любовью к лошадям отличались и британские предки будущего политика. Для английской аристократии лошадь всегда значила больше, чем просто умное, верное и выносливое животное. Держаться в седле – это был негласный символ финансового достатка, социального влияния и политического господства. «Те, кто владел лошадьми и скакал на них, делили общество на две категории: небольшой круг избранных аристократов, обладателей сапог и шпор, и аморфная масса, рожденная запрягать и оседлывать лошадей», – объясняет историк Ральф Мартин6.

В октябре 1886 года лорд Рандольф купил свою первую скаковую лошадь. На тот момент он возглавлял Министерство финансов и времени для занятия конным спортом имел немного. Отец Уинстона активно увлекся скачками после отставки в декабре 1886 года. Совместно со своим другом, 4-м графом Данрэвеном (единственным членом правительства лорда Солсбери, который поддержал лорда Рандольфа, уйдя вместе с ним в отставку в декабре 1886 с поста заместителя министра по делам колоний), он стал приобретать новых лошадей. В качестве места проведения забегов предпочтение перед более чопорными и церемониальными Аскотом и Дерби было отдано Ньюмаркету. Своими цветами лорд Рандольф выбрал розовый и коричневый, которые впоследствии позаимствовал его старший сын.

Первый сезон 1887 года не принес экс-министру больших побед. Удалось выиграть только один забег с призовым фондом сто фунтов [33] . В сентябре 1887 года Черчилль-старший отправился в Донкастер для приобретения у коннозаводчика Джеймса Снэрри (1826–1908) новых лошадей. На продажу было выставлено пять годовиков. Лорд Рандольф выбрал самую дешевую черную кобылу, заплатив за нее триста фунтов. В этот момент Дженни была увлечена романом Эрнеста Ренана (1823–1892) «Жуарская аббатиса». Именно в честь главной героини этого произведения она и предложила назвать лошадь L’Abbesse de Jouarre7. «Она была величавой маленькой кобылой с сердцем больше, чем ее тело», – вспоминала леди Рандольф8.

Небольшие размеры Аббатисы многих любителей скачек ввели в заблуждения. В ее успех верили единицы, что определяло большие размеры ставок и приличный доход для ее владельцев. В свой первый сезон лошадка, которую публика прозвала Abscess in Jaw («Абсцесс во рту») выиграла три забега с призовым фондом девятьсот тридцать пять фунтов. На следующий год она победила на скачках в Дерби с призовым фондом две тысячи шестьсот фунтов. Всего Аббатиса выиграет в десяти забегах с призовым фондом более десяти тысяч фунтов9.

Уинстон станет достойным преемником Леонарда Джерома и лорда Рандольфа. В 1955 году он признается лечащему врачу, что собирается посвятить остаток дней конному спорту: «Это нисколько меня не утомляет. Я смогу великолепно сохранять равновесие, выбрав себе тихую лошадку»10.

Свои первые уроки верховой езды Черчилль начал брать в десятилетнем возрасте в частной приготовительной школе в Брайтоне. В то время верховая езда, наряду с французским, историей и плаванием, входила в список обязательных дисциплин для подготовки будущих членов высшего общества. Мальчик занимался верховой ездой три раза в неделю: во вторник, среду и пятницу. Занятия, которые длились от шестидесяти до девяноста минут, доставляли ему огромное удовольствие11. «Эти занятия нравятся мне больше всего», – признавался он своей матери12.

Уинстон продолжил совершенствоваться в верховой езде в Хэрроу и, разумеется, в Сандхёрсте. «Мне безумно нравилось скакать верхом, – вспоминал он годы, проведенные в военном колледже, – я бы вообще не слезал с лошади. Лошади были моей отрадой»13.

