Чтение онлайн

TOBIN OR NOT TO BE

Чтобы «разрядить» международные рынки капитала и обеспечить некоторое продление сроков иностранных инвестиций, многие организации, параллельно с целенаправленной политикой списания долгов, требуют введения так называемого налога Тобина. Он назван так в честь Нобелевского лауреата Джеймса Тобина и заключается в том, чтобы любые покупки и продажи валюты облагались налогом в 0,05 процента. Эта мера позволила бы сократить объем самых краткосрочных сделок с иностранными валютами, которые составляют большую часть дневного оборота международных бирж.

Это требование обращено; в первую очередь, к национальным и международным законодателям. Доходы от налога Тобина, если он будет введен во всем мире, оцениваются более чем в 100 миллиардов евро в год. На эти средства можно было бы, к примеру, покончить с бедностью и безработицей или же профинансировать здравоохранение и образование (27).

Ведь нигде лее не сказано, что глобализация не может немного послужить и людям.

Глава 9.

НАЖИВА ЗА СЧЕТ ДЕМОКРАТИИ

Заправилы международных концернов погрязли в коррупции не только на Юге. И демократические правительства проводят свою политику скорее в интересах концернов, а не для тех, кто их избрал. В этом виновны влиятельные промышленные лобби, международные соглашения о свободе торговли и легализованная коррупция.

Когда речь идет о войне и нищете в «третьем мире», западные властители дум — политики, промышленники, журналисты — охотно клеймят коррумпированные правительства этих стран.

«Реки нефти, — жалуется, к примеру, шеф OMV Вольфганг Рутгендорфер, — как назло, текут в странах типа Судана, где правят жестокие военные режимы»(1). О том же, что режим в Хартуме без нефтедолларов западных концернов не смог бы закупать оружие и тем самым удерживать власть, Рутгендорфер не говорит ни слова.

Пусть это прозвучит банально, но в коррупции всегда участвуют двое: взяткодатель и взяточник. Диктаторы развивающихся стран — лишь одна сторона коррупционной системы, другая сторона — те, кто дает (а это в основном мультинациональные предприятия из демократических индустриальных государств) (2). Так, в Анголе, в Конго, в Мьянме (Бирма), в Саудовской Аравии и многих других странах коррумпированные правительства не обязательно держатся у власти исключительно с помощью западных сырьевых концернов часто бывает достаточно простой доброжелательной поддержки со стороны правительств стран, где эти концерны базируются. Правительства, как правило, очень чувствительны ко всему, что касается оценки какой-либо страны как «страны-негодяя». Так, например, в Анголе Запад сначала поддерживал (убитого между делом) вождя повстанцев Жонаса Савимби (Jonas Savimbi) против коммунистического «негодяя» Жозе Эдуарду Душ Сантуша. Но с тех пор, как у побережья Анголы открыты богатые месторождения нефти, Душ Сантуш вдруг стал хорошим. Роль высокооплачиваемого посредника сыграл Жан-Кристоф Миттеран, сын покойного французского президента. Коррупционная афера раскрылась только тогда, когда в Декабре 2000 года Ж.-К. Миттерана арестовали. И вот, в результате прибыль получают «Total» и американский «Chevron».

Да и в Демократической Республике Конго, после избавления ее от бельгийской колонизации в 1960 году, предпринимались фантастические шаги в направлении демократии. Патрис Эмери Лумумба был избран премьер-министром. Но поскольку Лумумба не был готов разбазарить конголезские богатства в угоду западным промышленно-развитым странам, через несколько месяцев его убили, с помощью американской секретной службы ЦРУ и бельгийских офицеров. Премьер-министром стал Мобуту Сесе-Секо (Mobutu Sese-Seko), 32 года заливавший страну кровью — к вящей радости западных правительств, концернов и банков, которые и до сих пор сидят на миллиардах евро, украденных Мобуту у населения Конго, переправленных на швейцарские счета и вложенных в шикарные виллы по всей Европе. Когда же он перестал проявлять должное рвение, США поддержали восстание Лорана Дезире Кабилы (Laurent Desire Kabila). Но когда стало ясно, что президент Кабила не собирается выполнять свои щедрые обещания насчет сырья, такие страны, как США (да и Германия не отставала), немедленно переметнулись на сторону Руанды, которая в августе 1998 года начала войну против правительства Кабилы. В январе 2001 года Кабила был убит. На то, что война в Конго — самая большая в мире после 1945 года — ведется из-за сырья, неоднократно указывали в документах ООН. Одним из тех, кто извлекает из этой войны прибыль, называют немецкий концерн «Bayer».

ЛЕГАЛЬНАЯ КОРРУПЦИЯ — КАК ФУНДАМЕНТ НЕОЛИБЕРАЛЬНОГО КАПИТАЛИЗМА

В устах политиков и в СМИ коррупция, как правило, предстает скандальным исключением; «Это связано с тем, как относится современный капитализм и его неолиберальная модификация к господству рынка», — предполагает кёльнский эксперт по коррупции Вернер Рюгемер (3). Но рынок функционирует не по теоретической доктрине о «свободной игре сил». «Наряду с государственным насилием и применением военных средств выступает коррупция. Она входит в состав системных инструментов, которыми орудует невидимая рука рыночной экономики в капиталистических демократиях». Неолиберальная глобализация представляет собой — не в последнюю очередь из-за отсутствия глобальных правовых основ, общих для разных государств «невиданную доселе в истории, совершенно разнузданную коррупцию. Коррупция здесь постоянно модернизируется и легализуется и в большинстве случаев ускользает от внимания общественности». Причина этого — в неспособности юстиции действующей в рамках национальных законов, проследить коррупционные денежные потоки на глобальном уровне.

