Чтение онлайн

— Он не может говорить, — объяснил Тристрам, печально глядя на человека. — Ему прежде всего отрезали язык.

— Уилл Ферриман, — сказал бывший трактирщик, — распахни куртку. Пусть Уолтер увидит все остальное. Он повернулся к Уолтеру: — Благородный граф Эдмонд заявил, что этот честный парень убил одного из его соколов, поэтому он наказал его по старинному нормандскому обычаю.

Человек обнажил грудь. Уолтеру чуть не стало дурно, когда он увидел, что мышцы у бедняги были соскоблены до самых костей, и грудь пестрела черными и красными незаживающими язвами.

— У него срезали два фунта плоти, — продолжал Хэрри. — Срезанное мясо взвесили на весах в Булейре, а потом скормили его соколам. Говорят, что те с жадностью склевали этот кровавый завтрак.

Воцарилась тишина, а потом заговорил Тристрам:

— Уилл Ферриман был с нами той ночью, и теперь тебе все должно стать понятно. Уолт, это только один пример. Мы могли бы привести их сотни, и все они оказались бы такими же жуткими. Теперь тебе ясно, почему мы не можем свернуть с избранного пути?

Уолтер решил попытаться еще раз:

— Разве вы не можете потерпеть еще несколько недель, пока собранные свидетельства представят королю?

— В замке сейчас держат еще одну невинную девушку! — страстно воскликнул Тристрам. — Неужели мы должны ждать, когда и она бросится с главной башни?

Хэрри схватил Уолтера за руки:

— Послушай меня, Уолтер из Герни! Мы приняли решение до твоего приезда. Мы не собираемся еще раз нападать на замок, но я тебе не сообщу о том, что мы надумали. Могу сказать только одно: уговаривай хоть до Судного дня, чтобы мы отказались от принятого решения, но этого не будет!

Тристрам взял друга за руку и отвел его в сторону.

— Сейчас сюда пожалуют все остальные. Тебе лучше здесь не оставаться. Я тебе настоятельно советую — побыстрее уезжай отсюда.

Уолтер подошел к Хэрри:

— Трис говорит, что мне лучше вас покинуть. Я не стану больше убеждать вас, но вы должны знать, что я скорблю о том, что произошло!

— Не стоит об этом. — Бывший трактирщик протянул ему руку. — Ты не побрезгуешь пожать руку изгою? Ты единственный человек из благородных, кому я хотел бы пожать руку. Я всегда хорошо к тебе относился, и мне было интересно послушать рассказ Триса о ваших приключениях. — Он мрачно покачал головой. — Сейчас он ввязался в более рискованное дело, чем путешествие в Китай.

Друзья дошли вместе до привязанной лошади. Уолтер молча сел в седло.

— Трис, я не так представлял себе наше возвращение домой! Мне казалось, что ты станешь владельцем земли и будешь моим соседом. У тебя будет много сыновей, которые будут прекрасно стрелять из большого лука, как и их отец. — Он помолчал, а потом тихо проговорил: — Чем же все это закончится?

— Только Отец Небесный знает ответ, — торжественно ответил Тристрам.

— Я могу что-нибудь сделать для тебя?

— Ничего, Уолт.

Они услышали шаги на тропинке и тихий голос, напевавший песню.

— Это — Лоб Кент из Зигстера, — сказал Трис. — Оставайся в тени, Уолт. Он с нами, но он странствующий музыкант и поет и играет на скрипке во всех тавернах. Он много болтает, и я не очень ему доверяю!

Бродячий музыкант пел:

— Лоб сам пожиратель мертвецов, — шепнул Трис. — Он подхватывает любые новости, а затем дальше передает сплетни, чтобы его за это кормили и поили. Я прослежу, чтобы он не узнал, что ты был здесь. Он поет невеселые песни. Но они подходят для того дела, которое ждет нас впереди.

— Эдуард поедет домой, — шепелявил мальчик, сидевший в седле одного из охранников Ингейн. Когда они свернули с боковой дороги по направлению к Булейру, он начал смеяться и хлопать в ладоши. — Эдуард очень рад. Ему не нравится темный дом.

— Я тебе прощаю злопыхательство, потому что вы с ней в этом отношении очень похожи. Ты постоянно задаешь о ней вопросы, и Мариам тоже любопытствовала насчет тебя.

— Ты ей рассказал обо мне?!

— Сразу же. Что поклялся в верности тебе.

— Но так оно и было! — воскликнула Ингейн. — Почему ты нарушил клятву?

— Ты вышла замуж за Эдмонда. Разве этого было недостаточно? Но обстоятельства сложились так, что женитьба на ней была единственным способом спасти Мариам от жизни худшей, чем рабство. Но это очень длинная история...

— Меня она совершенно не интересует. Но я рада, что это был брак… по необходимости… — Ингейн продолжала выспрашивать обо всем, что касалось женитьбы Уолтера, и было видно, что это не дает ей покоя. Если ты хочешь все-таки рассказать все, то я, так и быть, выслушаю. Но сначала я хочу знать, что ты говорил ей обо мне?

— Я ей сказал, что ты прелестна и очень горда и что ты настоящая высокородная английская леди.

— Я уверена, что она меня ненавидела.

— Да, мне тоже так кажется.

— Почему ты так решил? Она что-нибудь говорила? — быстро спросила Ингейн.

— Мне припоминается кое-что. Но я… тебе ничего не скажу.

— Я все должна знать. Уолтер, я настаиваю, чтобы ты ничего не скрывал.

— Ну хорошо, но ты разозлишься, — сказал он после некоторого колебания. — Я ей сделал замечание, потому что она танцевала в очень коротком одеянии. Она обиделась, подумав, что я намекаю, что ты никогда бы этого не сделала. Она сказала… Послушай, Ингейн, я не стану продолжать. Тебе это не понравится, Мариам так сказала только потому, что была расстроена. Она совсем не имела это в виду.

— Она сказала, — возмущенно заявила Ингейн, — что я не посмела бы это сделать! Потому что у меня есть чего стыдиться.

На самом деле Мариам тогда выпалила: «Я уверена, что у нее некрасивые жилистые ноги».

Уолтер решил, что ему вообще не стоило заводить об этом речь,и отрезал:

— Все, я больше не скажу ни слова!

— Но это нечестно с ее стороны! — кипятилась Ингейн. — И к тому же неправд а! Теперь я могу признаться, что мне не нравится эта дикарка!

— Он так похож на свою мать, — заметил Уолтер, который скакал рядом с Ингейн. — Я помню, как ей не понравился Герни во время ее первого визита к нам.