Чтение онлайн

— Давно?

— С сегодняшнего вечера.

— Я же предупредила: не лги.

— Я правду говорю!

Матушка Блэссинг шагнула к Майе, схватила ее за подбородок одной рукой и пристально посмотрела в лицо, ища малейшие признаки обмана или нерешительности. Затем оттолкнула.

— Может, я и не была во всем согласна с твоим отцом, но его самого уважала. Он был истинным Арлекином, достойным преемником традиций. А ты — ничто. Предательница.

— Неправда. — Майя старалась говорить твердо, уверенно. — Мы с Габриелем встретились в Лос-Анджелесе. Я защищала его от Табулы…

— Разве отец не учил тебя? Или ты его не слушала? Мы охраняем Странников, но к ним не привязываемся. Ты поддалась слабости.

Майя босиком прошла к скамейке, взяла меч и перекинула ремень через плечо, так чтобы оружие оказалось за спиной.

— Я выросла у тебя на глазах, — сказала она. — Ты помогла Торну разрушить мою жизнь. Арлекинам положено держаться правила случайности, но в моем-то детстве не было ничего случайного! Меня били, мною командовали — всякий Арлекин, который оказывался в Лондоне; натаскивали убивать, не сомневаясь, без колебаний. В шестнадцать мне пришлось убить тех людей в Париже.

Матушка Блэссинг тихо, издевательски рассмеялась.

— Бедняжечка ты наша, мне тебя… жалко.Ты это хотела услышать? Хотела, чтобы япожалела тебя? Неужели ты думаешь, что мое детство как-то отличалось от твоего? Я убила своего первого наемника Табулы в двенадцать! Застрелила из обреза дробовика. Знаешь, что на мне было? Белое платье для мессы. Мать заставила надеть его, чтобы я могла ближе подобраться к алтарю и спустить курок.

На какое-то время Майе показалось, что она видит в глазах старшего Арлекина боль. Ей представилась двенадцатилетняя девочка в белом платье посреди огромного кафедрального собора, забрызганная чужой кровью. Но момент прошел, и гнев матушки Блэссинг только усилился.

— Я Арлекин, как и ты, — ответила Майя. — Ты не имеешь права мной понукать…

Матушка Блэссинг обеими руками вытащила из-за спины меч и, раскрутив над головой, опустила острием вниз.

— Ты сделаешь, как я скажу: порвешь с Габриелем. Навсегда.

Майя плавно подняла правую руку, давая понять, что не атакует немедленно. Вытащила меч, держа острием вверх, режущей кромкой от себя.

— Вызовешь капитана Фоули, и завтра он заберет нас. Я продолжу защищать Габриеля, а ты можешь оставаться при его отце.

— Никаких обсуждений, компромиссов не будет. Ты подчиняешься мне беспрекословно.

— Нет.

— Ты переспала со Странником, влюбилась в него, а значит, он в опасности. — Матушка Блэссинг подняла меч. — Меня все боятся. Знаешь почему? Потому что я убила страх в себе. На себя мне плевать — и потому-то все мои враги погибают. Именно это пытался втолковать тебе отец, но ты оказалась непослушной. Может, я преуспею в учительстве…

Грациозно, будто в танце, матушка Блэссинг шагнула вперед с левой ноги. Напала, направляя меч движениями запястий и предплечий. Рубила и колола с неистовой силой и яростью. Майе пришлось отступить. Пламя свечей дрогнуло. В тишине со звоном скрестились клинки.

До алтаря оставалось всего несколько футов. Майя рыбкой бросилась на пол, кувыркнулась, разрывая дистанцию. Встала на ноги, поднимая клинок.

Возобновив атаку, матушка Блэссинг потеснила Майю к стене. Отвела ее клинок вправо, в последний миг перехватила у гарды и, раскрутив, отшвырнула Майино оружие — пролетев через всю комнату, меч упал на пол.

— Ты подчинишься, — повторила матушка Блэссинг. — А нет, так ответишь за непослушание.

Майя молчала.

Без предупреждения матушка Блэссинг чиркнула кончиком лезвия по груди Майи, по левому предплечью и по левой ладони. Три раны будто горели огнем. Взглянув в глаза старшему Арлекину, девушка поняла: следующий удар будет смертельным. Она продолжала молчать, но вот в голову пришла мысль — столь яркая, что затмила собой гордость.

— Позволь увидеть Габриеля в последний раз.

— Нет.

— Я подчинюсь тебе, но перед тем должна попрощаться.

Научно-исследовательский центр «Вечнозеленые» занимал целое здание на углу Пятьдесят четвертой улицы и Мэдисон-авеню в Манхэттене. Большинство сотрудников полагали, будто работают на некоммерческую организацию, которая занимается распределением грантов и пожертвований. Правду знала лишь небольшая часть работников, занимающих офисы на последних восьми этажах здания. Однако общественности эту правду знать не полагалось.

Пройдя через вращающуюся дверь, Натан Бун оказался в вестибюле-атриуме, украшенном декоративным водопадиком и рощицей искусственных сосен вдоль окон. Изначально архитекторы настояли на живых деревьях, однако те засыхали, оставляя неприглядный ковер из бурых иголок. В конце концов решили украсить вестибюль ненатуральными, но снабженными современной системой кондиционирования — они издавали слабый аромат сосны. Искусственные деревья нравились всем и смотрелись даже естественнее тех, что растут в лесу.

Бун подошел к столу службы безопасности и встал в желтый квадрат, позволяя системе сканировать сетчатку глаз. Компьютер идентифицировал его и выдал сведения на монитор. Взглянув на экран, охранник сказал:

— Добрый день, мистер Бун. Вас просят подняться на восемнадцатый этаж.

— Еще что-нибудь?

— Нет, сэр, это все. Мистер Рэймонд проводит вас к нужному лифту.

Бун проследовал за вторым охранником к последнему в коридоре лифту. Проведя магнитной карточкой по сенсорной панели, провожатый отошел в сторону. Двери лифта открылись, Бун вошел, и когда лифт стал подниматься, система сканировала лицо главы службы безопасности Братства.

Утром Бун получил е-мейл, в котором его просили явиться на встречу с исполнительным комитетом. Странно, ведь обычно глава службы безопасности встречается с его членами, только если сбор организует Нэш. А тот, насколько Бун знал, сейчас на Дарк-айленде.

Двери лифта открылись, и Бун вышел в пустую приемную. За столом секретаря никого не было, но на самом столе стоял небольшой динамик.

— Здравствуйте, мистер Бун, — приветствовал искусно смоделированный компьютерный голос девушки — яркой и знающей свое дело.

— Здравствуйте.

— Пожалуйста, подождите. Вам дадут знать, когда встреча начнется.

Бун сел на замшевый диванчик рядом со стеклянным кофейным столиком. На восемнадцатый этаж он поднялся впервые, поэтому понятия не имел, какие приборы здесь отслеживают реакции посетителей. За сердцебиением Буна сейчас мог следить сверхчувствительный микрофон, а инфракрасная камера — за температурой кожи. Стоит разозлиться, испугаться, и кожа на экране сканера ярко засветится, пульс резко участится. Проанализировав данные, компьютер выдаст процент вероятности негативной реакции.