Чтение онлайн

– Отдай! Он, может, только этого и ждет! И ты тогда еще спасешься. А мне спасаться ни к чему, потому что я и так уже мертв! Отдай!

Но я не отзывался. Я сидел, смотрел перед собой – и ничего не видел. Вот до чего там тогда было темно! Зато все громче слышался хруст. И громче чавканье. Это было оттого, что Зверь подходил к нам все ближе и ближе. Вот он каков, этот Чертог, думал я, стараясь ничего не слышать, вот каково оно, заветное бессмертие! И вот каков этот Зверь, который поедает только лучших! Ведь же только лучшие могут попасть сюда – и сами же себя убить, надеясь на бессмертие! А Зверь…

– Хальдер, – громко спросил я, – это Винн?

Винн! Слово было сказано! Зверь перестал жевать. В горнице стало тихо…

А после Зверь шумно принюхался, после шагнул ко мне. После еще. После еще… И мне – не знаю, отчего – вдруг стало очень смешно! Я громко рассмеялся. Зверь злобно зарычал. А Хальдер крикнул:

– Ножны! Сын мой! Отдай их мне!

– Да! – сказал я. – Ты прав! Зачем они мне теперь? Держи, отец!

И, обнажив меч, я отдал ему ножны, а сам шагнул вперед и изготовился. Зверь перестал рычать. Хальдер сказал:

– Будь осторожнее.

А я ему в ответ:

– Это с каких же пор…

Но не договорил!

– Хей! – крикнул Хальдер. – Хей!

И первым кинулся на Зверя – и ударил! А следом за ним я! А после опять он! А после опять я! Зверь заревел – и тоже кинулся! Мы отскочили! Было темно, я ничего не видел. Я просто бил на его рев, на его топот! Удар – и отскочил, удар – и отскочил, удар – и побежал. А следом Зверь! Тьма! Грохот! Топот! Рев! Великий Хрт, я не робел! Я бил! Рубил! Колол! А Зверь меня пинал! Бодал! Топтал! Хальдер кричал:

– Держись, сын мой!

О, Хальдер! Это был великий воин! Когда я падал, он стоял – и прикрывал меня. И меч его был лют! И он бил так, что Зверь порой отскакивал, выл и стонал… А после опять кидался! А мы – уже вдвоем – рубили и рубили и рубили Зверя!

– Винн! – кричал я.

– Винн! – кричал Хальдер.

– Смерть! – кричал я.

– Смерть! – кричал Хальдер.

– Смерть!

– Смерть!..

И Хальдер вдруг упал. И сразу стало тихо. Я не поверил, я прислушался… Но по-прежнему было так тихо, что я даже подумал, что, может, мне все это только почудилось, что это просто такой сон, что я просто сплю, и нужно только поднять голову – и я сразу увижу, что я лежу в горнице, в углу, а в дверях стоит Сьюгред и улыбается мне, и говорит…

И, возможно, так я теперь думаю, так оно тогда и было бы, если бы только я того захотел. Но пусть простит меня Сьюгред, потому что я тогда подумал: это будет очень гадко, если я сейчас предам Хальдера! Потому что Хальдер здесь, рядом, и здесь же рядом Зверь! Но я не боюсь Зверя и я не брошу Хальдера! Вот о чем я тогда подумал и встал на колени и принялся водить перед собой руками, потому что там тогда было очень темно и я совершенно ничего не видел.

Но зато очень скоро моя рука дотронулась до Хальдера. Хальдер лежал на боку, весь в крови. Я обхватил его, попробовал поднять…

Но он был до того тяжел, что вам этого и не представить! Я спросил у него:

– Что с тобой?

Он ответил:

– Не знаю. – Потом сказал: – Оставь меня.

– Нет, – сказал я. – Однажды я тебя уже оставил. Хватит!

И я еще раз попробовал его поднять, но у меня опять ничего не получилось. А еще я опять услышал Зверя: он громко засопел, потом принюхался. Потом подступил к нам на шаг. Хальдер сказал:

– Беги. Вон, видишь, свет? Еще успеешь, сын!

Я обернулся… И увидел, что совсем недалеко от нас, может, в каких-то десяти шагах, стоит распахнутая настежь дверь, а за этой дверью такой яркий свет, что просто удивительно! Потому что это светит солнце! И нужно бежать в ту дверь! Немедленно!