Верховая езда была в Сандхёрсте обязательным предметом, независимо от того, обучался ли кадет на курсе кавалерии или пехоты. Тренировки начинались только со второго семестра. Первые шесть месяцев занятия проводились два раза в день. Курсантов учили седлать лошадей, не использовать стремена, седла и вожжи, преодолевать препятствия, спешиваться и садиться на лошадь, пока она бежит рысью. В последнем семестре верховая езда, которая была любимым предметом Черчилля, значилась в расписании ежедневно14. Не жалея средств, кадет тратил на лошадей не только все свои сбережения, но и опрометчиво влезал в долги под будущее офицерское жалованье15.

Благодаря поддержке отца, Уинстон прошел дополнительный курс верховой езды в Найтсбриджских казармах, тренируясь в манеже вместе с королевскими конногвардейцами16. После занятий с профессионалами уроки в колледже не представляли особых проблем17.

В декабре 1894 года Уинстон принял участие в борьбе за первое место по верховой езде, занять которое считалось «большой честью» среди учащихся. Из 127 юношей, успешно завершивших последний семестр, было отобрано пятнадцать лучших кадетов. После первого тура осталось десять претендентов. Затем, после скачек с препятствиями, были отобраны четыре участника, и среди них – Черчилль. «К этому моменту мое возбуждение достигло предела, – делился он с отцом. – Мне кажется, я еще никогда не держался в седле так уверенно». Уинстон займет второе место, набрав 199 очков из двухсот. Несмотря на поражение, он останется доволен результатом18.

Нетрудно догадаться, что обучение верховой езде было связано со множеством опасностей, на которые наш курсант, правда, не обращал особого внимания. Так, во время одного из галопов в Олдершоте один из всадников упал головой на землю, после того как из-под него выскользнуло седло. Черчилль привел пострадавшего с помощью воды и бренди в чувство, затем нанял кеб и отвез в Сандхёрст. Юноше сильно повезло, что он отделался сотрясением мозга, а не переломом шеи, заключил местный доктор после осмотра19.

Не придавая значения подобным инцидентам, Черчилль относил конный спорт к благородным и важным видам человеческой деятельности. Родителям (особенно состоятельным) он будет советовать: «Не давайте сыну денег, если средство позволяют, купите ему лошадь». «Еще никто никогда не попадал в беду – за исключением достойных бед – из-за того, что ездил верхом, – говорил он. – Ни один час, проведенный в седле, не может считаться потерянным часом. Молодежь часто разоряется, владея лошадьми или ставя на них деньги, но никогда – из-за того, что ездит на них верхом, если, конечно, не ломает себе при этом шею, что при галопе является весьма завидной смертью»20.

Принято считать, что увлечения человека оказывают огромное влияние на его жизнь. Биография Черчилля наглядное тому подтверждение. Пройдя обучение в пехотном классе, он должен был начать службу в одном из пехотных полков. Даже известно, в каком – 60-м стрелковом полку Ее Величества. Лорд Рандольф подтвердил прежние договоренности о назначении сына в это формирование буквально на второй месяц его обучения в Сандхёрсте. Решение вновь было согласовано на самом высоком уровне – главнокомандующим британской армией герцогом Кембриджским21.

Проблема заключалась в том, что Черчилль не хотел быть пехотинцем. Ему была ближе кавалерия, и он даже нашел для себя подходящее место – 4-й гусарский полк Ее Величества под командованием полковника Джона Пальмера Брабазона (1843–1922), участвовавшего в Афганской войне в 1879 году и в сражении у Суакина в 1884 году. Более того, Уинстон почувствовал себя уже достаточно сильным и взрослым, чтобы настоять на своем, вопреки воле отца.

Брабазон был знаком с семьей Черчиллей и дружил с лордом Рандольфом. Уинстон несколько раз пересекался с ним на различных приемах22, а в начале 1894 года направил ему личное послание, в котором сформулировал преимущества кавалерии перед пехотой. Для полковника, возглавляющего кавалерийский полк, эти доводы молодого курсанта были, в принципе, неважны, он свой выбор уже сделал. А вот Черчиллю, пытавшемуся сформулировать аргументы, которые могли бы прозвучать в беседе, письменной или устной, с родителями, еще как нужны. Именно поэтому после отправки письма Брабазону он напишет то же самое леди Рандольф.