Чтение онлайн

— Рагниты не знают планеты…

— Рагнитов не интересует ничего…

— Они знают, что планета пронизана пещерами…

— Но не знают, что пещеры заходят за третье кольцо защиты…

— Туда можно попасть? — недоверчиво спросил я.

— Можно… Подумав, Герт кивнул.

— Нам ничего не остается, как заключить договор с цитианами.

— Не вижу радости на лице, — сказал Маклин. — Что тебя смущает?

Сама идея договора с инопланетянами. Иная культура, иная психология, непредсказуемые мысли и поступки. Мы даже не знаем, что они понимают под самим понятием договора.

— Ты зря беспокоишься, — возразил Маклин. — Цитиане похожи на нас.

— Рагниты тоже похожи.

— Звездное Содружество выработало единую систему психологических и этических координат. Иначе оно просто не могло бы существовать.

— Хорошо, если ты прав, — задумчиво согласился Герт и обратился на спейслинге к цитианам: — Мы рады, что имеем честь действовать вместе с вами. После уничтожения форта мы доставим вас на Циту.

Цитиане возбужденно затараторили на своем языке, после чего перешли на спейслинг:

— Мы идем с вами. Галханст останется здесь…

— Если мы умрем, должен остаться хоть кто-то, кому, может, удастся рассказать о нас…

— И тогда наши имена будут выбиты на стене Скорби Циты…

— Там имена всех, кто погиб, сражаясь с оружием в руках, за последнюю тысячу лет…

— Мы не останемся в зоне забвения…

Цитиане были на удивление малоразговорчивыми. Спрашивать их о чем-то — все равно, что посылать запрос в компьютерный банк информации. Получишь четкую, емкую информацию, лишенную какого бы то ни было личностного отношения.

Цита — тысяча двести восемнадцатый мир Звездного Содружества, диаметр планеты десять тысяч километров, двадцать процентов поверхности скрыто под водой, горные хребты и разломы занимают шестьдесят семь процентов суши. Удаление от звезды типа желтого карлика (как наше Солнце) — сто семьдесят миллионов километров. Климат характеризуется резкими перепадами между летом и зимой, днем и ночью. Неблагоприятная среда загнала цивилизацию в пещеры, где появились первые города цитиан и где они строятся и до сей поры. История их цивилизации развивалась в основном в сфере противодействия между «пещерниками» и «плоскостниками» — кочевыми племенами, живущими скотоводством и разбоем. Цитиане — отличные инженеры и ученые. Их цивилизация с самого начала успешно двигалась по пути технического прогресса, не сворачивая никуда: ни во тьму средневековья, ни в увлечения разрушительными социальными экспериментами. Хотя в их истории насчитывается немало войн, периодов насилия — почти как на Земле. Цитиане всегда были прагматиками, коллективистами и фаталистами. Вырезать под корень тех, кто имеет иное мнение, — не в их стиле, поэтому войны и кровопролития обычно не основывались на духовном надрыве или на охватывающих массы великих идеях.

Меня очень заинтересовала манера цитиан общаться между собой. При разговоре они попадали в какой-то резонанс, кажется, не только на вербальном, но и на полевом уровне. Поэтому у них и получалось так — один начинал фразу, второй продолжал ее, а третий заканчивал.

Сперва казалось, что цитиане лишены эмоций, но когда присмотришься к их подвижной, насыщенной ауре, понимаешь, что они эмоциональны не меньше, чем мы, просто эти процессы протекают у них в совершенно непривычных для нас формах.

— Почему вы не задаете нам вопросов о нашем мире? — спросил я однажды, слегка задетый полным равнодушием цитиан к Земле.

— А зачем?.. — загалдели они.

— Скитальцы-призраки никогда не рассказывают о своем мире и о том, откуда пришли…

Похоже, у суперов в Галактике появилась определенная репутация. Странно, активность Асгарда на территориях Содружества была минимальной, побывали мы на двух-трех планетах, а слухи уже разошлись по всем звездным закоулкам.

— Откуда вы вообще о нас знаете? — спросил я. — Неужели сведения о паре наших посланников не затерялись в огромном потоке новостей, событий, слухов и сплетен с пяти тысяч планет Содружества?

— Нет, не затерялись…

— Это очень важно…

— Потому что вы большая загадка…

Не знаю, какие виды искусства больше всего ценили цитиане, но на привалах они рассаживались вокруг костра и затягивали заунывные длиннющие песни своими тонкими голосами, доходящими порой до кошачьего писка. Мне от такого искусства становилось тоскливо.

Цитиане уверенно вели нас по запутанным цепочкам пещер и извилистых коридоров, иные из которых, как мне казалось, имели искусственное происхождение. Мы преодолевали сифоны с холодной кристально чистой водой, горячие озера. Местами проходы так сужались, что приходилось пробираться на четвереньках и даже ползком.

Мне здесь не нравилось. На сознание давили тысячи тонн камня над головой, могильная тишина и тяжелые энергии, истекающие из глубин планеты.

Изредка шорохи в проходах намекали, что мы не единственные существа в лабиринте. Я попытался прощупать их — сделать это оказалось довольно трудно в таком месте — и смог понять, что тут водятся животные, похожие на крыс.

Иногда из опостылевших пещер мы выбирались наружу и шли по поверхности, рискуя быть засеченными контрольными устройствами рагнитов. Правда, цитиане утверждали, что знают расположение «пирамид», а Антон уверял, что тоже научился без труда определять их присутствие, но все равно чувство было не из приятных…

Мы шли сквозь просторный зал, и лучи световых карандашей разрезали черное полотно тьмы. Мы уже почти преодолели пещеру и стояли перед выходом из нее, когда цитиане загалдели:

— Стойте!..

— Опасность!..

— Поблизости смерть, которая унесла троих наших друзей…

— Я ничего не улавливаю, — пожал плечами Герт. Наши ребята тоже ничего не ощущали,

— Туда нельзя идти… — настаивали цитиане.

— Там нас ждет новое воплощение…

— Мы не имеем на него права, не выполнив все задачи в этой жизни…

Цитиане явно обладали даром сверхчувствительности, иным, чем у нас, каким-то другим по своей сути Я тоже ощущал присутствие чего-то непонятного Щупальца снова тянулись ко мне. Удавка на моей шее затянулась еще чуть-чуть. Я уже начинал привыкать к этой удавке, но понимал: когда-нибудь она затянется настолько, что мне придет конец. Цитиане правы — «осьминог» поджидает нас в том проходе.

— Они говорят дело, — сказал я. — Там опасность.

Герт бросил на меня недоверчивый взгляд, но ничего не возразил, хорошо зная, что, если один супер говорит «проход закрыт», остальные подчиняются беспрекословно.

— Ты можешь хоть как-то идентифицировать ее? — спросил Герт.

— Не могу. Ничего подобного я никогда не встречал. Это та же чертовщина, что врезала по мне, когда мы только появились на Акаре. У меня все время возникают ассоциации с щупальцами осьминога. И с удавкой на шее. С каждым днем опасность все ближе. Однажды «осьминог» дотянется до нас. И тогда нам придется туго. Особенно мне.

Герт нахмурился. Должно быть, вспомнил, что разговаривает с покойником. Человеком, которому напророчили быструю мученическую смерть. Герт знал, о чем я думаю, и виновато произнес: