Чтение онлайн

Как ни странно, прокурору Каверину, тому самому, который рьяно настаивал на экстремистских взглядах подсудимых, вовсе не глянулось обсуждать их в судебном заседании: «Никакими сведениями, относящимися к фактическим обстоятельствам дела, свидетель Ивашов не располагает». Адвокаты Чубайса так энергично дружно поддержали прокурора в неосведомленности генерала Ивашова, как будто эти достойные всяческих похвал юристы спешно окончили еще и краткосрочные курсы ясновидения и телепатии. Зал не ждал сюрпризов от судьи и несколько приуныл, уже не надеясь увидеть именитого генерала, не сходящего с газетных полос и телеэкранов блестящего аналитика вот так вживую выступающим перед публикой. Но чудо — оно ведь на то и чудо, что может быть сотворено даже в преисподней. Пантелеева постановила: «Допросить свидетеля Л. Г. Ивашова, так как суд не вправе отказать в допросе свидетелю, явившемуся в суд по инициативе стороны».

Когда Леонид Григорьевич Ивашов встал к трибуне перед присяжными заседателями, судья скороговоркой зачитала ему наставление о том, что обязан делать и что ни в коем разе не может делать свидетель. На судейскую преамбулу генерал Ивашов откликнулся неожиданно: «Я давал показания в Гаагском суде, так что некоторый опыт у меня есть». Обвинители несколько скукожились: если сравнение Московского областного суда с Гаагой окажется в пользу Гааги, выйдет большой международный скандал, который будет на руку врагам России. Поэтому Гаагский трибунал, Страсбургский суд и суд Московский областной должны были в данном заседании по делу о покушении на Чубайса ноздря в ноздрю маршировать в гордых шеренгах демократии и законности.

Адвокат Першин: «При каких обстоятельствах Вы познакомились с Владимиром Васильевичем Квачковым?»

Ивашов: «С Владимиром Васильевичем Квачковым мы познакомились накануне агрессии НАТО в Югославии. У меня по просьбе посла Югославии Милошевича проводилось совещание с российскими специалистами по спецоперациям. Это было весной 1999 года. Потом Квачков был приглашен в Военно-Державный союз России в качестве эксперта».

Першин: «Имел ли Квачков ненависть к Чубайсу?»

Ивашов: «Мы в Военно-Державном союзе занимались исследованием геополитики России. Персоналий мы не касались. Ни Гитлера, ни Чубайса не разбирали. Поэтому знать отношение Квачкова к Чубайсу я не могу».

Першин: «Имел ли Квачков какие-либо экстремистские взгляды?»

Ивашов удивляется: «Мы обсуждали с ним аналитику. Я назову состав Военно-Державного союза. Это мощная организация, в которую входили Российская организация сотрудников правоохранительных органов, военные, общественные движения, политические партии, ассоциации ветеранов контртеррористических организаций «Альфа», «Вымпел»… Это не заговорщеская организация».

Першин: «Состоял ли Квачков в каких-либо экстремистских военных организациях?»

Ивашов: «Я знаю, что он состоял в Центре военно-стратегических исследований Генерального Штаба. Других организаций, в которых он состоял, я не знаю».

Адвокат Михалкина: «Когда Вы познакомились с Мироновым Иваном Борисовичем?»

Ивашов: «Мы познакомились с ним в 2002 году на региональной студенческой конференции в Костроме. Вместе со мной были тогда Борислав Милошевич и Сергей Кара-Мурза. Иван Миронов вел часть конференции и мы с ним там познакомились. Он запомнился мне тогда своими патриотическими взглядами».

Михалкина: «После 2002 года Вы с Иваном Мироновым общались?»

Ивашов: «Общались. Он просил меня быть научным руководителем его диссертации о продаже Аляски. И мы дискутировали с ним, так как взгляды наши на эту проблему отчасти расходились. И еще мы встречались, когда он был помощником С. Ю. Глазьева, а я участвовал в конференции, которую они проводили».

Михалкина: «А после 17 марта 2005 года Вы с Иваном Мироновым общались?»

Ивашов: «Общался по тем же вопросам».

Михалкина: «При Вас Иван Миронов какие-либо экстремистские взгляды по отношению к Чубайсу высказывал?»

Ивашов: «Иван Миронов — исследователь и тема его исследования — продажа Аляски Россией Соединенным Штатам. Чубайс в этой продаже не участвовал. Во-вторых, Чубайс — это категория, равная Гитлеру, и у нас эта фамилия не в ходу».

Подсудимый Миронов: «Леонид Григорьевич, Вы меня после объявления в розыск отца предупреждали о возможных провокациях в отношении…».

Судья Пантелеева моментально стряхивает с себя лоск Гаагской демократии, без всяких объяснений снимая не до конца прозвучавший вопрос. Миронов пытается возражать, но слышит в ответ горделиво барственное: «Все жалобы на меня в письменном виде подавайте в Верховный суд Российской Федерации!»

Миронов никуда не хочет жаловаться, он хочет лишь задать вопрос: «О каких провокациях против меня и моей семьи Вы предупреждали меня в конце 2004 года?»

Но судья предпочитает подобным вопросам жалобы подсудимых в Верховный суд. Вопрос снова снят.

Прокурор Каверин: «Вам известна последняя занимаемая должность Квачкова?»

Ивашов: «Я знаю, что он был командиром бригады спецназа ГРУ, потом офицером Генерального штаба. Ко мне его направлял Генштаб, когда мы обсуждали вопросы спецоперации на территории Югославии».

Прокурор: «Вам известно, что Квачков работал над диссертацией?»

Ивашов: «Да, он просил меня быть его оппонентом. Я отказался. Потому что не являюсь специалистом в этой сфере».

Прокурор: «Вам известны какие-либо статьи Квачкова?»

Ивашов: «Известны. Это были интересные научные публикации. Этими работами он участвовал в формировании облика Вооруженных сил России».

Прокурор: «Вы знакомились с какими-либо монографиями Квачкова?»

Ивашов: «Знакомился. Последняя — «Силы специальных операций» 2008 года издания».

Прокурор: «Известно ли Вам, что Квачков баллотировался в депутаты Государственной Думы?»

Ивашов: «Да, и когда посадили его, я считал, что все это провокация, потому что слишком непрофессионально все было сделано. И когда он баллотировался, я хотел помочь своему брату-офицеру и стал его доверенным лицом. В любом случае Госдума получила бы хорошего депутата, защищающего интересы избирателей и Российской армии. Когда его арестовали, мы анализировали данную ситуацию, и поняли, что это провокация».

Прокурор: «Почему Вы решили, что это провокация?»

Ивашов неторопливо рассуждает: «Пошел вал публикаций, что дача Квачкова рядом с дачей Чубайса. Я еще подумал, что там за дворец такой? Потом описывали вот этот прием — крутить кабель — прием подрывников сорок третьего года. Я военный человек и понимал, что тут явно след просыпан».

Судья насторожилась: «Какой след просыпан?»

Ивашов благодушно: «Мы анализировали в Военно-Державном союзе данную ситуацию, и входящие в Военно-Державный союз сотрудники правоохранительных органов говорили, что-де «след просыпан» — это когда дознание целенаправленно выводят на назначенных виновными людей».