Чтение онлайн

Путь Сомовой как женщины-врача. Мечты об ученой степени в области физиотерапии. Работа в Усть-Катовске рядовым врачом-терапевтом. Болезнь старика Сомова. Знакомство с будущим директором комбината Сомовым. Учеба в институте физиотерапии (дополнительная). Ординатура в клинике московской. Замужество. Трое или четверо детей. Работа, поглощающая все время, в больнице и поликлинике на Магнитке. Смерть Сомова. Работа над диссертацией. Дружба с женщиной микробиологом и бактериологом, профессором в областном мединституте. Именно эта, последняя, оказала влияние на Сомову в том смысле, что она не осталась рядовым врачом, а завоевала ученую степень, - это в конце романа.

Артист-халтурщик Вере Каратаевой: "Как вас по отчеству?", "У вас все подходит для русской артистки: Вера Андреевна Каратаева". Вера - сначала бессознательно, потом все более осознанно - борется за новый тип артиста (артистки), всей жизнью своей связанного с народом, с партией, с современностью, идейного и образованного. Такова ее линия в романе. Кончается роман ее большой женской ролью в современной пьесе.

Я должен показать в романе современный советский театр и дать несколько типов старых и молодых поколений актеров и писателей.

Разговор Веры с архитектором о необходимости знания классической мифологии, а также различных легенд христианства, чтобы полностью разбираться в мировом искусстве за тысячелетия. Это не только не испортит молодежь "религиозным" влиянием, а наоборот - это должно быть составной частью антирелигиозного воспитания в школах и вузах при прохождении наук общественных, гуманитарных. Лучшее в мировом искусстве (из того, что создано на "религиозные темы") реализмом своим опровергает религию (обратиться к записным книжкам 52-53 гг.).

Чтобы мне не расплыться, придется, очевидно, дать Ленинград только боком - через Веру, - которая учится заочно в Ленинградском институте истории искусств, и - может быть - через экскурсию магнитогорцев. А главное внимание, когда речь пойдет о великих революционных традициях рабочего класса, уделить рабочим Москвы, "Серпу и молоту", "династии" Челноковых.

Надо дать Октябрьскую московскую демонстрацию на Красной площади. Павлуша Кузнецов в колонне "Серпа и молота". Он видит Сталина. А после этого вечеринка на квартире старика Челнокова или его сына - с испанцами и "Кармела".

Как увязать фабульно южные заводы с металлургией востока? Тематически это увязывается коренными вопросами технического прогресса в металлургии. И по этой линии - через работников ЦНИИЧЕРМЕТ и Министерства черной металлургии - действующих лиц романа: Громадина и его работников, Багдасарова, Балышева. По бытовой линии через Каратаева, через Григорьева и Панину и опять-таки через Балышева. Но драматической увязки, необходимой для естественного развития романа, пока не видно.

Этот драматизм можно поискать в соревновании металлургии юга и востока по внедрению и освоению какого-нибудь крупного, общегосударственного значения, технического новшества или ряда новшеств, знаменующих решительный прогресс в металлургии.

Но тогда зачин этой темы должен быть конкретно, физически увязан не только с востоком, но и с югом в первых же главах. Возможно - в вагоне зам. министра.

Разговор Багдасарова и Доронина.

Д.
– Ты знаешь, металлурги чем-то похожи на моряков. Им приходится преодолевать огненную стихию.

Б.
– Но в отличие от моряков они сами ее вызывают и организуют.

Д.
– Во всяком случае, эта борьба порождает людей с размахом, цельные характеры, и стихия все-таки накладывает на них свой отпечаток.

Б.
– В чем ты его видишь?

Д.
– Ты только не смейся, но заметил ли ты, что доменщику или сталевару после смены хочется напиться так же, как моряку, когда он ступил на сушу после плавания?

Б.
– Твои представления устарели. Сейчас и моряк пошел подтянутый, дисциплинированный, а ты их знаешь по Станюковичу или, в лучшем случае, по Лавреневу. Что же говорить о металлургах с их современной технической вооруженностью?..

Д.
– Слушай, с тобой невозможно разговаривать. С тобой только поделишься каким-нибудь свежим наблюдением, как ты сразу охолодишь его чем-нибудь глубоко правильным, средним и общим. А что мои представления не устарели, ты можешь убедиться, заглянув вот хотя бы в эту забегаловку…

Б.
– Э, знаешь, пьяных людей всегда скорей замечаешь, потому что они шумят. Это не значит, что их на свете больше, чем трезвых, которые ведут себя тихо…

Д.
– Оказывается, ты тоже не лишен наблюдательности!

Б.
– Еще бы! Я даже вижу, что ты, хотя и не металлург, а не прочь завернуть в эту забегаловку. А?..

Крупный ученый Громадин, типа Бардина, либо тоже едет в вагоне министра, либо он приезжает на Магнитку, которую он когда-то строил (реальный Бардин строил Кузнецкий комбинат), на похороны Сомова.

Основной конфликт в вопросах технического прогресса лучше всего развернуть на проблемах и делах Романова.

Министерство не поняло. Ученый, Громадин, тоже не понял сначала. Оппозиция в научных кругах.

Все понял ЦК партии и повернул дело.

Этот конфликт можно и должно развертывать с самого начала.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

(Продолжение)

М.П.Павлов - академик, металлург.

Громадин Платон Карпович - академик, возглавляет Научно-исследовательский институт черной металлургии.

Кузнецова Христина (Тина - "по-новому", Христя - "по-старому") - жена Павлуши Кузнецова, в прошлом токарь, теперь домашняя хозяйка.

Челноков Николай Феофанович - старый мастер, сталеплавильщик Московского металлургического завода.

Челноков Николай - его внук, сталевар того же завода, окончил десятилетку, учится в Институте стали без отрыва от производства.

Челнокова Юля - жена Николая.

Челноков Алексей Николаевич - отец Челнокова Николая.

Акафистов Сидор - старик, чернорабочий РОФ, скупщик краденого, хозяин уголовной квартиры.

Голубев Семен - бывший муж Агриппины, сосланный по уголовному делу.