Чтение онлайн

В конце концов, удилища нависли над водой, а Гурон со злобным облегчением уселся на перевернутое ведро рядом.

– Вообще терпеть не могу рыбы.
– проворчал он, - Зато окрестная кошачья общественность меня боготворит. Сегодня вечером опять будут ждать у крыльца. Всё скармливаю им.

Всеслав хмыкнул.

– Ну, кошки - кошками, однако, вернемся к делам.
– сказал Гурон, -Времени у нас осталось - совсем ничего. Ходуля уже появился в городе, заходил к гадалке. Вскоре она пригласила меня в салон и устроила с ним встречу. Проводник предложил план перехода, который, как я понимаю, является для них стандартным и отлаженным чуть ли не до автоматизма. Ходуля доводит нас до приграничной полосы, там мы укрываемся в каких-то развалинах. В назначенный день и час прибывает имперская субмарина. Проводник передает нас с рук на руки островитянам и...

Я выслушал и предложил поправку к плану. Тащиться с Ходулей к побережью через всю Хонти, как ты понимаешь, нам нет никакого смысла. Поэтому я сообщил гадалке, что могу оформить для себя служебную командировку, а тебя взять в качестве сопровождающего. Доедем на поезде до самой закрытой зоны, там встретимся с проводником, который будет поджидать в условленном месте. Остаток пути до моря проделаем вместе, а дальше все пойдет по их схеме. Они согласились с большим удовольствием. В тот же вечер Ходуля отправился на запад. Полагаю, что он уже там, где надо.

Командировочные документы я выправил по всем правилам, но, разумеется, ни в каких поездах мы разъезжать не станем. Тем более, что у тебя от саракшианских железных дорог, вероятно, не лучшие воспоминания... Знаешь пустырь за мясокомбинатом?

– Да.

– Завтра ровно в полночь там опустится глайдер с базы "Саракш-2". На нем за час-полтора долетим до... Вот, посмотри по сканнер-карте... До этого перегона. Там должен ждать Ходуля. Потом - сюда пешком по диагонали, вот тут развязка, это - кладбище военной техники... Запомнил?

Крот медленно кивнул. Гурон щелкнул зажигалкой под уголком карты, подождал, пока бумага разгорится, бросил ее на уложенную под ветками бересту. Костерок затрещал, синие струйки потянулись вверх.

– Волнуешься?

– Не могу понять.
– ответил Всеслав, - Наверное, да. Но, вероятно, следовало бы переживать как-то по-другому... Сильнее, что ли... Не знаю... А ты, гляжу, совершенно спокоен.

– Надоело.
– неожиданно объявил Гурон, - Тошно. И все крепнет ощущение, что вся возня с проникновением в Империю никому по большому счету не нужна. Нашему руководству, имею в виду. Ты знаком с Сикорски?

Всеслав сел по-турецки и внимательно посмотрел на Гурона сквозь дымок. Такого разговора он не ожидал:

– Разумеется, о близком знакомстве речь не идет, но несколько раз виделись. Давно.

– Можно ли считать, что Рудольф все годы после отъезда с Саракша в прежней мере интересуется делами на планете?

– Н-нет... Пожалуй, совершенно равнодушен.
– признал Всеслав.

– Можешь ли сказать, что КОМКОНу-2 в целом нужны какие-то акции на Саракше вообще и в Островной империи, в частности?

– Думаю, наоборот, секция "Саракш" будет сокращаться, если вообще сохранится. Правда, Геннадий Юрьевич Комов, по слухам, намерен расширять программу исследования голованов.

– Ах, вот даже как! Голованов? Сам Комов? Расширять?
– недобро прищурился Гурон.
– Не знал. Надо запомнить...

– Но, похоже, кроме собачьих изысканий ничего не предвидится.

– Они не собаки.
– терпеливо поправил Гурон, -Значит, насколько я понял, Саракш нашим командирам прискучил? Прогулка Каммерера еще двенадцать лет назад внесла окончательную ясность, а? Тогда зачем же сейчас огород городить с операцией "Штаб" и выпихивать нас на Архипелаги?

