Чтение онлайн

26 января 1931 года, выступая в Палате общин, Черчилль произнес историческую фразу: "Англичане озабочены ростом безработицы и налоговой политикой. Также их внимание поглощено спортивными новостями и криминальной хроникой… Ряд историков доказывает, что многие важные события в истории человечества вызваны определенными болезнями. Они объясняют закат и падение Римской империи как следствие малярии. Это интересная теория. Но что за болезнь мы испытываем в настоящее время на этом острове? Еще более опасную болезнь, чем малярия, — это болезнь воли". Именно болезнью воли Черчилль объяснял последующую "политику умиротворения" в отношении Гитлера.

Когда в 1931 году Черчилль отправился в США читать лекции, то в Нью-Йорке — из-за рассеянности ли, привычки к левостороннему движению, или потому, что тот декабрьский день был под номером 13, - сразу угодил под машину.

А едва оправившись после 15 переломов, надиктовал журналу "Кольерз" статью "Мои нью-йоркские неприятные приключения". Это ироничное эссе, перепечатанное чуть ли не всеми американскими газетами, принесло автору две с половиной тысячи долларов (гонорар целиком окупил стоимость трехнедельного послебольничного отдыха Черчилля с женой и дочерью на Багамских островах) и обеспечило лектору отличный промоушен.

Супруга Черчилля порой путешествовала одна. В 1935 году в круизе вокруг Индонезии и Филиппин Клемми увлеклась своим попутчиком, продавцом картин Теренсом Филиппом. Романтическая страсть стареющей женщины к образованному и остроумному молодому мужчине могла быть только чисто платонической, поскольку Филипп был гомосексуалистом. Все кончилось очень быстро, пусть и дало Уинстону повод для ревности, хотя рогоносцем он так и не стал. Но никаких серьезных угроз их браку никогда не возникало.

В 1935 году Болдуин отверг предложение взять Черчилля в правительство. Он подчеркнул, что лично против Черчилля ничего не имеет, но тот наверняка стал бы вносить раскол в партии по наиболее важным проблемам внешней политики. Особенно негативно по отношению к Черчиллю многие консерваторы были настроены в связи с его позицией в индийском вопросе.

Черчилль всегда утверждал, что не боится остаться в одиночестве: "Если я один удостоен чести защищать интересы британской нации, я намерен вскоре получить очень сильного союзника, союзника с мрачным именем — развитие событий".

После прихода Гитлера к власти Черчилль активнее всех в Англии выступал против вооружения Германии, ревизии Версальского договора и политики "умиротворения" агрессоров.

После заключения Мюнхенского соглашения Черчилль заявил в Палате общин: "У вас был выбор между войной и бесчестьем. Вы выбрали бесчестье, теперь вы получите войну… Боюсь, что теперь Чехословакия не сможет сохранить свою политическую независимость. Вот увидите, пройдет какое-то время, может быть годы, а может быть месяцы, и нацистская Германия поглотит ее… Мы потерпели поражение, не участвуя в войне, и последствия этого поражения еще долго будут напоминать о себе… Не думайте, что опасность миновала. Это еще далеко не конец, это только начало грандиозного сведения счетов. Это лишь первый тревожный звонок. Мы лишь омочили губы в чаше бедствий, из которой мы будем нить не один год, если не сделаем последнего усилия, чтобы вновь обрести бодрость духа и силы сражаться".

Советником Черчилля по германским делам был Фридрих А. Линдеманн, профессор физики из Оксфорда, сын инженера Адольфа Линдеманна, эмигранта-аристократа из Германии, и вдовы американского банкира Ольги Нобл, впоследствии ставший виконтом Червеллом. Он был одним из немногих, с кем Черчилль по-настоящему подружился. Червелл был одним из авторов идеи "ковровых бомбардировок" германских городов. При этом в характерах у Линдеманна и Черчилля было мало общего. Будущий виконт Червелл был вегетарианцем, не курил и не пил, хотя Черчилль иногда вынуждал его пропустить пару стаканов бренди. Он также был неплохим пианистом и хорошим теннисистом, даже участвовавшим в Уимблдонском турнире. Линдеманн верил, что мир должен управляться узким кружком интеллектуалов и аристократов ("супермены, которым должны подчиниться илоты"), и это обеспечит стабильность и мир во всем мире. Отметим, что Линдеманн был очень неплохим физиком. Он, в частности, нашел некоторые оригинальные доказательства правоты теории относительности Эйнштейна. Общим с Черчиллем у Линдеманна было увлечение авиацией, причем профессору, в отличие от политика, удалось освоить самостоятельное пилотирование, причем настолько, что он смог в воздухе проверять некоторые из своих изобретений, принятых на вооружение Королевскими ВВС. Во время Второй мировой войны, после назначения Черчилля премьер-министром, Линдеманн стал ведущим научным советником правительства, встречаясь с Черчиллем практически ежедневно и сопровождая его в зарубежных поездках. Он создал при правительстве Статистическое бюро, куда стекалась вся статистика, связанная с вооруженными силами и военным производством.

