Чтение онлайн

Нетерпеливый агент пообтесался на службе и заматерел, пытаясь вместе с коллегами сбить накал небывалого общественного возмущения, обрушившегося на ФБР после серии недавних громких скандалов. Проведенное Конгрессом расследование незаконной деятельности бюро подтвердило, что покойный директор Джон Эдгар Гувер долгие годы собирал информацию о частной жизни крупных политиков и других публичных персон, составляя тайные досье. Главная цель ФБР – мафия – тоже оказалась в центре внимания прессы. Расследование позволило пролить свет на подозрительные связи коза ностра с Центральным разведывательным управлением. Последовали сенсационные разоблачения, взбудоражившие страну. Поползли слухи, что ЦРУ заключило сделку с мафиози, приказав ликвидировать кубинского лидера Фиделя Кастро. Поговаривали о других заказных убийствах, о ручках с ядом и отравленных сигарах.

Внезапно обнаружилось, что мафия проникла во все сферы жизни Америки, и каждый мечтает приобщиться к этой загадочной и непостижимо притягательной преступной империи. Повальное увлечение охватило даже Голливуд. Появившийся на киноэкранах годом ранее шедевр Фрэнсиса Форда Копполы «Крестный отец. Часть вторая» прошел с огромным успехом, а несколько месяцев спустя собрал целый букет «Оскаров». В последнее время ведомство Коннолли вело ожесточенную борьбу с коза ностра, широко освещавшуюся в печати. Битва за общественное мнение, стремление представить ФБР в выигрышном свете стали важнейшими задачами бюро, и в голове агента Коннолли уже созрел смелый, дерзкий план, как этого добиться.

Джон обвел глазами пляж, пустынный в этот поздний час. Временами одинокая машина проносилась по Куинси-Шор-Драйв мимо припаркованного «плимута». Бюро жаждало пустить кровь мафии, но выстроить дело против преступного клана невозможно, не собрав необходимую информацию. А чтобы ее собрать, агентам нужны осведомители. В ФБР ценность сотрудника определялась его умением вербовать информаторов. Коннолли, прослуживший в бюро уже семь лет, хорошо это знал и намеревался стать одним из ведущих агентов – агентом с железной хваткой. Что до его плана… Он задумал заключить сделку, которую безуспешно пытались заключить до него другие агенты бостонского отделения. Джон Коннолли собирался завербовать Уайти Балджера, неуловимого, увертливого, как угорь, чертовски умного гангстера, давно ставшего в Саути живой легендой. Честолюбивый напористый агент ФБР не привык карабкаться по лестницам. Он предпочитал пользоваться лифтом, а Уайти Балджер занимал самый верхний этаж.

Бюро уже давно присматривалось к Балджеру. Какое-то время назад один из ветеранов, агент Деннис Кондон, пытался войти с ним в контакт. Они неоднократно встречались и беседовали, но Уайти держался крайне настороженно. В мае 1971 года Кондону удалось добыть у Уайти обстоятельные сведения о развернувшейся в городе войне между ирландскими гангстерскими бандами: узнать, какова расстановка сил, кто с кем объединяется и против кого воюет. Это был подробный и точный анализ, детальное описание театра военных действий, снабженное характеристиками основных персонажей. Кондон даже завел досье на Уайти как на информатора. Однако вскоре Балджер замкнулся и замолчал. Летом Кондон встречался с ним еще несколько раз, но без ощутимых результатов. В августовском отчете Кондон сообщил, что Уайти «по-прежнему неохотно делится информацией». К сентябрю Кондон отступился, признав поражение. «Дальнейшие контакты с завербованным объектом представляются непродуктивными, – написал он 10 сентября 1971 года. – Это дает нам основание считать дело закрытым». Почему Уайти вначале воспылал желанием сотрудничать с ФБР, а потом неожиданно охладел, осталось загадкой. Возможно, его смущало, что разглашенные им сведения касались ирландцев, а может быть, в нем заговорила осторожность. С какой стати Уайти Балджеру доверять какому-то Деннису Кондону из ФБР? Но как бы то ни было, интерес к Уайти угас, его досье закрыли.

В 1975 году Кондон коротал последние месяцы перед выходом в отставку. Собираясь на заслуженный отдых, он готовил Коннолли себе на смену. Молодому агенту не терпелось открыть заново дело Балджера. Он задумал пустить в ход припасенный в рукаве козырь: Коннолли знал Уайти. Он вырос в Южном Бостоне, в кирпичном многоквартирном доме неподалеку от дома Балджеров в квартале Олд-Харбор. Уайти был старше его на одиннадцать лет, но Джон не сомневался, что дело выгорит. Давнее знакомство с соседом, таким же ирландцем, как он сам, давало неоспоримое преимущество, которым не могли похвастать остальные сотрудники бостонского отделения.

Томительное ожидание закончилось внезапно. Дверца «плимута» распахнулась, и на пассажирское сиденье скользнул Уайти Балджер. Застигнутый врасплох Коннолли подскочил от неожиданности. Он, опытный, отлично обученный федеральный агент, забыл запереть дверцы машины.

