Чтение онлайн

До мировой войны губернии, входившие в состав теперешней Хонти обладали богатыми природными ресурсами, мощным промышленным потенциалом, солидной научно-технической базой. Структура национального дохода довоенной территории Хонти: промышленность - 50%, сельское хозяйство-26%, строительство-10%, транспорт и связь-6%.

В настоящее время западные области страны представляют собой относительно стабильный индустриальный регион с машиностроительным и транспортным производством, цветной металлургией. На Запад приходится почти половина разведанных запасов угля, там сосредоточена значительная часть богатых месторождений меди. Центральный регион - житница Хонти, дающая 96% зерновых, 88% сахарной свеклы. Восточная часть страны – аграрный регион с преобладанием животноводства, там же находится главная база энергетики – почти все гидроэлектростанции, тепловые ЭС и 3 из 4 атомных электростанций. Побережье Лазурной Дуги, регулярно опустошаемое ударами островитян, в хозяйственном отношении абсолютно не развито. Большой урон экономике южных областей нанесла кратковременная, но опустошительная агрессия Государства Неизвестных Отцов, отражённая с использованием атомного оружия.

Несмотря на свою исторически сложившуюся политическую несамостоятельность, после войны с Государством Неизвестных Отцов (впоследствии распавшимся) в Хонти активизировались тенденции политического суверенитета. Тем не менее, в современных государственных рамках невозможно рассматривать Славное Дело Хонтийского Народоправия как государство, имеющее геополитический смысл: у Хонти нет ни глобальной мощной, единой для всего государства культурной идеи, ни этнической исключительности, ни географической уникальности.

Саракш, Хонти.

Просека в сосновом лесу в 35 верстах от города Ур-Иля,

8-й час, 1 дня месяца Желудей, 9589 год от Озарения

Поздней осенью рано темнеет, только если погода ненастная. Но сейчас не сеялась холодная водяная пыль, не дул пронизывающий ветер и непроницаемое серое небо медленнее, чем обычно утрачивало свечение, затягиваясь ровной темной пеленой.

Рыбак сидел на мостках, обхватив колени руками, равнодушно смотрел на полдюжины разноцветных поплавков. В зеленом жестяном ведре вяло агонизировала рыбья мелочь. В кармане брезентовой куртки с капюшоном глухо, но мелодично прозвенело. Рыболов вынул крупные серебряные часы, взглянул на циферблат и досадливо тряхнул головой. Не обращая внимания на то, что один из поплавков задрожал и принялся нырять, прошел по скрипучим мосткам на берег речушки и скрылся в ивняке.

Местность не радовала глаз: густой безлистный и непролазный кустарник перемежался с черным плотным ельником. В ямах скопились глубокие лужи, под ногами хлюпала вода, выжимаясь из толстого слоя палой, насквозь мокрой листвы и хвои. Рыбак, тем не менее, шел споро и уверенно, умудряясь не оставлять клочьев одежды на колючках. Несколько раз он замирал, откидывая капюшон, и прислушивался. Но никаких признаков, что поблизости находится еще кто-то, не было.

На большой поляне, куда, в конце концов, выбрался рыбак, сухие травинки начинали странно колыхаться, кланяясь в разные стороны. Сверху дуло все сильнее, усиливался ветер, устремлявшийся столбом сверху вниз. В нескольких десятках метров над верхушками деревьев на темно-сером фоне появилось продолговатое пятно. Оно быстро снижалось, приобретая очертания бесшумного скоростного глайдера «Лич», два года назад сконструированного по особому заказу КОМКОНа-2. Машина с негромким шелестом опустилась посередине поляны, вспугнув очумевшего зайца.

Рыбак трижды мигнул фонариком. Черная дверца глайдера всползла наверх, из машины выбрались пассажиры. Лунин был одет подобно подавляющему большинству хонтийских граждан: старенькое пальто, полосатая вязаная шапочка, черные брюки, заправленные в высокие бурые ботинки армейского образца. На Лоффенфельде был серый комбинезон с желтыми буквами латиницы на спине: "SARAХH-2".

