Чтение онлайн

«Не стоит так бояться меня, Квинн, – священник говорил чуть тверже и громче, чем доктор Уинн. – Я не враг. И я здесь не для того, чтобы предать вас суду испанской инквизиции. Ваша служанка, Рамона, видела, как по воздуху летали осколки. Если бы я это увидел, то, возможно, никогда впредь не усомнился бы во всемогуществе Спасителя. Возможно, это дело рук самого дьявола».

«В ванной не было никакого дьявола, – отрезал я. – Там был лишь обозленный тщеславный человек – высокий и красивый. Он прошел мимо охраны и дернул меня прямо из постели. А потом Гоблин, мой Гоблин... – Я взглянул на своего приятеля и увидел, что он обеспокоенно разглядывает отца Кевинина. – Мой Гоблин разбил стекло, чтобы отогнать от меня злодея, и принялся швырять в него осколки. Но тот не видел Гоблина, как не видите вы. Этот человек никак не мог понять, что происходит. Поверьте, Гоблин не от дьявола. Должен же быть какой-то промежуточный тип духовной субстанции, которая не относится ни к дьяволу, ни к ангелу. Обязательно».

«Возможно, вы правы», – к моему удивлению, согласился отец Кевинин.

Он на секунду задумчиво отвел взгляд, а потом снова посмотрел на меня. Я нашел, что он безумно красив. И дело было не только в сочетании ярко-рыжих волос и зеленых глаз, а в тонких чертах лица, выразительном взгляде, мягком голосе.

«Года два назад, а то и меньше, – сказал он, – я бы вам ни за что не поверил. Но теперь... Со времени переезда на юг я так много узнал о привидениях и семейных проклятиях, что стал менее категоричен в своих суждениях и даже изменил свой нрав. – Он помолчал. – Но вот что я вам скажу: порождение ли это дьявола или нашего воспаленного мозга, являются ли они призраками или бестелесными существами непонятного происхождения, духи все равно не приносят нам никакого добра. В этом я уверен».

Гоблин начал проявлять признаки волнения и с холодной ненавистью уставился на отца Кевинина.

«Нет, Гоблин, – предостерег я, – ничего не предпринимай».

Я огляделся вокруг, внезапно встревожившись. Над раковиной висело зеркало. Что, если он разобьет его вдребезги? Теперь он знал, что способен и на такое!

Гоблин учится!

А Гоблин смотрел на меня с какой-то странной улыбкой, словно говоря: «Тебе не кажется, что я лучше знаю, как поступить?»

«Послушайте, он здесь, – сказал я отцу Кевинину. – Вы его не видите, но он сейчас стоит за спинкой кровати. И он считает это грубостью, если в его присутствии о нем отзываются как о каком-то зле. Никакое он не зло. Каким образом он оказался настолько ко мне привязан, я не знаю. Вероятно, он просто витал над землей, выискивая того, кто мог бы его увидеть, а тут подвернулся я, ребенок, обладавший этим даром. Так возникло наше маленькое братство, его и мое. Я не знаю, как оно было на самом деле. Но сегодня он меня спас. Он спас меня, проявив недюжинную силу. Это он разбил стекло, не я, и мне не хотелось бы, чтобы он хотя бы на секунду счел меня неблагодарным».

Отец Кевинин, изучавший меня пытливым взглядом во время всей речи, теперь кивнул.

«Давайте договоримся так: если захотите поговорить со мной – позвоните, я оставил свой номер телефона вашей тетушке, а в больнице я бываю ежедневно, совершаю обход. Скоро я окончательно стану штатным священником. Вы не представляете, какими исследованиями мне иногда приходится заниматься по просьбе доктора Роуан. Позже я еще загляну к вам».

«Так что она просит вас исследовать?» – заинтригованный, не удержался я от вопроса, чувствуя, что постепенно успокаиваюсь и что мне нравится с ним беседовать. Он оказался совершенно не тем типичным священником, каким я его представлял.

