Чтение онлайн

– Меня не привлекает человек, который ожидает помилования. В его душе всё ещё жива надежда на спасение. Я ищу того, кто осознаёт, что смерть неизбежна и не строит иллюзий относительно своего спасения.

– Тогда остаются только трое: шпион, террорист и киллер. Я бы рекомендовал шпиона, так как остальные представляют собой потенциальную угрозу.

– И, что со мной может произойти в тюрьме?

– В принципе, всё что угодно, если пренебрегать определёнными мерами безопасности. Об этом я расскажу позже. Шпион не представляет опасности – это образованный человек с двумя высшими образованиями, худощавый, невысокий и весьма хрупкий. С ним будет интересно общаться.

– Наверное мне будет любопытно пообщаться с террористом. Такие люди преданы своей идее, и мне интересно узнать, что могло толкнуть человека на совершение столь страшного преступления.

– Сразу скажу: это глупость и жадность.

– Но мы ведь не говорим о наёмном убийце.

Том усмехнулся и стряхнул пыль с рукава.

– Наш киллер – человек образованный и умный. Неудивительно, что его долго не удавалось поймать, он очень осторожен и хитёр. Среди всех заключённых он является самым опасным. Согласитесь, следует остерегаться того, для кого убийство человека – обыкновенная работа. Ладно, из двух зол вы выбираете меньшее. Так, что знакомить вас с делом террориста?

Виктор сделал паузу, он посмотрел сначала на Тома, потом на окружающую обстановку и про себя заметил, что в кабинете начальника тюрьмы, несмотря на наведённую чистоту, не мешало бы сделать ремонт.

– Да, я выбираю террориста, – произнёс он после паузы.

– Что ж, – вздохнул Том и положил на стол увесистую папку с документами. – Вы отказываетесь слушать рекомендации знающего человека. Ознакомиться с делом вы сможете лишь в моём присутствии и не выходя за пределы этого кабинета.

– Опять инструкции, – стал возмущаться Виктор. – Честное слово, ваше присутствие совершенно не обязательно. Вы правда думаете, что я каким-то образом могу испортить или уничтожить документы?

– Не в этом суть. Все документы имеют пометку «для служебного пользования». Поэтому ваше доверие для меня не имеет значения, хотя в чем-то вы правы, так как я предоставляю вам лишь копии, а не оригиналы. Таким образом, мое присутствие действительно не является необходимым, но запрет на вынос документов из кабинета остается в силе.

– Это радует. Честно признаюсь, мне нравится работать с документами без каких-либо отвлекающих факторов. Прежде чем я посмотрю материалы дела, мне хотелось бы получить немного информации об этом человеке.

– Безусловно. Михал Краник, рожденный в 1978 году, является единственным потомком польских эмигрантов Шимона и Марии Краник. Он разведен; его бывшая супруга Лиза с сыном Робертом сейчас живут в Чехии. Михал состоял в радикальной молодежной группировке «За свободу», деятельность которой была запрещена в стране уже почти двадцать лет. Тем не менее, некоторые малочисленные ячейки этой организации продолжали существовать. У Краника высшее образование, до осуществления теракта он работал сборщиком мебели в мебельном магазине. Он проживал в одиночестве, арендуя квартиру в седьмом районе столицы. Все детали его преступления можно найти в материалах дела.

– Где находятся его родители в данный момент? Есть ли у него другие члены семьи?

– Мать скончалась несколько лет тому назад. После этого отец уехал обратно в Польшу. По имеющимся данным, он не поддерживает связь с сыном.

– Благодарю, Том. Я могу изучить материалы по делу позже, а сейчас мне хотелось бы увидеть, как выглядит этот человек.

– Какой же вы неугомонный. Вообще-то сейчас время обеда. Не помешало бы сначала заскочить куда-нибудь перекусить, а то у меня в животе уже пусто.

Виктор с иронией взглянул на Тома.

– Конечно, с таким животом, наверное, хочется есть каждый час, – пронеслось у него в голове, но предложение начальника тюрьмы он принял.

3

Виктор вновь оказался у заветной двери, которая действовала на него магически, притягивала и манила к себе. За массивными металлическими решётками и бетонными стенами пятеро человек ожидали своей участи – неизбежного конца за свои преступления. Эти изгои, отвергнутые обществом, были на пороге самого страшного: государственного возмездия, которое не знало жалости. Один из этих заключённых вскоре должен был встретиться с Виктором.

– Покажите запись с шестой камеры, – распорядился Том, обращаясь к подчинённым.

Виктора провели в помещение охраны. Видеокамера, установленная на потолке, не позволяла разглядеть лицо заключённого, и Виктор с недовольством выдохнул: качество видеозаписи и монитора было далеко от идеального.

– Что ж вы ожидали? – задумался начальник тюрьмы, читая его мысли. – Придется довольствоваться тем, что можем себе позволить. Как говорят, не до жиру – были б живы.

Эти слова Тома прозвучали особенно зловеще.

– И что здесь вообще можно увидеть? – с сожалением произнёс Виктор.

– Не делают ли заключённые чего-либо противозаконного. Этого достаточно.

– Заключённые осведомлены о наблюдении за ними?

– На самом деле, им не обязательно это знать, но думаю, они догадываются.

– А это не является нарушением их прав?

– Ваш коллега Стив тоже раньше интересовался этой темой. Кстати, когда вы гуляете по городу, часто встречаете уведомления о ведении видеонаблюдения, а камеры в наше время установлены практически повсюду.

На экране монитора человек медленно двигался по периметру камеры. Он шагал туда и обратно, шаг за шагом. Это зрелище вызывало чувства безысходности и грусти.

Виктор подумал, что вряд ли смог бы вытерпеть такую ситуацию на месте Краника. Быть запертым в комнате без возможности общения с другими людьми – это, безусловно, ужасно. Инспектор, на мгновение забыв о том, что перед ним преступник, виновный в смерти нескольких людей, ощутил к нему жалость. Краник временами останавливался, погружаясь в раздумья и смотря в одну точку на стене. На экране монитора Виктор мог видеть лишь верхнюю часть его головы, где заметна большая залысина. Внезапно Краник прекратил беспорядочное движение, шагнул к нарам и лег на них. Теперь Виктор радовался, он мог, хоть и не слишком четко, рассмотреть этого человека. Внешность Краника производила несколько отталкивающее впечатление, хотя, встретив его на улице, Виктор вряд ли бы обратил внимания. Лицо, заросшее густой щетиной, скрывало светлые, словно бусинки, глаза, устремленные вдаль. Мужчина прищурился и перевернулся на бок.

– Устал и лёг спать, – констатировал Том. – Он спит мало, даже ночью бродит по камере взад-вперед. Похоже, его что-то тревожит.

– Вот мне и хочется узнать, о чём он размышляет?

– Сомневаюсь, что он о чем-то думает.

– Но такого не может быть! Разве он не чувствует, что смерть так близка? Не понимает, что его жизнь может оборваться в любой момент? Не боится этого момента? Разве ему не хочется покаяться, вспомнить приятные или неприятные события из своей жизни? Можно мне зайти к нему в камеру?