Чтение онлайн

В последнее время присутствие Александра, в одночасье ставшего чужим, Кирилл переносил с трудом, испытывая лишь ненависть и презрение. Он внезапно понял, что все его мечты и надежды тают, как дым. А брату становилось только хуже. Говорил какую-то чушь о значительных людях, имена которых, якобы, не стоило произносить вслух, и которые вот-вот должны были дать ему работу, при условии, что им удастся сохранить видимость уровня жизни. Кричал на мать, оскорблял отца, обвиняя, что тот держал фирму исключительно на связях с людьми, которых называл друзьями, и которые после его смерти не захотели его поддержать, переманив заказчиков — и снова набрасывался на мать. А если она пыталась напомнить, что заказ у него был, и деньги ушли, и что в этом полностью его вина — он снова становился зверем, не замечая, что мать умирает.

И вот три дня назад, Александр сообщил, что их квартира продана за долги, а взамен им предоставили частный дом в пригороде. Мать ужаснулась, но после разговора с новыми знакомыми сына махнула рукой. Только подозвала Кирилла, прижала к себе, долго смотрела в пространство перед собой, поглаживая по голове, потом горячо прошептала в ухо:

— Ты не расстраивайся, может все обойдется, лишь бы гадов этих не было рядом… Авось, Сашка одумается. У меня книжка спрятана, там деньги есть, на черный день копила… Ты только, Кир, не бросай меня… Я умру, но мне так страшно! — призналась она, крепко сжимая его ладонь. — Потерпи, сыночка, недолго потерпи.

— мам, ну что ты такое говоришь?! — Кирилл сам чуть не расплакался, чувствуя свою беспомощность. — Лучше бы ты их Сашке отдала… — расстроился он.

— Нет, Кирюш, они на квартиру нацелились. Не отстанут, пока не получат ее. А про деньги они не знают! Книжка у тети Веры спрятана! Деньги еще от отца остались, я на образование твое откладывала и в отпуск мы собирались с папой съездить. Завещание я на тебя написала, опекуном тетю Веру назначила. Если умру, сразу иди к ней… — мать закашлялась.

— Мам, ты что, умирать собралась?! — Кирилл почувствовал, как подкатывает к горлу ком, и дрожит рука, когда подавал пульверизатор с лекарством. — Ты даже не думай! Сашка нам с тетей Верой горло перережет, если узнает. Мам… — слезы покатились из глаз, обжигая щеки. Кирилл заревел, как маленький, уткнувшись в мамины колени.

— Мне хуже, Кирюш, Сашка у нас наркоман что ли… Не знаю… — она отдышалась. — Ты береги себя, ты один у меня остался. Мы его полечим, авось, поможет, может, наладится еще, бог с нею, с квартирой…

Кирилл лежал, вспоминая последние события, и думал о том, что впереди его ждет неизвестность. Предстоял переезд. Его история была не единственной. Год назад, вся школа обсуждала случай с одноклассницей. Ее с сестрой и матерью выгнал отец. Жили они на улице, ночуя, где придется. А однажды она оставалась ночевать в школе, и об этом узнали. Завуч сделала ей выговор на общей школьной линейке. Лелька после этого ходить в школу перестала, где она сейчас, никто не знал. Случаев таких было много, люди вдруг становились бездомными, и не могли объяснить, как это произошло. Кирилл понимал, что помочь им с матерью некому, точно так же, как не помогли остальным. Если уж на то пошло, то ему повезло, у него была тетя Вера, которая души в нем не чаяла.

Кирилл сжал зубы так, что боль отдалась в десну. Он обязательно выберется, — он знал это. Но что же произошло с Александром? И как ему поможешь, если он не слышит, не видит — и ненавидит, обвиняя во всем, что с ним происходит?!

И снова Кирилл вспомнил сон…

Может, действительно загипнотизировали, закодировали? Отчего он вдруг стал таким, и разве такое возможно? Он отчетливо вспомнил слова старика: «шило наложили». Почему же он не расспросил?! Он слушал себя, но ничего не находил, кроме тяжелых мыслей и грустных размышлений о себе и о матери. Господь, тот самый Род, с которым он не успел поговорить, был таким далеким, как сон. Он лежал, вспоминая парнишку с ясными чистыми глазами, старого человека, который исподволь, на пару с грамотным балагуром смущал народ речами, и богатыря, который почти нес его на себе, чтобы он не упал. Какое шило? Как, если брат до этого ни разу не встречался с Ириной?!

