Чтение онлайн

Возьмем, к примеру, «игронасос». На первый взгляд это очень заманчивая идея – для подъема воды из артезианской скважины присоединить насос к детской карусели. Дети играют, карусель вращается, и насос заполняет резервуар, из которого потом по мере необходимости берется вода. Такой насос делает ненужными ненадежные электронасосы и экономит и без того загруженным работой женщинам четыре часа времени.

Но так ли это в действительности? Ведь это дорогая и механически неэффективная альтернатива ручному насосу, которая может окупить себя только в том случае, если дети будут крутить карусель круглыми сутками. Фотографии, полученные из сельских мест в Африке, подтверждают, что так оно и есть. Но глубинные районы Африки посещаются нами редко, и быть уверенным в правоте того, что изображено на фотографиях, нельзя. Молодой канадский инженер Оуэн Скотт уже давно живет в сельских районах Африки. Он работает на организацию «Инженеры без границ» и в настоящий момент находится в Малави. Поэтому, когда он рассказывает про «игронасосы», его словам можно верить.

«Всякий раз, когда я посещаю место установки “игронасоса”, моим глазам предстает одна и та же картина: группа женщин и детей старательно крутит карусель, чтобы получить хоть немного воды. Ни разу мне не удалось увидеть, чтобы хоть кто-нибудь на этой карусели катался». Но затем в игру вступает Kodak: «Дети начинают радоваться… как только видят иностранца с фотоаппаратом. А когда дети начинают радоваться, они начинают играть. Через пять минут создается полное впечатление, что этот проект невероятно успешен».

Иногда «игронасосы» ставят вместо традиционных ручных качалок. Скотт подсчитал, что для заполнения 20-литрового ведра при помощи традиционного ручного насоса требуется 28 секунд, тогда как при помощи «игронасоса» – 3 минуты 7 секунд, и при этом кто-нибудь обязательно должен кататься на карусели. Скотт интересовался у местных жителей, что лучше – старые ручные насосы или «игронасосы»? Ответ был однозначным: старые насосы значительно лучше.

Беда в том, что не все так же любознательны, как Оуэн Скотт. Снимки, которые делают иностранцы, вроде бы не только убеждают нас, но и радуют сердце. Прошло немного времени, и «игронасос» получил престижную премию от Всемирного банка. Затем последовала поддержка от правительственных агентств ЮСЭЙД и ПЕПФАР [26] , а также от частных фондов, созданных женой тогдашнего президента Лорой Буш и знаменитым рэпером Джеем-Зи.

Оуэн Скотт выступил против самых ярых сторонников «игронасоса». Он выложил свой видеоролик на YouTube и сумел доказать, что «игронасосы» «создают лишь проблемы для Малави».

Фонд Кейса, одна из организаций, финансировавших этот проект, теперь утверждает, что «игронасос» оправдал себя лишь в определенных условиях, например в больших школах, но в других условиях это далеко не оптимальное решение. Сегодня фонд готов рассмотреть другие решения, и это – прекрасный пример быстрой адаптации к неудачам.

Между удачами и неудачами часто нет четкой границы. Юнус ссужал деньги фермерам под сырье и потерял доход за несколько месяцев. Затем он начал давать деньги женщинам-ремесленникам, тоже для закупки сырья, стал зачинателем глобального движения и получил Нобелевскую премию. «Игронасосы» могут пригодиться в городах, но не в деревнях, и, может быть, их лучше соединять с качелями, а не с каруселями. Все дело в том, что это нужно предвидеть заранее, особенно в тех случаях, когда основные средства поступают от иностранных правительств, музыкантов-миллионеров и добросердечных жителей Запада, которые могут убедиться в правильном расходовании их пожертвований только с помощью фотографий и тщательно подготовленных заверений.

Но есть и еще одна область, в которой люди занимаются практической деятельностью, стремясь помочь тем, кто в этом нуждается. Как и эксперты по развитию, они борются со сложными проблемами, не понимая их, и, как и эксперты по развитию, они способны самые благие намерения обратить во вред. Это – врачи.

Сам я этого не помню. Но мне говорили, что, как и большинство младенцев, рожденных в 1973 г., я спал в своей кроватке лицом вниз. Именно так рекомендовал в 1950-е гг. Бенджамин Спок. В своей знаменитой книге «Ребенок и уход за ним» он утверждал, что младенцу не следует спать на спине: «При рвоте у него больше шансов захлебнуться рвотными массами… Я считаю, что лучше с самого первого дня приучать ребенка спать на животике». «Ребенок и уход за ним» – один из величайших бестселлеров за всю историю книгопечатания. Десятки миллионов людей купили эту книгу, и бессчетное множество других брали ее почитать.

