Чтение онлайн

— Знакома, и что?

«Вот уж действительно не одно доброе дело не остается безнаказанным, — чертыхнулся про себя Удальцов. — Хотел помочь бедной женщине и нажил теперь, кажется, себе проблем. С чего бы тогда парню из милиции хотелось так со мной поговорить?»

— Вы в курсе последних событий, происшедших на соседней улице?

— На какой соседней? Ах вон что вы имеете в виду! Нет, знаете, я в прошлые выходные переехал из родительского дома. В моей квартире закончился ремонт, и я переехал. Поэтому не знаю, что там по соседству. — Удальцову удалось немного прийти в себя, угомонить отчаянный сердца стук и восстановить мало-помалу дыхание. — А что там?

— Вот именно по этому поводу нам и хотелось бы с вами переговорить, Евгений Викторович, — съехал очень хитро Дмитрий Иванович Калинкин. — Если не возражаете, то прямо сейчас.

— А если возражать стану?

— Все равно прямо сейчас. — Калинкин отвратительно хихикнул. — Выходите из офиса, Евгений Викторович, мы ждем вас у подъезда.

— Вы с ума сошли!!! — Удальцов подскочил, попытался подхватить пиджак, перекинутый через спинку стула, но тут же был усажен обратно крепкими ручищами конвоира. — Вы что тут мне лепите, Дмитрий Иванович?! Я — убийца!!! У вас в порядке с профпригодностью?! Аттестацию давно проходили, или как вас там квалифицируют? По раскрываемости? Понятное дело! Чем больше преступников за решеткой, тем выше чин, но со мной у вас это дело не пройдет!

— Вы не психуйте, Евгений Викторович. — Калинкин со значением улыбнулся. — Не психуйте и отвечайте на поставленные мною вопросы правильно и честно. Чтобы быть правильно понятым, ведь необходима честность, не так ли?

— Я и так… это… предельно честен. — Удальцов опустил взгляд на носы своих легких замшевых туфель.

— Да ну! Предельно честны, а факт вашего присутствия в доме Черешневых от следствия скрыли. Как это понимать?

Калинкин уже и не знал, радоваться ему или огорчаться тому, что в деле убийства Черешнева появился наконец стоящий подозреваемый. Версия с вдовой Черешнева — Владимирой — не нашла у начальства поддержки. И характер нанесенных ранений, повлекших смерть, свидетельствует о достаточной физической силе. Либо это мог быть мужчина, либо хорошо тренированная женщина. Влада в эту схему никак не увязывалась. После ДТП состояние ее физического здоровья и так оставляло желать лучшего, а тут еще и побои, нанесенные ее супругом.

Избил жестоко. Влада хоть и содержалась под арестом, но находилась теперь не в камере, а в лазарете. Обострилось сотрясение мозга. Ее постоянно тошнило и рвало, поднялась температура. На допросах сидела с отсутствующим видом, никак почти не реагируя на вопросы. С адвокатом, которого ей привел кто-то из сотрудников фирмы, которой владел Черешнев…

Кстати, владел всего лишь десятью процентами акций, как оказалось. Остальные сразу после бракосочетания с Владой перевел на нее. Что за хитрый ход был такой у этого удачливого бизнесмена, пойди теперь догадайся. С чего-то сделал ее практически единовластной хозяйкой фирмы, и все тут. Сделать сделал, а оповестить забыл. Жил с блондинистой глупышкой без горя и печали, измывался, как хотел. А потом вдруг с чего-то решил от нее резко избавиться. С чего вдруг, следствием было установлено.

Оказывается, один из новых перспективных клиентов Черешнева наотрез отказался вести дела в обход истинной владелицы фирмы. И затребовал от него знакомства с Владой. С ним, кстати, они и обедали в тот злополучный день. Черешнева это сильно озадачило. А тут еще и она начала поговаривать о разводе. Так что…

Так что мотив у него для совершения дорожно-транспортного происшествия имелся. Еще какой! А чтобы не навлечь на себя подозрений, он как-то это дело все очень удачно обставил и начал намекать на то, что его жена сумасшедшая.

