Чтение онлайн

Достоинство превращает доброту в щедрость и великодушие, жалость в милосердие и сострадание, помощь в бескорыстный дар. Без достоинства деятельность превращается в суету, уверенность в самоуверенность и нахальство, благодарность в зависимость, а требовательность в придирчивость и мелочность.

Достоинство самодостаточно, ему не требуется признание и демонстрация своей важности. Достоинство свободно от обид и претензий. Достоинство превращает «простого» человека в человека благородного.

В нашей стране благородных людей мало. Еще в начале прошлого века Октябрьская революция избавила страну от благородства, чести и совести, которые имели место в царской России. Затем, в течение почти столетья коммунистическая партия убивала, ссылала в лагеря, выгоняла из страны тех, кто мог стать примером благородства.

В результате, после революции получили возможность «быть главными» интеллектуально и культурно незрелые люди, отличающиеся рабской психологией. Они воспользовались своими правами так, как смогли, соответственно их незрелым пониманиям. Из всего, что они слышали от своих вождей, их вялая рассудочная деятельность смогла выделить следующие моменты:

1. Что теперь они стали всем;

2. Что кругом много врагов, которые хотят лишить их этого всего;

3. Что их враги — это те, кто воспитан и образован;

4. Что, если обнаружил врага, то нужно немедленно донести на него и уничтожить;

Исходя из такого понимания своей роли, эти простые и незамысловатые, по своему внутреннему устройству люди, начали истреблять сначала тех, кто эту революцию возглавил, потом тех, кто выделялся своим образованием и уже поэтому представлял опасность, а потом и друг друга.

Не чувствуя себя достойными быть теми, ради кого все это делается и стремясь подсознательно к поклонению, они придумали некий абстрактный символ — коммунистическую партию, которая стала их идолом, которой они поклонялись и во имя которой они уничтожали наиболее развитую часть своего народа и себя самих.

В результате в Советском Союзе была выращена «новая общность людей» с психологией раба, без чести и достоинства. Они не требовали к себе уважения, всего боялись. Одни из них слепо верили во все, чему учила «родная Коммунистическая партия», другие, более развитые, сомневались, но боялись в этом признаться. Помню анекдот того времени:

Приходит человек в поликлинику и спрашивает:

— Есть ли у вас врач ухо-глаз? А то у меня что-то не в порядке. Я вижу одно, а слышу — другое.

Чтобы мы не узнали, как плохо живем и как живут в других странах, у нас специально глушили зарубежные радиостанции, такие как «Голос Америки», «Свободная Европа» и др, вещавшие на русском языке и желавшие рассказать правду о нас.

Передовая часть интеллигенции все-таки пыталась расслышать, что говорит «вражеский» голос, но большинству советских людей это было даже не нужно. По своему недомыслию они свято верили, что мировой империализм угнетает и эксплуатирует свой народ, а мы живем припеваючи.

Чтобы советские люди не видели, как они живут на самом деле, нам не разрешали выезжать за границу. А если все-таки выпускали, то проверяли на уровне КГБ, нет ли родственников за границей, чтобы мы там не остались. Поехать в туристические поездки советскому человеку было очень сложно, особенно интеллигенции, которая умела думать. Если удавалось, то мы были обязаны ходить только группами. В каждой группе обязательно был человек, который должен был следить за своими соотечественниками, слушать, что они говорят, с кем общаются, а потом докладывать в соответствующие органы.

Все это советские люди воспринимали совершенно нормально. Они не считали, что это унижает их человеческое достоинство, ибо этого достоинства у них не было.

Его у нас нет и сейчас. Сегодня многие украинцы с тоской вспоминают Союз, рассказывают своим детям, как им тогда хорошо жилось.

Достоинство рождает в человеке уважение к себе и делает его свободным. А наш народ себя не уважает, считает, что от него ничего не может зависеть. Более того, он не считает себя достойным другой жизни. Наш народ и жизнь, которой он живет, соответствуют друг другу. Корневая программа украинца — я - простой человек, от меня ничего не зависит.