«СИСТЕМА ELF»

В качестве примера Рюгемер приводит французский нефтяной концерн «Elf» (ныне «Total»), против которого с марта 2003 года ведется самый широкий и тщательный судебный процесс о коррупции из всех, что когда-либо велись в какой-либо из стран, «уважающих западную систему ценностей». Юристы и криминалисты вели расследования целых 10 лет. Против них плелись интриги, они могли работать только под защитой полиции. Обвинения выдвинуты против членов правления, бывших министров, государственных секретарей, партийных лидеров и бизнесменов высокого ранга, которые сейчас в основном работают консультантами различных предприятий. Перед судом, эти люди перечисляют свои ордена и государственные награды. Местом проживания они называют Монако, Париж, Лондон, Цюрих или Москву. 80 их адвокатов — из числа самых дорогих во Франции. Из «черных касс» концерна десятилетиями осуществлялись тайные выплаты. Деньги текли в руки политиков и чиновников тех государств, , где речь велась о правах на добычу нефти или других сделках. Долгое время миллионные выплаты получали президент Габона Омар Бонго, или президент Нгессо (Республика Конго), или Бийа (Камерун). Вторую группу взяточников, по словам Вернера Рюгимера, составляли ведущие политики правящих партий во Франции. Общая сумма выплаченных вознаграждений, фигурирующая в материалах расследования, составила 430 миллионов евро (4). Но их действительный объем Рюгимер оценивает гораздо вы-me.

Сюда же относятся и 35 миллионов евро, которые «Elf» выплатил для обеспечения себе выгодных условий при покупке восточногерманских нефтехранилищ и очистных сооружений в городе Лейна. Эти деньги ушли немецким политическим партиям, а их окончательный получатель неизвестен до сих пор (5).

Результатом всей этой деятельности стало то, что во Франции образовалось элитарное, охраняемое секретными службами «государство в государстве», состоящее из руководящих лиц предприятий и государственных и партийных чиновников самого высокого уровня. «“Elf” мог ссылаться на то, что вынужден был поступать таким образом, потому что его международные конкуренты поступают точно так же», — считает Рюгемер, видящий в этом доказательство того, что коррупция имманентна системе. Ведь глобальные коррупционные системы, подобные этой, открыто создаются концернами различных государств. В качестве примеров Рюгемер приводит доказанные факты коррупции в Италии (6), в Швейцарии (7), США (8), Саудовской Аравии (9) и Германии (10). Прежде всего, речь идет о сделках с оружием и промышленными объектами, о строительстве высотных плотин, электростанций, дорог, шоссе, метро, объектов недвижимости и о снабжении сетей супермаркетов.

Не обсуждаемая каждый раз заново, по уже профессионально установленная доля расходов на взятки закладывается в пределах от 3 до 7 процентов, считает эксперт по коррупции. Однако в наиболее динамичных областях, за контроль над которыми борются многие конкуренты — внедрение новых медикаментов, программного обеспечения или компьютеров, а также на крайне монополизированном рынке оружия — эти проценты значительно выше.

«SIEMENS» И КОМПАНИЯ: КОРРУПЦИЯ КАК ЧАСТЬ БИЗНЕСА

Немецкие концерны, оказавшиеся в центре международного внимания в связи с коррупцией, как правило, знамениты и в Герма-нии. Например, это касается концерна «Siemens». «В Греции ли, в Венгрии ли, в Южной Корее или Сингапуре: “Siemens” везде туг как тут, и саму Г ер манию не обходит стороной» (11). Крупнейший процесс против пятерых управляющих «Siemens», обвиненных в подкупе ответственных лиц ради получения заказа на постройку электростанции в Мюнхене в 1990-е годы, ясно показал, что и в Европе пользуются теми же методами, что и в развивающихся странах: подключение посредника со стороны, скрытый денежный поток через некий финансовый оазис, открытие номерного счета в Швейцарии для получателя денег, фальшивые декларации о выплате комиссионных, завышение стоимости заказа. Высокопоставленные менеджеры, приговоренные к тюремным срокам и денежным штрафам, ничуть не выглядели раскаявшимися. По данным Рюгемера, «Siemens» оплатил все гонорары адвокатам, а осужденные во время пребывания в тюрьме регулярно получали не только зарплату, но и все полагавшиеся за это время доплаты и бонусы (12), Рюгемер: «Коррупция всегда ведется в интересах фирмы и является составной частью обычной деятельности менеджмента».

Это проявилось в многочисленных строительных скандалах, например, на строительстве заводов по сжиганию мусора в Кёльне, Бёблингене и целой дюжине других немецких городов. В Кёльне генеральный директор Штайнмюллер в 90-е годы раздал местным политикам и чиновникам взяток на 15 миллионов евро. По данным Рюгемера, Штайнмюллер проявлял активность еще в Южной Африке времен апартеида, где он, наряду с другими немецкими предпринимателями, представлявшими, к примеру, «Deutsche Bank» и «Daimler» годами тайно финансировал «Национальную партию» (сторонников апартеида) , чтобы получить заказы на прокладку рудников. Таким образом, демократический процесс принятия решений по строительству немецких мусорных печей был организован точно так лее, как и поддержка недемократической системы в Южной Африке.

«ГЕРМАНИЯ — КОРРУМПИРОВАННАЯ СТРАНА»

«Если принять во внимание тот факт, что для коррупции всегда необходимы как минимум два участника, то излюбленные клише вроде “Италия — коррумпированная страна”. теряют всякий смысл», — говорит Вернер Рюгемер. Так, немецкие фармакологические концерны начиная с 1970-х годов подкупали в Италии персонал лабораторий и больниц, чтобы обеспечить продажу лекарств и гормональных средств по завышенным ценам. «Если продолжать использовать это клише, то нужно сказать: «”Германия — коррумпированная страна”».