Черчилль разделял социал-дарвинистские взгляды "о вечной борьбе за существование" и о войне как "нормальном состоянии" в жизни народов. Поэтому он противился разоружению держав-победительниц, за что выступаю правительство Макдональда в рамках борьбы за всеобщее разоружение. Черчилль опасался как германского реваншизма, так и быстрой милитаризации Советского Союза.

А пацифистов из Лиги наций Черчилль называл "ослепленными болванами". И ведь опять-таки он в своих прогнозах не ошибся.

Вспоминая 1932 год, Черчилль признавался: "Тогда у меня не было никакого национального предубеждения против Гитлера. Я был почти не знаком с его политическими идеями, с его карьерой и очень слабо представлял себе, что это был за человек". В тот момент идея германского реванша не ассоциировалась у него с конкретными личностями, в том числе с Гитлером.

Черчилль говорил посетившему его на пути в эмиграцию в США бывшему германскому канцлеру Генриху Брюнингу в сентябре 1934 года: "Мир занят только борьбой за господство". И добавил: "Германия опять должна быть побеждена, и на этот раз окончательно. Иначе Англия и Франция не будут знать покоя".

Единственный способ избежать войны Черчилль видел в быстрейшем вооружении Британии и прежде всего в наращивании мощи ее авиации, а также в создании антигерманской коалиции с участием Франции, США и стран Центральной и Восточной Европы. Он деятельно пропагандировал необходимость борьбы с германской опасностью, стараясь привлечь к этому делу многих видных европейских публицистов. Порой Черчилль в пропагандистских целях в несколько раз преувеличивал действительную численность германских самолетов. Черчилль также знал, что вплоть до начала войны немцы не в состоянии были бомбить Лондон со своей территории, поскольку не имели ни дальних бомбардировщиков, ни дальних истребителей. Да и планы использования ограниченных сил люфтваффе не предусматривали бомбардировку гражданских зданий и жилых кварталов. Предполагалось сосредоточиться на бомбардировках военных и стратегических объектов. Но Черчилль, опять же в пропагандистских целях, утверждал, что немцы могут стереть с лица земли Лондон, используя в том числе и химическое оружие. Под влиянием Черчилля премьер-министр Болдуин сделал в Палате общин сенсационное признание о том, что правительство было недостаточно информировано относительно действительных темпов и масштабов вооружения люфтваффе.

С 1935 по 1939 год Черчилль вместе с Линдеманном входил в специальный Комитет по противовоздушной обороне при правительстве и получал всю разведывательную информацию о германских вооруженных силах, а также данные о британских войсках. Кроме того, информация о вермахте поступала в созданный Линдеманном в Чартвелле информационный центр от германских антифашистов Эвальда фон Клейста-Шменцина, сына будущего фельдмаршала Эвальда фон Клейста, и Карла-Фридриха Герделера, бывшего обер-бургомистра Лейпцига. Герделер был казнен после провала заговора 20 июля 1944 года, а вот Клейсту-младшему, в отличие от отца, погибшего во Владимирской тюрьме, посчастливилось уцелеть и умереть только в марте 2013 года, в 90-летнем возрасте.

После оккупации Германией Рейнской области в марте 1936 года и отказа Германии от всех военных ограничений Версальского договора Черчилль больше не верил, что можно будет избежать войны. Его призыв к введению в Рейнскую область международных полицейских сил не был услышан. В начале 1937 года в узком кругу Черчилль призывал к скорейшей войне с Германией, утверждая, что "чем раньше мы начнем, тем лучше". В 1938 году он, несмотря на возражения президента Бенеша, считал, что единственная возможность сохранить Чехословакию — это немедленно начать войну против Германии с участием Англии и Франции. А в октябре, после Мюнхенского соглашения, которое он назвал "бесстыдным сговором", Черчилль в принципе не исключал альянса с Советским Союзом. Он считал, что британский народ в тот момент был морально готов к войне, но Чемберлен предпочел мир любой ценой, точнее, ценой предательства Чехословакии. Правда, британский премьер искренне верил, что Гитлер удовлетворится Судетской областью — завершением процесса собирания немецких земель, — и всю Чехословакию оккупировать не станет. Когда в марте 1939 года случилось иначе и Чехословакия перестала существовать, Чемберлен как будто отказался от "политики умиротворения" и предоставил гарантии безопасности Польше — следующей потенциальной жертве германской агрессии. Черчилль же безуспешно пытался убедить правительство в Праге не выполнять Мюнхенского соглашения.

После пакта Молотова — Риббентроппа и братского раздела Польши и других стран Восточной Европы между Сталиным и Гитлером казалось, что союз между Британской империей и СССР — дело очень далекого будущего. Однако, когда 17 сентября 1939 года советские войска по соглашению с Германией вторглись в восточные районы Польши, Черчилль заявил, что тем самым создан потенциальный Восточный фронт против Гитлера. Только что назначенный вновь морской министр сознавал, что между Гитлером и Сталиным существуют непреодолимые противоречия, что оба диктатора не доверяют друг другу. Поэтому столкновение между ними неизбежно и не за горами. А тогда более слабый Советский Союз вынужден будет обратиться к помощи Англии…