Чтение онлайн

Он поднял голову и открыл глаза.

– Мы попали в неприятное положение.

– Ну да, уже месяц как. Мне нужно знать, о чем говорил Телезио, с самого начала.

– Не имеет смысла. Около часа мы просто болтали…

– Хорошо, это может подождать. Тогда начните с того места, когда он поднял тост за Карлу.

Вульф так и сделал. Пару раз я заподозрил, что он что-то пропускает, и обращал на это его внимание, но в целом счел пересказ приемлемым. Закончив, он взял стакан и выпил. Я откинул голову назад и посмотрел на него свысока:

– Учитывая выпитое, я, может, буду выражать свои мысли не очень четко, но, похоже, у нас три варианта. Первый: остаться здесь и никуда не ехать. Второй: вернуться домой и все забыть. И последний: отправиться в Черногорию, чтобы нас убили. Никогда не встречал менее привлекательного выбора.

– Я тоже.

Он поставил стакан и вынул часы из жилетного кармана.

– Сейчас половина восьмого, и я голоден, Пойду посмотрю, что есть на кухне.

Вульф поднялся и вышел в ту же дверь, которой пользовался Телезио, когда ходил за вином и миндалем. Я пошел за ним.

Конечно, эта кухня никак не отвечала канонам поваренной книги «Спутник домохозяйки» или журнала «Домоводство», но там была электрическая плита с четырьмя конфорками, а кастрюли и сковородки, висевшие на крючках, блистали чистотой.

Вульф открыл дверцы буфета, ворча что-то себе под нос о консервных банках и цивилизации. Я спросил, нужна ли ему помощь. Он отказался.

Поэтому я ушел, прихватив свою сумку, чтобы привести себя в порядок, но сообразил, что не знаю, где ванная. Она оказалась наверху, однако из крана текла только холодная вода. Возможно, аппарат, стоявший в углу, был водогреем, но прикрепленная к нему инструкция требовала знания кучи слов. Вместо того чтобы позвать Вульфа и расшифровать ее, я предпочел обойтись без горячей воды. Вилка моей электробритвы не подходила к розетке, но даже если бы и подходила, я не знал, какое в здешней сети напряжение, поэтому воспользовался безопасной бритвой.

Когда я спустился вниз, в комнате было темно, но я задернул занавески, прежде чем включить свет. На кухне я нашел Вульфа, который, закатав рукава, стряпал при ярком свете лампы и открытом окне. Пришлось влезть на стул, чтобы задернуть занавески, но предварительно я не удержался и сделал ему внушение.

Мы ели на кухне за маленьким столом. Молока, конечно, не было. И Вульф сказал, что не советует пить воду из крана, но я рискнул. Сам он пил вино. В меню было только одно блюдо, которое он накладывал из кастрюли.

Попробовав его стряпню, я спросил, что это такое.

Он ответил, что это паста тальярини с соусом из анчоусов, томатов, чеснока, оливкового масла и перца, которые он нашел в буфете, а также базилика и петрушки, растущих в саду, и сыра пекорино романо, обнаруженного им в погребе [12] .

Я поинтересовался, как он нашел погреб, а он ответил – случайно, вспомнил местные обычаи. На самом деле он так и раздувался от гордости. И надо сказать, накладывая себе третью порцию, я был готов согласиться, что он имеет на это право.

Пока я мыл посуду и прибирал на кухне, Вульф поднялся наверх со своей сумкой. Вновь спустившись в комнату, он остановился и осмотрелся с тайной надеждой, что в его отсутствие кто-нибудь притащил кресло подходящего размера, но, не обнаружив такового, подошел к кушетке, сел и вздохнул так глубоко, что, должно быть, потревожил пасту, которую только что ел.

– Все решено? – спросил я.

– Да.

– Хорошо. Какой же из трех вариантов мы выбираем?

– Никакой. Я еду в Черногорию, но под чужим именем. Теперь меня зовут Тоне Стара, я родом из Галичника. Ты никогда не слышал про Галичник?

– Вы очень догадливы.

