Чтение онлайн

— А как мы объясним пожар на станции?

— Так ты и этого не знаешь? Парни Мюллера поймали-таки поджигателя!

— И кем он оказался?

— Станционный рабочий. Обходчик.

— Он признался?

— Смеешься? Это в гестапо-то? И даже подписал протокол допроса.

— Он жив?

— Пока — да. Это зависит от того, как пойдет дело.

— Но был еще и опоздавший пожарный поезд.

— В колесные буксы которого кто-то насыпал песку.

— Как быть с ориентировкой НКВД на Леонова?

— А это их визитная карточка. Они сознательно показывают нам, с кем мы будем иметь дело. Чтобы в случае успеха еще более подчеркнуть перед руководством НКВД успешность собственной школы.

— Понимаю. И что теперь?

— Русские доказали эффективность своего метода подготовки диверсантов. Теперь очередь за профессором. Вернее — за его «выпускниками». Они должны в схватке лицом к лицу доказать превосходство нашего метода подготовки солдат.

— Ничего себе задача! Осталось только уговорить русского на этот поединок.

— Вот этим ты и займешься.

— Э-э-э…

— По моей просьбе, вернее, по просьбе секретариата рейхсфюрера, вокруг леса развернуто четыре полицейских батальона. Официально — для поиска и уничтожения партизан. По некоторым сведениям, они попытаются вскоре напасть на аэродром.

— Это действительно так?!

— Нет, конечно. Просто из вашего леса никто не должен выйти. Никто! И никаким путем. Как вооружен русский?

— У него один автомат, два пистолета. Около четырехсот патронов. Холодное оружие, вероятно, наш штатный кинжал.

— Продовольствие?

— Неизвестно.

— Так вот, с сегодняшнего дня все передвижения за пределами гарнизона — только группами не менее чем по десять человек. С обязательным наличием в группе автоматического оружия. Без продовольствия. Деревни оцепить, выход в лес местного населения запретить. Для усиления тебе придан взвод проводников со служебными собаками.

— Я же просил только одного.

— Это не для поиска русского. Для охраны объектов, чтобы к ним никто не подобрался незамеченным. Надо лишить Леонова возможности пополнять запасы за наш счет. Есть у него автомат и четыре сотни патронов — и хватит.

— Мои действия?

— Профессор прилетит послезавтра. Привезет с собой двенадцать человек. Это все, что у него есть на сегодня. Ты должен обеспечить им встречу с русским.

— Как?!

— Не знаю. И знать не хочу. Это — твоя епархия, вот и командуй там, как умеешь. В случае же провала операции, сам понимаешь…

— Понимаю.

— Твоей полной, я подчеркиваю, полной реабилитацией может быть только голова русского, оторванная кем-то из «выпускников» профессора! И, ради бога, Генрих, не считай меня идиотом, ладно?

— Не понял…

— Не надо устраивать загон на Леонова — это ясно? Мне не нужна войсковая операция по его поимке. Его должны взять только «выпускники»! Живым или мертвым — все равно. Но живым все-таки предпочтительнее.

Чем я так немцам насолил? В суп им не плевал и в котле с чаем портянки не замачивал. Что-то они как с цепи сорвались. Вокруг леса только что не цепью выстроились. На всех мало-мальски пригодных пригорочках расселись, даже и окопались кое-где. Вот уже сутки иду вдоль их постов — везде облом. Мало того, еще и собак откуда-то привезли. Это уже совсем хреново, мимо них тихонько не проползешь. Похоже, что даже из деревень всех шавок собрали. Подкармливают их, вот они и завиляли хвостиками. И отрабатывают кормежку, облаивая всех встречных-поперечных. Сволочи продажные, продали Родину за кормежку сытную.

Возникла у меня мысль поймать одного фрица и устроить ему блиц-допрос по поводу их чрезмерной активности. Только вот сделать это оказалось очень затруднительно. Немцы шастали довольно-таки здоровенными толпами, не менее чем по десятку зараз. Пострелять их из кустов? Можно. Только зачем? Может, у них здесь учения какие-то идут, а тут вдруг — здрасьте! Реальный противник появился. Вот они на радостях мне и устроят облавную охоту с собачками, как на кабана. На фиг, на фиг! Я уж лучше тут тихонечко отлежусь, пока у немцев в заднице свербеть перестанет. Не будут же они здесь вечно сидеть? По моим прикидкам, их тут сотни четыре, а то и больше. Это я еще не весь лес обошел. Но, думаю, что там все так же устроено.

Значит, если прикинуть, то их тут почти полк сидит. По повадкам судя — не фронтовики. Но народ крепкий, парни рослые. Какая-то тыловая часть? Вполне возможно. И что же они тут делают? Караулят лес? От кого? Да еще такими силами? На аэродроме и своих солдат хватает, да и защищен он неплохо. Что здесь — высадка десанта ожидается? Или налет партизан? Насколько я помню историю, их тут, да еще в достаточном для подобной операции количестве, еще не было в это время. Или вся эта гопа по мою душу приперлась? Ага, как же! Как это в наше время в туалетах писали? «Не льсти себе, подойди ближе?» Заманчиво, конечно, считать, будто я им так нагадил, что ради меня целый полк от дел оторвали. Только вот это вряд ли. Какие-то у них свои задачи есть. Надо только понять — какие? И как надолго? А то я такими темпами, да на подножном корме, долго не протяну.

— Разрешите войти, товарищ генерал-майор?

— Входите, капитан. Что там у вас такого срочного?

— Срочная шифровка от «Глазастого».

— И что там у него?

— Он сообщает, что на объекте «Полянка» начата экстренная подготовка всех, готовых к самостоятельным действиям спецсубъектов.

— Кто инициатор? Маурер?

— Нет. Приказ пришел из Берлина. Профессор был сильно недоволен, но его возражений не послушали.

— Даже так? Интересно. Район действий известен?

— Пока нет. Прибывают они на аэродром «Глубокое». Как обычно, тут все без изменений. Но, как сообщает «Глазастый», заявок на выделение транспорта пока не поступало.

— Когда прилет группы?

— Уже завтра, товарищ генерал.

— Маурер?

— Летит с группой. И с ним все ведущие специалисты. Для них дана заявка на размещение. Предварительно — на четверо суток.

— Странно. Обычно он не покидает институт надолго. Где же они собираются работать на этот раз?

— Пока мы этого не знаем, товарищ генерал-майор.

— У нас что-нибудь в этом районе происходит?

— У нас — нет.

— А у смежников?

— Не знаю.

— Ну, так узнайте! И сегодня же вечером доложите!

— По нашим сведениям, товарищ генерал-майор, — докладывал капитан спустя четыре часа, — никакой особенной активности в районе аэродрома и прилегающей местности нами не планируется.

— То есть если я вас правильно понял, капитан, у немцев просто тренировочный выезд?

— Не совсем так, товарищ генерал-майор. В разговоре между сотрудниками института прозвучала русская фамилия — Леонов.