– Приветствую, Тристан! – зычно произнес рыболов. – Здравствуй, Всеслав, рад снова встретиться!

– Здравствуйте, Лев, здравствуйте! – хлопотливо ответил Лоффенфельд, - Как всегда у нас в запасе гораздо меньше времени, чем хотелось бы. С Пешкой еще успеете наговориться, а пока будьте любезны, быстро следуйте в кабину и облепляйтесь датчиками. Ежемесячный контроль, батенька…

Всеслав остался один. Он покосился на глайдер, за стеклом которого виднелся профиль Абалкина-Гурона, уже опутанный проводами и контактными манипуляторами. Тристан прильнул к монитору и производил какие-то настройки.

Лунин прислушался к своим ощущениям и хмыкнул. У него возникло такое чувство, будто он вернулся из долгого-предолгого отпуска, проведенного в великолепном санатории на океанском берегу, под лучами яркого и ласкового солнца. Все там было замечательно: комфортно и удобно. И был санаторий вежлив, приветлив и предупредителен ко всем гостям, не делая различия, в равной мере оделяя всех и не забывая никого. А тут лежат непиленые-неколотые дрова, дверь и крыша требуют починки, а пол – покраски. Нет линии доставки, так что придется дважды в день топить печь, готовить на ней супы и каши. Никто за тебя не вымоет посуду, не будут усердные киберуборщики наводить идеальную чистоту. Все это так. Только вот ждут здесь не любого встречного-поперечного гостя, а именно тебя, хозяина. Всеми трещинами и некрашеными половицами этот мир нетерпеливо желал его и ничьего более появления и вот теперь радуется. Неумело ластится, трется о ногу, рокочуще мурлычет, словно пожилой кот.

– Вот даже как? Добро пожаловать, что ли? – озадаченно пробормотал Всеслав, -Ну-ну, тем лучше. Incipit vita nova[2].

Он подтянул лямки рюкзака, подхватил его на левое плечо, повернулся к глайдеру. Гурон и врач уже стояли рядом с машиной. Гурон заталкивал во внутренний карман серебристый пакет.

– Все в порядке. – удовлетворенно говорил Тристан. – Вы, Лёва, один из лучших подопечных, я вами доволен.

– Мгум… -хмуро ответил Гурон, поддергивая замок-«молнию» куртки под самый подбородок.

– Давайте прощаться на весь следующий месяц.

– Опасаюсь, что на более длительный срок. – мотнул головой Гурон. – С прибытия Пешки начинается операция «Штаб» и кто знает, на какое время мы с ним останемся без связи.

– Очень надеюсь, что ненадолго! – с несокрушимым оптимизмом возразил Тристан. Он крепко пожал руки Гурону и Чёрной Пешке, завалился в глубокое вишневое кресло в просторной кабине и включил автопилот. Машина грациозно оттолкнулась от земли и устремилась вверх. Прогрессоры помахали вслед.

– Пойдём к речке. – предложил Гурон, – Заберём снасти, оттуда прогуляемся до шоссе, там должен ждать автомобиль.

 -Снасти? –удивился Всеслав.

– Ну, как же! Всякому известно, что второй секретарь уездного комитета ХПСС любит изредка порыбачить, причем не на специальных прудах, а на лоне природы, в укромных местечках, где рыбка прикормлена и где никто не мешает.

– Недурное прикрытие. –одобрил Лунин, - А госбезопасность ничего не подозревает?

– Еще чего! Недотепы и мои должники, держу их на коротком поводке. Береги лицо, здесь колючки…

Пешка с некоторой завистью отметил, что Абалкин за десять лет крайне изменился. Естественно, повзрослел, он стал выглядеть как-то крепче, основательнее. Однако, Лёвушка-Рёвушка превратился в Гурона не поэтому. Впереди Всеслава шел высококлассный прогрессор: ни единого лишнего движения, ловкость, собранность, сила. И необычайное чутье на постороннее внимание:

– Что спину взглядом трешь? – не оборачиваясь, спросил он.

– Оцениваю. – честно признался Лунин.

– И как?

– Великолепен. Без лести.