Чтение онлайн

…Исхода нет. Тебя забудет мир. Без вздоха сожаления и плача, Свою удачу опроверг кумир, Таков закон: да здравствует удача!

Федьке не повезло. Он талантливый человек, и жизнь его сложилась интересно и разнообразно. Но, к сожалению, не на экране. А Влад Галкин (тогда Сухачев) в детстве был очень забавный мальчик. Как-то я подслушал его разговор с ассистентом режиссера.

Влад:

— Тетя Лора, пойдем пиявок ловить?

— Нет. Владик, я хочу мяты нарвать.

— Фу, гадость… 

«Жюль Верн — вечный спутник юности». Впрочем, уже не спутник; кто из детей сейчас читает Жюля Верна? Жаль. Сколько поколений воспитывалось на его книгах!

Помню: зима, война, маленький уральский городок в верховьях Камы; я — в первом или втором классе. Все зимние каникулы пролежал на лавке, читая «Дети капитана Гранта». По сто страниц в день. Это была моя первая толстая книга… Я еще и читать-то как следует не умел.

Больше я для детей уже ничего не сниму. Детское кино умерло. Никто его не хочет финансировать — невыгодно. Кинотеатры не хотят показывать детские фильмы — билеты дешевые; телевидение неохотно демонстрирует — нельзя давать рекламу. Правительству все эти проблемы до лампочки.

Воспитывать детей, учить их благородству, пробуждать в них добрые чувства — невыгодно!

Страна, где учитель нищенствует, а вкладывать деньги в воспитание детей считается невыгодным — не имеет будущего!

Фильм мы снимали совместно с болгарами, с киностудией «Бояна». Тогда они еще были нам братушки.

Сейчас уже нет. Молодежь по-русски совсем не говорит. Недавно я был в Болгарии, приставили ко мне двух переводчиц… с английского! Я знаю два языка, а по-английски — ни слова. В свое время не выучил из упрямства. «Все учат английский. Принципиально не буду!» Теперь страдаю. Весь мир (и Россия вскоре) начинает говорить только по-английски.

Цветущая радостная Болгария все больше становится похожа на колонию Америки. Уже и киностудии «Бояна» нет — продали американцам.

География съемок фильма очень обширна. Болгария, маленькая страна, с населением меньше, чем в одной Москве, очень разнообразна по ландшафту. Тут — и море, и горы, и выжженная пустыня, и непроходимые джунгли. Но большей частью съемки проходили в СССР: в Крыму, зимой на Ай-Петри (эпизод «переход через Анды»), в абхазских и аджарских субтропиках, в высокогорье Кавказа, в Средней Азии…

Детских фильмов (так масштабно!) еще долго не будут снимать. Из эгоистических соображений это даже хорошо. Дети будут расти на старых фильмах, в частности — на моих.

Приведу любопытную подробность, которая хорошо характеризует то время, в котором мы жили. А ведь это был уже 1984 год — до перестройки осталось чуть-чуть.

Три месяца съемок в Болгарии проходили без главной героини, без Леди Гленарван. Ее играла Тамара Акулова. Кинозвезда! Но за границу ее не пустили. В Болгарию, в «шестнадцатую республику», как тогда говорили!! «Курица — не птица, Болгария — не заграница» — так шутили в те годы.

Почему же не пустили?

Родная сестра Тамары вышла замуж за немца из ФРГ.

Таковы были нравы. 

Актерский хлеб достается тяжелым трудом. Поэтому сниматься не люблю, чаще всего отказываюсь от предложений. Но в «Ассе» снимался с удовольствием.

Режиссер Сережа Соловьев оказался таким же лентяем, как и я. Работал с удовольствием, но много работать не любил. Еще большим лентяем был Паша Лебешев, наш великий оператор, так рано покинувший нас. Снимали мы часа по три-четыре за смену. В двенадцать начинала крутиться камера, а уже часа в два Лебешев, не отрывая одного глаза от окуляра, спрашивал у ассистента:

— На рынке был?

— Был.

— Купил?

— Да.

— Что?

— Баранину…

— Твою… по голове! — матерится Паша, — я же просил — свинину!..

После съемки он придет на кухню гостиницы «Украина», построит поваров и начнет сочинять ужин. Готовил Лебешев первоклассно; по-моему, он любил кухню больше, чем кино. В нем погиб повар-художник, мастер высокого порядка.

Ялта, зима. Синее море и снег на пальмах. Тепло. А в гостиничном номере выше 12 градусов температура не поднималась. Так намерзнешься за вечер, ночь и утро, что на улице уже согреться невозможно. А тут еще надо купаться в ледяной воде.

«Режим», то есть раннее утро, холодно, а вода — 9 градусов! Я надеялся на Бананана — хрупкого, инфантильного… Думал: может, он откажется. Но нет, смотрю: Сережа, опустив голову, покорно, как приговоренный к смерти, пошел на казнь — ступил уже в ледяное море. Пришлось лезть и мне.

Снимали мы три дня, три «режима». Согреться после такого купания невозможно. Ни водка не помогает, ни теплые одеяла. Надо часа два отмокать в горячей ванне…

Крымов, мой герой, — мафиози, преступник. А режиссер мне говорит: «Играй самого себя». Начинаю возражать: «Я же не такой страшный, как мой персонаж…»

«Вот и пусть Крымов будет обаятельным…»

Я привожу режиссеру весомый аргумент:

— Сережа, — говорю я, — по-моему, мы делаем плохую услугу обществу, вызывая симпатии к преступнику…

Режиссер отвечает:

— Ты артист. Твое место в буфете…

И я шел в буфет. 

Надо сказать, что Агату Кристи я не очень жалую. Единственная повесть, которую считаю интересной, — «Десять негритят».

«Десять негритят» — первый советский триллер. В отличие от западных (я их терпеть не могу) здесь нет потоков крови, никто ни за кем не гоняется с топором, нет изуродованных искусным гримом лиц, нет вампиров, чудовищ. Тем не менее напряжение возрастает с каждой минутой, страх, животный страх, проникает во все поры зрителя… О, сколько я наслушался рассказов, в основном от женщин, о том, как они в детстве или в юности смотрели «Десять негритят», как потом боялись идти домой…

Для меня это было режиссерское упражнение: нагнести атмосферу жуткого страха минимальными средствами, без внешних эффектов. Конечно, огромную роль сыграла музыка. Она как бы не слышна. На самом деле проделывает огромную работу. Музыку написал Николай Корндорф, потрясающий композитор, к сожалению, рано умерший где-то в Канаде. Мне повезло с композиторами. «Робинзон Крузо» — Антонио Вивальди. «Россия, которую мы потеряли» — Петр Ильич Чайковский. «Не хлебом единым» — Иоганес Брамс. Музыку для первых трех фильмов мне написала Софья Губайдулина — самое известное сегодня имя в мире серьезной музыки. «Вертикаль» — ее первая работа.

Много лет я считал «Десять негритят» лучшей своей режиссерской работой.

Про актерский состав и говорить не приходится — Михаил Глузский, Владимир Зельдин, Анатолий Ромашин, Людмила Максакова, Татьяна Друбич, Александр Кайдановский, Алексей Жарков, Александр Абдулов…

Энтони Марстона, которого играл Абдулов, убивают в сценарии первым. Абдулов — тот еще читатель! — дальше читать не стал. А потом все время допытывался у членов группы: кто убийца? Все, конечно, морочили ему голову.