Сегодня мы знаем, что для многих несчастных семей эта благонамеренная рекомендация оказалась фатальной. Сон на животике редко приводит к смерти – я, например, как и многие другие младенцы, благополучно выжил. Но именно из-за того, что это бывает нечасто, потребовались годы, чтобы понять, что он в три раза повышает вероятность появления синдрома внезапной детской смерти, и десятки тысяч младенцев умерли потому, что их приучили спать на животике.

Было бы несправедливо винить в этом доктора Спока, хотя бы потому, что он, будучи самой влиятельной фигурой, оказался выразителем идей множества педиатров, рекомендовавших младенцам спать на животике. Но главное в том, что в 1956 г. еще никто не знал, опасно ли это. Педиатры с жаром дискутировали по этому поводу с середины 1940-х гг., и такой эксперт, как Спок, имел полное право высказаться по этому вопросу. Однако на то, чтобы привести все мнения и данные в систему, потребовалось слишком много времени. И только в начале 1970-х гг. стало ясно, почему сон ребенка на животике столь опасен. Начиная с 1988 г. родителям стали вновь внушать, что ребенку показан сон на спине. Но потеря времени с 1970 по 1988 г. стоила жизни 600 000 младенцев.

Сегодняшние врачи требуют убедительных доказательств, потому что знают: любой необдуманный совет может стоить жизни, а благие намерения никого не спасут. Кроме того, врачи стали понимать, что выбор лечения лишь на основе теории или здравого смысла чреват проблемами. Новые результаты исследований часто заставляют отказываться от многолетней практики.

Медицинская профессия проделала долгий путь с тех пор, как в XVII в. бельгийский ученый Ян Баптиста ван Гельмонт выступил против общепринятой практики и заявил, что кровопускание и очистительные клизмы не всегда полезны. Он предложил даже провести честный эксперимент и готов был поставить на его исход 300 флоринов: «Давайте возьмем из больниц, тюрем или из других мест 200 или 500 бедняков, страдающих лихорадкой, плевритом и т. п. Разделим их на две половины, бросим жребий так, чтобы одна половина досталась мне, а другая вам. Я буду лечить их без кровопускания и клизм, а вы будете делать, как знаете… И мы посмотрим, у кого из нас будет больше похорон [27] ».

История умалчивает, принял ли кто-нибудь вызов ван Гельмонта или нет, но, поскольку кровопускание использовалось как метод лечения еще долгих три столетия, похоже, что поспорить с ним никто не решился. Однако чуть больше столетия спустя корабельный хирург Джеймс Линд, возможно, впервые в истории провел настоящий медицинский эксперимент. Он хотел найти эффективный способ лечения цинги, от которой сначала появляются пятна на теле, потом развивается болезнь десен, возникают открытые язвы, открывается внутреннее кровотечение и, наконец, наступает смерть. Эта болезнь, которая до сих поражает плохо питающихся людей по всему миру, в то время была особенно распространена среди моряков. Предлагались различные способы лечения. Адмиралтейство, которому подчинялся королевский военно-морской флот, предпочитало уксус. Королевский медицинский колледж придерживался иного мнения: его специалисты предлагали использовать серную кислоту. Были предложения пить морскую воду, есть фундук, пить сидр и есть цитрусовые.

Весной 1747 г., после восьми недель плавания на борту военного корабля «Солсбери», Линд отобрал дюжину матросов из трех десятков, которые к тому времени заболели цингой. Чтобы его эксперимент был корректен, он отобрал тех, у кого болезнь была в одинаковой стадии. Затем он разбил больных на шесть пар и стал давать каждой разное лечение. Пара, получавшая апельсины и лимоны, быстро выздоравливала. Те, кому давали сидр, кислоту или солод, выздоравливали хуже. По современным меркам эксперимент не отличался особой чистотой, но свое дело сделал. Цинга, как мы теперь знаем, вызывается отсутствием витамина С, поэтому апельсины и лимоны оказались правильным лечением. В плавание стали брать большие запасы цитрусовых, и многие матросы сохранили жизни благодаря эксперименту Линда.

Этот эксперимент показывает, сколь важен сбор информации и правильный ее анализ. Если бы с самого начала Линд положился на данные, собранные кем-то для своих собственных целей, что было бы быстрее и дешевле, чем ставить эксперимент самому, то и проблем бы не было. Но надежные данные порой попросту отсутствуют. Из записок Линда мы знаем, что на корабле цингой болело от 30 до 40 матросов и шесть человек умерло, тогда как в судовых документах было зарегистрировано только два случая этого заболевания. Иногда выбора нет, и приходится решаться на эксперимент самому.