– Дьявол, как вам это удалось? Прыгнули с парашютом? – оторопело спросил он у гангстера, расположившегося на переднем сиденье. Коннолли ожидал, что Уайти подъедет на машине и припаркуется рядом, а не выскочит из темноты, как черт из табакерки. Тот объяснил, что оставил автомобиль в одном из боковых переулков и прогулялся пешком по пляжу. Потом подождал и, убедившись, что вокруг никого нет, вышел на стоянку со стороны бухты.

Коннолли, молодой сотрудник престижного отдела по борьбе с организованной преступностью, попытался взять себя в руки. Знаменитый гангстер, которому третьего сентября исполнилось сорок шесть лет, вальяжно развалился на переднем сиденье. Казалось, его огромная фигура заполняет собой весь салон, хотя Балджер едва дотягивал до пяти футов восьми дюймов, а весил не больше ста шестидесяти пяти фунтов [4] . Поджарый, крепкий, с пронзительными голубыми глазами и зачесанными назад светлыми волосами, столь же знаменитыми, как и их обладатель, он излучал спокойствие и уверенность хозяина жизни. Под покровом темноты мужчины начали негромкий разговор, а потом Коннолли произнес с подобающим подобострастием, которого заслуживал легендарный сородич, считавшийся в Южном Бостоне едва ли не божеством:

– Вам стоит подумать о том, чтобы использовать своих друзей в силовых структурах.

Коннолли сделал смелый ход, намекнув Уайти, что тому нужен друг. Но почему?

Двое мужчин сидели в автомобиле рядом с пустынным пляжем. Впереди, на другой стороне бухты, светились огни Бостона. Осенью 1975 года жизнь в городе била ключом, переменчивая, полная непредсказуемых поворотов. Главным событием последнего времени, всколыхнувшим весь город, стала неожиданная удача бейсбольной команды «Бостон Ред Сокс». Карл Ястрземский – Яз, Луис Тиант, Билл Ли, Карлтон Фиск, Джим Райс и Фред Линн, удостоившийся к концу сезона сразу двух почетных званий «Новичок года» и «Самый ценный игрок Главной лиги бейсбола», боролись за первенство в чемпионате страны с могучей командой «Цинциннати Редс».

Но ближе к дому мир казался мрачным и зыбким.

Кошмар начался после вступления в силу приказа об автобусных перевозках учащихся из одних районов в другие в целях преодоления расового и социального дисбаланса в государственных школах. В 1974 году решение федерального суда о принудительном транспортировании чернокожих детей и подростков из Роксбери в среднюю школу Южного Бостона превратило город в зону военных действий. За развитием событий с напряженным вниманием следила вся Америка. Саути показывали в телевизионных новостях, напоминавших фронтовые сводки; первые полосы газет пестрели фотографиями полицейского спецназа в школьных коридорах, снайперов на крышах зданий, легионов чернокожих и белых, выкрикивавших расистские лозунги в лицо друг другу. Непередаваемое впечатление оставляет фотография уличных беспорядков у здания мэрии, отмеченная Пулитцеровской премией 1976 года. На снимке белый мужчина идет с американским флагом наперевес на чернокожего, намереваясь пронзить его, словно копьем. В глазах всей страны Южный Бостон предстал в самом мрачном свете, как настоящий ад, порождение всеобщей ненависти, месиво кровавых побоищ и битого стекла.

Билли Балджер, младший брат Уайти, оказался в самой гуще событий. Как все местные политические лидеры, Балджер, сенатор штата, был яростным противником практики принудительных перевозок. Он никогда не оспаривал заключение суда о фактической расовой сегрегации в школах, однако категорически возражал против любых попыток заставить учащихся ездить на занятия в другие районы. Он отправился в Вашингтон с жалобой и добился, чтобы дело заслушала комиссия Конгресса, а затем там же, в столице, под проливным дождем выступил с речью перед группой родителей – противников приказа о перевозках. Билли Балджера возмущало, как изображали его родной город журналисты. Он резко осудил «преднамеренное упорное бессовестное искажение действительности в местной и центральной прессе, на радио и телевидении», пожаловавшись, что жителей Бостона «выставляют оголтелыми расистами». Для Билли суть проблемы сводилась к законной тревоге его сограждан о благополучии и достойном образовании своих детей. Вернувшись в Массачусетс, Билли Балджер неизменно выступал против вмешательства федеральных властей в дела штата.

Но судебный приказ о перевозках не отменили, и наступившее лето принесло новые беды. В июле шестеро молодых афроамериканцев приехали на пляж Карсон-Бич в Южном Бостоне, дело кончилось дракой с местной шайкой белых юнцов. Одного темнокожего доставили в больницу. В прежние дни Джон Коннолли работал спасателем на побережье Южного Бостона, как до него Билли Балджер, теперь же песчаные пляжи служили ареной для других битв. Как-то раз воскресным днем в августе полицейские вертолеты кружили над Карсон-Бич, а катера береговой охраны патрулировали бухту – более тысячи чернокожих бостонцев съехались на пляж автоколонной из нескольких сотен машин. Это протестное выступление сопровождали свыше восьмисот полицейских в форме. На берегу толпились фоторепортеры и телевизионщики.