Чтение онлайн

Светало. Туман усердно оседал росой и исчезал. На насыпи его не стало совсем, а по краям сизая непроглядность истончалась, проявлялись округлые зеленые вершины холмов. Между холмами местами уже можно был пеструю поверхность болотец, окаймленных низеньким хилым камышом. На горизонте, за холмами, показались зализанные вершины гор, и небо над ними было по саракшианским меркам «ясное» – ярко-серое с перламутровым отливом.

Ходуля резко изменил направление, свернув направо к унылому пространству, засыпанному кремневой щебенкой.

– Вперед, - негромко хрипнул он и, не дожидаясь, пока Пешка и Гурон догонят его, сбежал с насыпи. Теперь они шли параллельно ей. С каждым шагом трава под ногами становилась гуще и ниже, так что через четверть часа тройка шагала уже по зеленому упругому ковру.

– Тпру!
– сказал Ходуля и сбросил вещмешок. – Короче, садитесь. Передышка всем. Можете курить.

Всеслав полез в рюкзак, расстегнул пуговицы на кармане, добыл газетный сверток и старый термос.

– Кто хочет хлеба с копченым салом?

Ходуля дымил дешевой сигаретой и проигнорировал предложение. Гурон согласно кивнул, выбрал бутерброд и принялся жевать: –Вкусно.

Всеслав протянул ему термосную крышку-стаканчик с горячим кофе.

Саракш, Хонти.

Пограничная зона

03 часа 30 минут, 15 дня месяца Фиалок, 9590 год от Озарения

Ходуля: Не свезло с погодой им, двум этим. Дождь пошел. И вот чего непонятно-то: который помоложе и покрупней, говорит: «Сейчас дождь будет». Другой – старше и хилее – не верит: «Дождь?» Младший уточняет: «Через десять минут. Плюс-минус две». Ну, в натуре, и полило аккурат в назначенное время. Машшарахша, колдуны какие что ли, вроде моей хозяйки из Ур-Иля? Ну, ежели чародеи, тогда ясно, с чего она за их проводку цену назначила чуть не вдвое больше, чем за остальных платила. Только зря, по-моему, они в Империю-то наладились. Начнут их там вскрывать да смотреть, как внутри устроены и где их ведьмачества упрятаны. Да, впрочем, и пёс с ними, мне-то что, коли уплочено. Дело мое ходульное: туда-сюда…

(Теплый весенний ливень. Гроза на Саракше с точки зрения землянина - странная. Из-за особенностей атмосферы гром не бухает и не грохочет, а басовито трещит и повизгивает. Молнии видны очень редко. Вода пропитала одежду, на обуви налипло по пуду грязищи. Дорог в приграничной зоне нет. Исчезли с началом набегов островитян. Есть расхлябанные колеи, заполненные то едкой пылью, то – как сейчас - жидкой грязью. Желтый камыш кругом. Вот в камыше открылось ровное овальное зеркало черной воды, посреди которого вонял ворох подозрительного тряпья. Опять камыш. Относительно сухой и чистый холмик с деревом посредине. Греющиеся ужи порскнули в воду. На холмике – разбитый миномет, завязший по самые ступицы.)

Ходуля: Хы, остановились. Увидели, значится. Ну, висит на дереве голый жмурик со связанными руками. Ну, язык высунул. Ну, почернел. И чего? Бывает. Теперь реже, чем в гражданскую, однако бывает. Сказать им, что можно, мол, остановиться под деревом да перекусить? Шутка юмора. Ххы! Не, не остановились, мимо прошли. И пусть их, больно надо связываться. Младшему верзиле вон предложил вчера поразмяться малость, так тот сначала отнекивался-отнекивался, потом встал в боевую стойку, а дальше… дальше, машшарахша, ну, ничего не помню… Завертелось все перед глазами, искры посыпались, глядь – мордой в подорожнике валяюсь, млею. А с виду-то он вроде нескладный. Ну их…

(Дождь прекратился. Скользкая тропинка вела вверх по склону, петляя меж кустов и деревьев. Впереди маячила черепичная крыша башнеобразной постройки. Последним испытанием оказались высокие, почти в рост человека, папоротники. Очевидно, они приняли на себя все мыслимые небесные осадки и с величайшим усилием сохраняли воду на резных листьях, чтобы дождаться путников и прицельно облить их. Каждую успешно попавшую за шиворот струйку Лунин встречал изысканным сквернословием на блатном жаргоне базового языка.)