Но теперь события того дела следственную группу интересовало мало. Одна Александра Степановна циклилась на нем и то и дело возвращалась к этой теме.

— Все, проехали, Шурочка! — не выдержал даже Халев дня через три ее настойчивых попыток вернуться к делу с наездом на Черешневу. — Дел тебе, что ли, мало, как с этой байдой копаться?! У вас с Димоном два трупа на руках, работайте! А то, что сотворил покойный Игорь Андреевич, теперь мало кого заботит!

Ее заботило. И Халеву она нагрубила в ответ. Тот в долгу не остался. И они поссорились на глазах у Калинкина, тут же выскочив друг за другом из кабинета. Вернулись через полчаса оба надутые и неразговорчивые. Халев вскоре принялся звонить на глазах у Александры каким-то подружкам, балагуря, как подросток, и осыпая их комплиментами. Александра с пониманием ухмылялась и, кажется, вовсе не расстроилась. А Калинкин, конечно же, торжествовал.

Они поссорились! Из-за ерунды, из-за работы! Кто же из-за этого ссорится так серьезно? Это же глупо и неуместно. Можно поспорить, можно даже немножко пойти на поводу у любимой подружки, но чтобы так вот — всерьез…

Нет, так нельзя. И уж тем более не нужно было Илье звонить своим знакомым девчонкам на глазах у Александры и приглашать их вечером сходить куда-нибудь. После этого разве возможно примирение? Вряд ли. Но отрицать то, что их ссора легла на душу Калинкина бальзамом чудодейственным, он бы поостерегся.

Он, конечно же, придумал для самого себя оправдание, почему его так радует их ссора, мысленно показав язык вредной девчонке со странными глазами, способными менять цвет.

Вот, мол, тебе, умница! И Илюха недолго тебя терпел. Теперь ни букетиков не будет, ни шоколадок. Но в глубине души все же понимал, что причина его ликования совершенно в другом.

Она теперь свободна! Свободна от обязательств, от возможного бракосочетания, и вообще он может теперь ее даже до дома проводить. И ему хорошо, и бабке ее в радость.

Допросов на сегодня больше не предвиделось. Черешневу попросил пару дней не трогать лечащий врач. Так что конец рабочего дня можно было сделать и покороче.

Ближе к четырем Калинкин засобирался, нарочито долго тасуя бумаги, укладывая их по папкам, стопкам, а часть в портфель для работы дома. Александра, которая Степановна, тихой мышкой сидела в своем углу и что-то бездумно чертила на листе бумаги.

— Дим, ты домой? — вдруг оборвала она паузу.

И так он был благодарен ей за этот вопрос, что даже не удержался и выдохнул с облегчением. Он ведь замучился уже вхолостую лопатить бумаги. По четвертому кругу, наверное, уже перекладывал. Сколько можно?..

— Я не знаю, а ты? — пожал плечами Калинкин, украдкой наблюдая за ней. — Долго еще собираешься сидеть?

— Да я вроде уже все закончила. Хотела бы с тобой переговорить… То есть попросить разрешения… Ты, как старший, либо позволишь, либо нет, но… — Она вскинула на него умоляющий взгляд и часто-часто заморгала, будто плакать собралась. — Но даже боюсь тебе говорить об этом.

— Не бойся, говори. — Калинкин подхватил стул, поставил его на место, облюбованное прежде Илюхой, почти притиснулся к ее плечу и снова повторил: — Говори, Саш, что хотела?

— Только ты не злись, идет?

— Идет, — кивнул Калинкин, сразу поняв, о чем она станет его просить.

— Понимаешь, мне все не дает покоя это дорожно-транспортное происшествие, — вздохнула она виновато. — Что-то здесь не так. Как-то не вяжется. Ты-то что по этому поводу думаешь, а, Дим?

— Я-то? Я думаю, наверное, то же, что и ты, — признался он нехотя. — Без участия Черешнева здесь не обошлось. Звонок домой был поздним вечером, почти ночью. Правда, сделан он был с мобильного племянницы или племянника, родственника, одним словом, их домработницы. Но… Но если учесть, что та состояла в интимной связи с хозяином дома, запросто могла вступить с ним в сговор. Так ведь?