– Давай раз и навсегда определимся, - предложил Всеслав, - меня никто не "выпихивал". Можно сказать, это я вынудил себя "выпихнуть".

– Да ну?
– поразился Гурон, -Чего только во Вселенной не бывает... Но это все равно не снимает вопроса: нужна ли операция "Штаб"? Если необходима, то для чего? Кому? Двигают нас, словно пешек, с клетки на клетку, а смысла партии не видно. Нет, пешка не намерена философствовать о смыслах и тайнах высоких материй, просто объясните ей, пешке, что будет, когда она дойдет до конца и сверху прозвучит слово "мат". Добились успеха? Хорошо, отлично, великолепно! В чем он, этот успех?

– Боюсь, что обратился не по адресу.
– флегматично ответил Всеслав, - Это тебе к самому Экселенцу на прием надо. А мною движут сугубо эгоистичные побуждения - хочу быть здесь.

– Бог в помощь. А что касается аудиенции у Сикорски - следует, следует поразмышлять.

– "Должностная этика КОМКОНа-2 действительно является подмножеством базовой этики социума - но подмножеством, в котором отсутствует, по крайней мере, одно положение - "я живу в обществе и должен руководствоваться всеми его этическими нормами". Оно заменено положением "я помогаю обществу жить нормальной жизнью, и ради этого могу пренебречь некоторыми его этическими нормами". Повторяю - это не этика социума, это этика в значительной степени внесоциальная в той - же степени, в какой внесоциальны контролирующие социум организации, то есть тот же КОМКОН-2" [126] .
– задумчиво процитировал Лунин.

– Понимаю, что ты хочешь сказать. Но принять не могу...

– Не мое.
– отрицательно покачал головой Всеслав.
– Из статьи Исаака Бромберга, сборник "Red Peace and Global Truth", не то прошлого, не то позапрошлого года издания.

– B БВИ?

– Нет. Печатное издание.

– Кстати о БВИ. Слушай, Крот, ты никогда не задумывался, насколько реальна возможность ввода в БВИ заведомо ложной информации... Есть же в Большом Всепланетном Информатории система разных уровней допуска. Это вот - для избранных, это - для прочих, но всю картинку, наверное, не получает никто. Не зря ведь, по слухам, в архиве Странника лежат древние... ммм, как их... заккуpапии...
– Гурон сморщился, пощелкал пальцами, вспоминая перевод хонтийского слова, - ну, папки же для бумаг! А сам он с музейным портфелем таскается - заккуpапия и портфель, они, того, понадежнее будут, чем электронная память БВИ: в той подправят и не узнаешь, как оно там на самом деле...

– Пожалуй...
– озадаченно ответил Лунин.
– А что это вдруг тебя озаботило?

– Не "вдруг". И не только это. Ладно, замнем проблему, все равно ни до чего доброго не договоримся. Есть хочешь?

– С моими доходами - и не хотеть!
– фыркнул Всеслав, - это у вас, партийных бюрократов разносолы на столах.

– Бутерброды на заднем сиденье. Все - твои. Делюсь с трудящейся интеллигенцией. Лопай, не стесняясь, к завтрашней полуночи ты должен быть энергичен и силен.

Саракш

Хонти. Пустырь на окраине Ур-Иля, борт глайдера "Лич"

00 часов, 13 дня месяца Фиалок, 9590 год от Озарения

Лунин стоял с рюкзаком за спиной на разбитой бетонной плите и слушал, как опускается глайдер. За полгода глаза уже привыкли к непроглядности саракшианских ночей, но все равно было очень неприятно напрягать зрение, чтобы различить силуэт "Лича". Поэтому Всеслав даже не открывал глаз. На слух ему казалось, что глайдер садится чересчур неспешно, и он старался представить себе, как это происходило бы днем. Получалось очень неплохо. Тогда он безуспешно попытался вообразить, как "Лич" снижается на Земле. Шипение стало громче, глайдер развернулся бортом к пустырю, осел сразу сажени на две и замер на вершине мусорного холма. Двигатель стих, Гурон и Крот стали вскарабкиваться вверх по склону. Дверца глайдера скользнула под крышу, в кабине загорелся свет.