Отлично иллюстрирует отношение к себе моего соотечественника старый всем известный советский анекдот.

Профсоюзное собрание. Выступает профорг:

— Товарищи, поступило предложение завтра всем повеситься.

Поднимается рука.

— Чего тебе, Иванов?

— Хочу спросить, Иван Иванович, веревку и мыло с собой приносить или профсоюз выдаст?

На самом деле, это не смешной анекдот. Это реальность, которая имеет место и сейчас в моей стране. Мы такие. Потому мы так бедно живем, потому нас обирают чиновники, потому у нас такая власть, потому она безнаказанно ворует и те, кто должен нам служить, превратили в слуг весь народ. Причина в нас самих, в ощущении своей ничтожности.

Отсутствие у человека самоуважения соответственно приводит к ощущению, что сам по себе ты ничего не значишь, и ничего собой не представляешь. Поэтому советский человек старался приобрести значимость при помощи внешних объектов, ярлыков. Сложно было выделиться в те времена, и таким ярлыком, делавшим тебя человеком, было тогда золото и бриллианты. Бижутерию никто не признавал, она считалась чем-то недостойным. В условиях тотального дефицита, отсутствия одежды, мыла, зубной пасты, и всего прочего, золота, как ни странно, в продаже было достаточно. Наши женщины любили на себе носить много золотых украшений. Огромные золотые перстни и золотые зубные коронки придавали значимость моим соотечественникам в собственных глазах и отличали их от всех остальных жителей цивилизованного мира. Наши женщины стояли в длинных очередях за пакетами с костями, которые назывались суповыми наборами, ожидали своей очереди за синими курицами, висели на подножках переполненного общественного транспорта, утюжили неровные мостовые, увешанные золотыми цепочками и украшенные крупными перстнями. Часто на женской руке вместе с парой золотых перстней красовался номер очереди за колбасой, нарисованный синей пастой.

Помню, если ты себя уважаешь, считалось обязательным иметь золотое обручальное кольцо весом в десять граммов. И мы имели!

Еще, мечтали наши женщины о бриллиантах, правда, в отличие от золота, как ни хотелось, но позволить их себе могла не каждая. А те, кому повезло, пусть даже осколочек в перстеньке, также толкались в очередях и кричали: «Давать по одной паре в одни руки» и бежали за троллейбусами, но уже в бриллиантах. Счастливчики!

В течение семидесяти лет наш народ жил в нищете, изолированный от всего цивилизованного мира. Иностранцы для нас были в диковинку. Мы преклонялись перед ними. Преклонялись, потому, что они были красиво одеты, потому, что у них были хорошие сигареты, потому, что у них было все то, чего у нас никогда не было, и, наконец, потому что у них были жвачки. О, жвачки — это что-то недосягаемое, мечта каждого советского ребенка. Я выросла в Одессе, городе торгового флота. Моряки привозили из плавания импортные вещи, причем самые дешевые, которые их жены «сбывали» на толчке или через знакомых по домам. У нас эти вещи стоили очень дорого, сложно было их покупать тем, кто жил на одну зарплату, но мы все равно умудрялись «достать» «фирменную» кофточку, джинсы или… жвачки.

Нищета, отсутствие всяких возможностей, с одной стороны, и выравнивание всех под одну гребенку, с другой, породили в нас комплекс неполноценности. Помните, «мой адрес ни дом и не улица, мой адрес Советский Союз»? Или «не личное главное, а сводки рабочего дня»? Это слова из популярной в те времена и любимой песни.

Вот так мы воспитывались, не было в нашем лексиконе «Я». Не знали мы, что это значит, просто «Я». И потому старались выделиться при помощи ярлыков. «Я сам по себе ничего не значу, зато у меня есть фирменные джинсы или сигареты», — так мы понимали свою значимость.