Ходуля: Ага, хижина сбоку. Известная донельзя. Сколько раз проходил – все удивляюсь, откуда такое. Дом круглый, стены - плетень, окошек нету. А у входа чего не понашвыряно - черепки, железки ржавые, гнилые деревянные лопаты и колья. Все травой заросло. Крыша когда-то соломенной была, потом истлела, ветром туда семян травяных нашвыряло, проросли. Так что вместо крыши – зеленая дерновая шапка. Внутрь я ни разу не заглядывал и не хочу. Даже если кто скажет, что там сокровища самого князя Гур-Шуша зарыты. Ну, все, за поворотом - ограда будет, дошли, значится.

(На возвышенности стояла старинная постройка. Лет шестьсот назад здесь основали нечто среднее между монастырем и маяком. На верхнем этаже высокой башни горел огонь, видный издалека как с моря, так и со стороны суши. Этажом ниже гудел большой колокол. Башню обступали спальни «отцов-путеуказателей», пекарни и кузницы, прочие хозяйственные сооружения. Двор обнесен каменной оградой и даже рвом. Строили тогда на века, даже сейчас все было в весьма приличном состоянии.)

Ходуля: У младшего, который насчет подраться не промах, нюх точно собачий. Учуял он чего-то. Даже раньше меня. Остановился, руку молча задрал. Классный бы из него проводник вышел, конкретный. Ну и мне тоже почудилось, что кто-то тут побывал. Чего там и где – не могу скумекать, а вот скребет на душе и все тут. Постолбели у ворот малость да и вперлись с бережением. «Пахнет морем». –сказал тот, что помладше и поздоровше. Другой кивнул в согласии. А чего бы не пахнуть? Море – вон оно, влезь на ту дурилу каменную да глазей на здоровье в бинокль на воду. Сподручно так, все видно, как у дервиша пандейского на лысине. Ихняя лодка имперская всплывает, ракеты выбрасывает, я ракетами отвечаю, баранов своих вывожу на берег. Мне офицеры пароль, я им пароль. «Конвой сдан!» - «Конвой принят!» И шабаш, в натуре, разбежались, подальше от этих головорезов подводных…

Саракш, Хонти.

Пограничная зона. Обитель "отцов-путеуказателей".

04 часа 00 минут, 15 дня месяца Фиалок, 9590 год от Озарения

Ходуля, Пешка и Гурон стояли посреди угрюмого вида комнаты в цоколе маяка-колокольни.

– Ждать станем. – объявил проводник и ткнул грязным пальцем вверх. Прогрессоры посмотрели. В потолке светлело квадратное отверстие.

– Высокохонько. – с уважением сказал Гурон.

– И лестницы нет. – добавил Всеслав.

– На кой? – спросил Ходуля. Он прощупал каменную стену, пересчитал, трижды, ошибаясь, камни в ряду. Подцепив один из них, вывернул из гнезда. В тайнике оказались топорик, котелок, какие-то свертки и бухта капронового каната с четырехлапой «кошкой». Проводник раскрутил и метнул «кошку». С третьей попытки железные зубья зацепились за края отверстия.

Проводник с неожиданным проворством взвился по канату.

– Ну там? – послышался его голос сверху.

– Нас приглашают. – вздохнул Лунин.

Гурон последовал примеру Ходули.

– А теперь обвяжись вокруг пояса.
– приказал он, глядя вниз.

Всеслав был втянут, канат тут же убрали. На втором этаже можно было разместиться с относительным удобством: там имели место деревянные лежанки, камин, внушительная поленница березовых дров. Темная лестница без перил вела на третий уровень.

– Надежно тут. – заверил Ходуля. –Никто сроду не забирался. Вниз спускаться никогда не будем. Только сразу хворосту быстро насобираем на растопку, и все… А одному постоянно на чердаке надо дежурить, море обсматривать. Бинокля есть?