– Это деревня высоко в горах, на границе с Сербией и Албанией, с югославской стороны. В сорока милях к юго-востоку от Цетине и Черной горы. Она известна тем, что одиннадцать месяцев в году в ней живут одни женщины. Мужчин нет совсем, кроме глубоких стариков и маленьких мальчиков. И так было веками. Когда пятьсот лет тому назад турки захватили Сербию, ремесленники из долин поднялись в горы со своими семьями, думая, что турки будут вскоре изгнаны. Но турки остались. Прошли годы, и беженцы, построившие деревню на скалах и назвавшие ее Галичник, поняли, сколь безнадежно их существование на бесплодных склонах. Некоторые мужчины, искусные мастера, стали уходить на заработки в другие земли и работали там большую часть года. Но всегда в июле они возвращались домой, чтобы провести месяц с женами и детьми. Так поступали все мужчины из Галичника на протяжении пяти веков. Каменщики и каменотесы из Галичника работали на строительстве Эскориала в Испании и дворцов Версаля. Они строили храм мормонов в Юте, замок Фронтенак в Квебеке, Эмпайр-стейт-билдинг в Нью-Йорке, Днепрогэс в России. – Он сложил руки. – Итак, я – Тоне Стара из Галичника. Один из немногих, кто не вернулся однажды в июле. Много лет назад. Я сменил немало мест, включая Соединенные Штаты, но в конце концов затосковал по дому. Мне стало интересно, что же случилось с моей родиной, деревней Галичник, затерявшейся между титовской Югославией и русской марионеткой Албанией. Мною овладело желание увидеть и узнать, и вот я вернулся. Однако в Галичнике я не нашел ответа на свой вопрос. Там не было мужчин, а напуганные женщины отнеслись ко мне с недоверием. Не сказали даже, где находятся их мужья. Я хотел это узнать и рассудить, за кем правда: за Тито, или за русскими, или же за теми, кто называет себя борцами за свободу. Я проделал путь на север через горы, тяжелый путь по горам. И вот теперь я здесь, в Черногории, и намерен выяснить, кто прав и достоин моего рукопожатия. Я отстаиваю свое право задавать вопросы, чтобы принять чью-то сторону.

– Ну-ну. – Его пламенная речь не вызвала у меня энтузиазма. – Это не для меня. Я так не смогу.

– Знаю, что не сможешь. Тебя зовут Алекс. Это в том случае, если ты идешь со мной. Существует много причин, по которым тебе лучше остаться здесь, но к черту их! Мы слишком давно и тесно связаны. Я слишком завишу от тебя. Однако решение за тобой. Я не имею права подвергать тебя смертельной опасности и вовлекать в ситуацию с неопределенным исходом.

– Да. Мне не очень нравится мое новое имя. Почему, собственно, Алекс?

– Мы можем выбрать другое. Может быть, риска было бы меньше, если бы мы оставили тебе твое собственное имя, Арчи, но следует проявлять осмотрительность. Ты мой сын, родившийся в Соединенных Штатах. Я должен просить тебя принять это допущение, потому что иначе никак нельзя объяснить, чего ради я привез тебя в Галичник. Ты мой единственный ребенок. Твоя мать умерла, когда ты был маленьким. Это уменьшит подозрения, если мы встретим кого-нибудь, кто говорит по-английски. До недавнего времени я подавлял в себе тоску по родине, поэтому не научил тебя сербохорватскому языку и сербским обычаям. Сначала, пока готовил ужин, я решил выдать тебя за глухонемого, но потом передумал. Это создаст больше трудностей, чем разрешит.

– А что, недурная идея, – оживился я. – Почему бы и нет? Я же по сути и есть глухонемой.

– Нет. Кто-нибудь может услышать, как мы разговариваем.

– Пожалуй, – неохотно уступил я. – Не возражал бы в это поиграть, но считаю, что вы правы. Итак, мы собираемся в Галичник?

– Слава богу, нет. Было время, когда я шутя отмахивал шестьдесят километров по этим горам, но сейчас вряд ли на это решусь. Мы отправимся в одно знакомое мне место или, если там что-то не так, туда, куда Паоло…

Зазвонил телефон. Я машинально вскочил, но тут же осознал всю свою никчемность и стал ждать, пока Вульф сам подойдет и снимет трубку. Через минуту он заговорил. Значит, на проводе был Телезио. После короткого разговора Вульф повесил трубку и повернулся ко мне:

– Это Паоло. Он ждал, когда Гвидо вернется из плавания. Говорит, что ожидание может затянуться до полуночи или даже дольше. Я сообщил ему, что мы составили план, который хотим обсудить с ним. Он сейчас приедет.

Я сел.