«Клиническую смерть, – ответил он, – вот что я исследую. Это когда у людей констатируют смерть, и они видят яркий свет, проходя через туннель, и приветствуют существо, состоящее из света, а потом их возвращают к жизни, и они нам рассказывают о пережитом».

«Да, знаю. Я читаю все, что можно найти по этому вопросу. И верю, что именно так все и происходит. Так оно и есть на самом деле».

«Таким людям часто не верят, – продолжал священник. – Я здесь для того, чтобы верить, однако никогда не задаю наводящих вопросов и не высказываю предположений».

«Я понял. Вам приходилось разговаривать с теми, кто пережил подобное?»

«Приходилось, – ответил он. – Разумеется, я также совершаю другие обряды: исповедую больных, причащаю».

«А мне вы... поверили?»

«Я верю вам, верю, что вы говорили правду, – подтвердил он. – Не хотите ли теперь причаститься? Никаких особых усилий от вас это не потребует».

«Я не болен, – ответил я. – А что до моих плотских грехов, то я пока не готов в них признаться. Не готов к исповеди. И не могу принять причастие. Секс все еще для меня внове».

«Да, – сказал священник с едва заметной усталой улыбкой, – в вашем возрасте это довольно трудно. – Он пожал плечами, а потом вдруг, весело улыбнувшись, добавил: – Когда мне было столько лет, сколько вам, все это казалось мне адом, да и теперь я частенько так думаю. Священники, знаете ли, тоже исповедуются. Другим священникам. Все не так просто».

«Вы мне нравитесь. Понимаю, это не имеет, наверное, большого значения...»

«О нет, имеет, – возразил он. – Но мне пора возвращаться в церковь. В приходе еще много дел, да и позже нужно будет заглянуть в университет. Увидимся ближе к вечеру».

Он поднялся.

У меня вдруг мелькнула в голове одна мысль.

«Отец, – обратился я к нему, – а что, если вы все-таки увидите призрака, несущего зло, призрака, сулящего вам беду, такого призрака, который жаждет черной мести? Как вы тогда поступите? Перекреститесь и прочтете молитву? Это единственное ваше оружие?»

Он долго смотрел на меня, прежде чем ответить.

«Не разговаривайте с ним, – наконец сказал он. – Не обращайте на него внимания, вообще не глядите в его сторону. Помните, без вашей помощи он не сможет сильно навредить. Вполне возможно, что без вас он вообще ни на что не способен. Возьмем, к примеру, призрака отца Гамлета. Представьте, что Гамлет не пошел на встречу и не разговаривал с ним. Представьте, что он не дал призраку возможности рассказать историю убийства, которая принесла гибель всем подряд – и виновным, и невинным. Подумайте об этом. Что, если бы Гамлет отказался поговорить с призраком?»

Я кивнул.

Отец ушел из палаты, а я лежал, погрузившись в полудрему, и радовался, что теперь на стуле возле кровати сидит Гоблин и держит меня за руку.

Вновь вспомнился грозный незнакомец, вторгшийся в дом.

«Кто был тот мерзавец, Гоблин? – спросил я. – Как он прошел в мою комнату?»

Не получив ответа, я повернулся, чтобы взглянуть на него, и увидел то же самое мрачное выражение, которое заметил еще раньше, на кладбище, когда хоронил останки Ревекки.

«Неужели ты не можешь поговорить со мной, Гоблин? – удивился я. – Послушай, я попрошу, чтобы завтра мне принесли карандаши и бумагу – знаешь, такой большой альбом для рисования, – и мы сможем писать друг другу».

Гоблин покачал головой. Мне показалось, что он вроде бы презрительно усмехнулся. Нет, он действительно усмехнулся. После чего напустил на себя холодный, рассерженный вид.

«Компьютер, Квинн, пусть принесут компьютер», – прозвучало у меня в голове.

«Конечно, – ответил я. – И как мне самому не пришло в голову? Я закажу лэптоп, объясню, что мне нужен именно портативный компьютер».

С каждой секундой мне все больше хотелось спать. Он сидел рядом, мой защитник, а потом снова заговорил со мной с помощью телепатии.