Но я даже не шелохнулся. Я только сказал:

– Нет! Я уже набегался. И еще вот что: от бега мало чести. А я хочу много. Потому что я кто? Ярл я или не ярл?! – А после повернулся к Зверю и сказал: – Где ты? И почему ты прячешься? Ты что, передо мной робеешь?!

Но и тогда он не открылся мне, но зато подступил совсем близко! И по его горячему, зловонному дыханию я понял, что он уже склонился надо мной и даже раскрыл свою пасть… И я тогда вскочил! И ткнул в него мечом! Прямо в его разинутую пасть! И сразу грохот! Пламя! Гром! Истошно закричал петух!..

А после я очнулся у скалы на той самой поляне, куда меня когда-то, еще осенью, привел Торстайн. А теперь была уже весна. Я лежал на зеленой траве, а земля подо мной была теплая. И у меня в руке был меч. Мой меч! А ножен при мне не было. Потому что это ножны Хальдера, и это справедливо. Подумав так, я встал, спустился вниз, в поселок, встретил Сьюгред. Она мне рассказала обо всем, что у них произошло, пока я был у Хальдера. Потом мы поженились. А потом…

Но дальше я уже не мог говорить. Меня всего трясло. И во рту все пересохло. Я прошептал:

– Жена моя!

И Сьюгред подала мне рог. Я пригубил вина и осмотрел собравшихся. Они все молчали. Никто из них тогда даже виду не подавал, что он хочет что-нибудь сказать. Ну, еще бы! После всего того, что они только что услышали… правда, кое о чем я тогда умолчал – так, я ничего не сказал об Источнике и о письменах на ножнах Хальдера… Но все равно им и всего остального с лихвой хватило для того, чтобы теперь долго молчать, обдумывая то, что им было рассказано! И вот они теперь сидели и молчали. И так же никто из них тогда ничего не ел и не пил. Шло время. И я уже, честно скажу, начал терять терпение…

Но тут Аудолф Законоговоритель наконец повернулся ко мне и заговорил, правда, не очень твердым голосом:

– Итак, ты нам сказал: «Мы поженились». А было ли у вас на это согласие ее отца?

– Было! – ответил я. – Вот, убедитесь сами! – и с этими словами я поднял правую руку, на которой все желающие смогли увидеть Хозяйское Запястье, знак полной и законной власти над Счастливым Фьордом. Подобные Запястья в Окрайе имеются у всех хозяев Фьордов. И это не просто украшения, а в них заключены благословения Великих Братьев-Прародителей и поэтому надеть Запястье может только тот, кому оно завещано – и завещано только законно. Чужой Хозяйское Запястье не наденет – Винн такого не позволит. Так что вы бы только видели, как растерялся Аудолф, когда увидел на моей руке Запястье! И поэтому он уже совсем нетвердым голосом сказал:

– Так, хорошо. Тогда последнее: а есть ли в тебе кровь?

– То есть живой я или нет? – спросил я со смехом. – Живой!

И, взяв со стола нож, провел им по руке и показал им свою кровь и сразу же продолжил:

– Теперь, я думаю, вы с превеликим удовольствием предъявите мне, живому и равному вам, свои тяжбы. Ибо все тяжбы, прежде направленные против Сьюгред, теперь самым законным образом перенаправляются против меня, ее мужа. Итак, я слушаю.

И Аудолф назвал мне обвинения – свое, а после Лайма, а после Гьюра. А после с очень большой неохотой сказал, что его, Аудолфа, тяжба отводится как несостоятельная, ибо в течение оговоренных по закону трех полных недель дочь прежнего хозяина здешней усадьбы вышла замуж именно за того человека, который был выбран ей ее отцом в то время, когда этот отец был еще жив. И этого избранного человека, то есть меня, Айгаслава, отныне все должны беспрекословно признавать за единственного и полновластного хозяина Счастливого Фьорда. А он, почтенный Аудолф Законоговоритель, отказывается от каких-либо посягательств на здешние земли и постройки, и, как это и положено по закону, обязуется в пятидневный срок выплатить мне полную отступную виру как за самого себя, так и за всех своих людей в том размере, в котором это было ранее оговорено.