Или встречался?! Смутные сомнения и подозрения, что брата используют, переросли в уверенность. От прежнего брата не осталось ничего.

В дверь постучали.

— Вставай, надо поесть, сейчас машина придет с грузчиками, квартира уже не наша, новые хозяева торопят с переездом. Я поесть приготовил…

Александр, на удивление, был трезв.

— Отстань! — бросил мрачно Кирилл, внезапно почувствовав, как горячая волна прошла по телу, лишив его последних сил.

Брат услышал. Прошел в комнату, сел на кровать.

— Кирюш, ну, не знаю я, не знаю, как это получилось! — он то ли смеялся, то ли оправдывался, то ли искал утешения…

Кирилл бросил взгляд, полный ненависти, в его сторону, но Александр пропустил его мимо, размылся сам собой. Никакого раскаяния в голосе Кирилл не услышал.

— Но дом, говорят, хороший, — пожал плечами брат. — Бабушка Ирины там жила. Умерла она два года назад. Это ж не край света, просто пригород. Многие уезжают, чтобы жить на природе и работать в городе, вон столько вокруг коттеджей! Матери давно пора из города уехать… — Александр явно повторял чьи-то слова, словно бы пытаясь поверить в них сам. — И потом, у нас немного осталось денег, еще машина есть… Я заработаю, вот увидишь. Сколочу бригаду… Могу автомехаником. Квартиру мы вам купим!

— Нам не коттедж предложили, а деревянный дом с удобствами на улице, — бросил Кирилл, презирая брата. — Ты себя-то не обманывай! Ты его видел? — зло усмехнулся он. — Кто будет здесь жить — Ирка твоя? Чмо ты!

Это было самое обидное. Кирилл не сомневался, что так она решила жилищный вопрос, придумав для Александра сказочку и наобещав в три короба. Скорее всего, квартиру они тут же продадут или обменяют. Квартиры, полученные с помощью обмана, себе не оставляли. Слава богу, Александру тоже будет негде жить, позлорадствовал Кирилл. Тетя Вера его на порог не пустит — в этом она поклялась и матери, и Кириллу. Приходила она теперь, только когда Александра не было дома, он выгнал ее, запретив приходить даже к матери. Она, в свою очередь, тоже запретила ему близко приближаться к своему дому, особенно после того, как узнала, что квартиру продали за бесценок, втрое ниже цены. Те, кому Сашка задолжал, сильно его торопили, не оставив времени на поиски покупателя.

Александр промолчал, бросив в его сторону кривой недобрый взгляд.

Кирилл кожей почувствовал, что словно бы другой человек смотрел из глаз брата. Он вдруг зачем-то сравнил его глаза: правый глаз бы злым, левый жалким и почти безжизненным — он где-то видел эти глаза, но где? И насторожился, ожидая худшего, когда Александр напрягся, нервно сжимая кулаки. В последнее время Сашка слышал только себя и ждал, что все вокруг будут его жалеть и соглашаться с ним, а если ему противились, психовал и набрасывался. Брат был спортивного телосложения, крупный и сильный, отец с детства водил его в спортивную секцию, а порой и сам занимался и борьбой, и боксом.

— Ну, вообще-то мы пожениться хотели, так что как бы квартира у нас остается… — с досадой пожал он плечами, стерпев оскорбление. Подождав, когда Кирилл оденется. — Вроде, как и не продаем… Квартиру купил Родион, дядя ее. Обещал после свадьбы на Иришку переписать.

— Так, значит, Ирка твоя от нас с матерью избавляется? — раздраженно сплюнул Кирилл на пол уже чужой квартиры. — Думаешь, не передумает со свадьбой?! Надеешься, пожить пустят?!

Теперь он точно знал, где искать Бога — в предчувствиях! Он давал ему знания о будущем, почти никогда не обманывая. Иногда за несколько дней он знал о том, что произойдет вскоре — и сейчас ясно представлял себе чужих людей, которые войдут в его комнату, расставят мебель и повесят на окна новые занавески. Он смотрел на брата, слушал его бред и не понимал, как Сашка верит в то, что говорит?! И уже сомневался в своих предчувствиях — зло всегда побеждало, как бы не доказывали обратное. Квартиры нет, брат стал чужим, мать…