Чтение онлайн

— Сегодня я встречаюсь с Камусом Хэрри, и мы все обсудим. Как мы и слышали в Лондоне, он действительно связался с грабителями. Но нельзя его строго судить, Уолт. Человеку нужно как-то жить, но как, если его объявили вне закона? У Хэрри хорошее сердце, и он не теряет связи со своими. Мне нужен его совет.

— Я хочу пойти с тобой.

— Ты ничем не поможешь. — Тристрам отрицательно покачал головой. — Твое присутствие может только помешать. Пока у вас живет графиня, вы с твоим дедом подвергаете себя опасности. Нет, нет, ты нам сочувствуешь, я знаю, но тебе не стоит впутываться в эти дела.

— Я уже принимал в них участие и не могу стоять в стороне.

— Сейчас все по-другому, — быстро сказал Тристрам. — Сейчас на первый план вышли классовые различия. Уолт, они не примут тебя в свою компанию… Тебе лучше об этом знать. Но Камус Хэрри с радостью с тобой повидается и выслушает тебя. Обещаю. Ну, если ты не успокоишься, то можешь тоже прийти…

— Где мы встретимся с Хэрри и когда?

— На развалинах его таверны в Литтл-Таммитт. Мне сказали, что он туда часто заходит. Увидев почерневшие стены, он набирается сил и решимости, чтобы добиться своей цели. Ему трудно жить в лесу.

— Прошу тебя, зайди со мной в дом. Поужинаешь с прелестной графиней Лессфорда. Хотя, наверно, тебе это не понравится. Но мы сможем обсудить, что мне делать с твоей долей сокровищ.

Тристрам твердо отказался, заявив, что у него слишком много дел. Им нужно поодиночке пробраться в Литгл-Там-митт и встретиться там в одиннадцать часов.

Перед уходом Трис сказал:

— Я должен тебя предупредить. Не удивляйся, если там будет еще один человек. Уолт, когда ты его увидишь, то поразишься тому, как он изуродован. И если он расскажет о себе, это будет страшный рассказ.

В тот вечер Ингейн покинула их пораньше, и старик Алф-гар приказал принести доску, чтобы сыграть в бирюльки. Играл он очень хорошо и победил во всех партиях. Уолтер играл невнимательно. Дед пошел спать в хорошем настроении. Было уже десять часов, когда Уолтер освободился и приготовился выйти из дому. Он приказал слуге, чтобы у поворота дороги его ждал оседланный конь. Уолтер отправился к себе за плащом.

Дверь комнаты матери была приоткрыта, и оттуда лился неяркий столбик света. Ингейн услышала его торопливые шаги и выглянула наружу.

333

— Не могу понять, почему ты так торопишься, — заметила она. — Я прождала полтора часа, чтобы перекинуться словечком с тобой. Если ты столько медлил, то почему теперь так спешишь? Ты так бежал, что кажется, тебя преследовал сам дьявол.

— Мне нужно уйти. Если бы я знал, что ты меня хотела видеть, Ингейн, я бы так долго не играл с дедом.

— Уолтер, — сказала Ингейн, недовольно глядя на него, — может, действительно твоя работа отнимает у тебя столько времени, но мне кажется, что это всего лишь предлог. Ты намеренно избегаешь меня.

— У меня очень много дел. Но если бы я был свободен, то все равно мне не стоило бы часто с тобой видеться.

Ингейн насмешливо улыбнулась. Она переменила красный наряд, в котором появилась во время ужина, на длинный свободный халат из синего шелка с квадратным вырезом на груди. Ей распустили волосы, и они роскошным золотым каскадом спадали до талии. Уолтеру пришлось признаться, что от нее невозможно отвести глаз.

— Ты беспокоишься о моей репутации? Я убежала от своего законного мужа, и поэтому меня сейчас обсуждают все сплетники королевства. Они уже растащили по крохам мое доброе имя. Если меня будут часто видеть в компании красивого внука моего хозяина, это только добавит перчика. Уолтер, меня мало волнует, что они думают или болтают. — Она укоризненно покачала головой. — Ты со мной не откровенен. Ты только пытаешься сохранить верность своей темнокожей жене. У нее действительно темная кожа? Мне было неудобно раньше тебя о ней расспрашивать, но сейчас я зла на тебя и мне все равно.

— У нее белая кожа, — коротко сказал Уолтер.

— Как интересно! Уолтер, мне кажется, что я тебя понимаю. Бедняга! Ты, наверно, думаешь, что если не будешь со мной видеться, то сможешь сохранить ей верность! — Ингейн стала серьезной. — Правда, Уолтер, я должна с тобой поговорить. Думаю, что ты мне дал хороший совет. Мне следует отправиться в Лондон и обратиться за помощью к королю.

— Ты приняла мудрое решение, Ингейн. В твоих интересах сделать это как можно скорее.

— Мы не сможем поговорить с тобой завтра рано утром? Я встану с рассветом. — Она внимательно смотрела на Уолтера. — Меня беспокоит твоя сегодняшняя отлучка, боюсь, что это очень опасно.

— Нет никакой опасности, если только дьявол не сбросит меня с коня. Ингейн, я не могу с тобой об этом разговаривать.

— Ты держишься весьма таинственно. — Ингейн начала волноваться. — Обещай мне, что будешь очень осторожен. Я понимаю, что… очень сильно завишу от тебя.

Граф Эдмонд и его слуги полностью разрушили таверну в Литтл-Таммитт. Крыша исчезла, и в стенах зияли огромные дыры. По сути, это уже была просто куча обгоревших бревен, которая в полнолуние выглядела достаточно устрашающе, чтобы заставить вас поежиться.

Уолтер остановил коня поодаль и смотрел на доказательство мстительности норманнов с тревогой, которая всегда наваливалась на ночных путников. Он видел, что какой-то шутник из отряда графа повесил шлем, знак гостеприимства, над тем, что когда-то было дверью. Дул ветерок, и железный шлем, который прежде закрывал в бою голову воина, брякал о столб, словно приглушенный колокол.

Уолтер осторожно приблизился к развалинам. До него доносились голоса из солодовни, на которой еще сохранилась крыша.

Там он встретился с Тристрамом и Хэрри. В углу сидел третий человек, о его присутствии можно было догадаться, только услышав хриплое дыхание.

Хэрри радостно хлопнул его по спине твердой мозолистой рукой:

— Ах ты, хитрец, который умеет планировать нападение! Уолтер из Герни, посмотри на это пожарище! Если бы ты нам тогда не показал, как мы можем войти в замок, моя таверна все еще была бы цела и я бы оставался уважаемым хозяином, а не стал бы изгоем и не шатался по лесам! — Он взглянул на высокую фигуру, сидящую в углу. — Ты очень возмужал, и мне бы не хотелось помериться с тобой силой.

— Он пришел сюда, чтобы посоветовать нам быть терпеливыми и осторожными, — заметил Тристрам.

Голос Хэрри стал грозным.

— Мы можем его выслушать, но уже все решено. Я тебя предупреждаю, Уолтер из Герни, что живу только ради дня, когда увижу, как качается на ветке тело графа Лессфорда! — Он повернулся к темной фигуре в углу: — Давай выходи, Уилл Ферриман! Может, он изменит мнение, когда увидит, что с тобой сделали.

Тристрам поднял фонарь на уровень лица незнакомца. Оно было белым, как необожженная глина, с красными глазами, которые смотрели не мигая в неверном свете фонаря. Это не было человеческое лицо, оно напоминало маску из глины, которую люди надевали во время Дня Всех Святых.