Чтение онлайн

Вот что он мне тогда сказал. А я ему на это ничего не ответил. А что мне было ему говорить? Я же никогда не был возле Источника, я же только слышал о нем с чужих слов, и то от таких же, как я сам, которые тоже никогда его не видели. А Хальдер, который видел его, мне ничего о нем не рассказывал. Потому что Хальдер дал такое слово, Хальдер поклялся Хрт молчать. Тогда, подумал я, Хрт был еще жив, а теперь, когда он мертв, клятва уже не имеет силы, Хальдер теперь, возможно, и сказал бы мне что-нибудь, но ведь теперь и Хальдер мертв! Вот о чем я тогда подумал – и продолжал молчать. А зато Владивлад вдруг опять заговорил – и сказал вот такие слова:

– Я хочу рассказать тебе одну историю. Мне это нужно сделать обязательно! Когда я расскажу ее, ты тогда поймешь, почему это так. А пока ты должен меня выслушать. История, честно признаюсь, не короткая, но ты уж наберись терпения. Так вот. Жил один ярл, и был у него град, была своя земля и была своя дружина. Но град был небольшой, земля неплодородная, а в дружине было всего сто мечей. Ярл, как ты понял, жил бедно. А еще он очень не любил своих соседей, которые жили богаче его. Он бы пошел на них войной, разбил бы их и взял богатую добычу, и отнял бы у них земли, нагнал бы себе тьму рабов, и отстроил бы град, и возвел бы новый терем. Вот о чем мечтал ярл! Но не было у ярла сил. И он тогда долго, очень долго думал. Он сомневался, да! А после он всё-таки решился – и стакнулся с пропащим чурычьем. И стал он с той поры и ворожить, и наговаривать, и заклинать, и проклинать, напускать хворь, мор, голод… Словом, было тогда всякого. А после он стал ходить в походы и малой силой бить большую силу. И град его разбогател, и земли стали тучными, а в дружине стало десять сотен воинов. Вот как все сразу тогда изменилось! То есть всё как будто стало хорошо. Вот только одно стало плохо – ярл очень быстро старел! А так, кстати, бывает всегда со всяким, кто стакнется с чурычьем. И вот, может, тогда сорок, сорок два года ему было, не больше, а он был уже совсем развалина! Так одряхлел, что и вставать уже не мог, и говорить не мог, есть по нормальному не мог, и поэтому его кормили, как младенца, из рожка. И вот лежал тот ярл, по целым дням молчал, о чем-то крепко думал. Потом призвал к себе пропащее чурычье, стал от него отрекаться и просить, чтобы они забирали все, что было нажито с ними. Но только чурычье ничего брать обратно не стало, а только посмеялось и ушло. И все осталось по-прежнему. Тогда тот ярл не стал ни есть, ни пить, а только лежал, молчал и ждал своей смерти. Но смерть не шла. Ярл весь высох, стал как живой скелет. Так миновала зима, затем весна, а он никак не умирал. Тогда он повелел, чтобы к нему призвали ярлича. А ярличу, его сыну, было уже семнадцать лет. Он был крепок и храбр, он чтил Хрт и Макью, соблюдал законы. И знал: его отец колдун. Это, конечно, бесчестие. Но ведь это родной отец! И вот ярлич пришел к отцу. Отец сказал: «Сын, ты пойдешь к Источнику и принесешь оттуда меч». – «Отец! – испуганно воскликнул сын. – Но ты же сам мне говорил…» – «Да, – перебил его отец, – я это говорил. Но то было раньше. А теперь я говорю вот что: пойди к Источнику и принеси мне оттуда меч. Потому что только меч Источника может меня спасти». И сын – на то и сын, он не посмел спорить с отцом. И отец подробно обсказал, как следует идти к Источнику, и как развеять Марево, и прочее. И сын пошел. И сын пришел к Источнику, взял там меч и вернулся. Отец, увидев меч, сразу просветлел лицом и даже поднял руки, и жадно схватил меч, долго рассматривал его и поглаживал лезвие… а сам все молодел лицом и молодел, морщины исчезали, а потом на щеках даже появился румянец, и руки наливались силой, и сам он весь крепчал, и расправлял плечи, а после встал и, держа меч перед собой, начал ходить по горнице, и он ступал твердо, уверенно, и меч в его руке сверкал, сверкали и его глаза, и он уже размахивал мечом – и меч свистел, будто рассерженная змея, а ярл смеялся и говорил: «Вот и мое спасение! Вот и мое спасение!», а после вдруг остановился, приставил лезвие к груди и – р-раз! – упал на меч – и прохрипел: «Спасение! Спасе…» И сразу умер. Вот и все!

И тут Владивлад замолчал. Глаза его сильно блестели, а все его лицо было в поту. И его била дрожь, и ему крючило пальцы. Вот, значит, как ушел его отец, сразу подумал я. И еще: значит, это, что ли, правда – он был возле Источника? Но я не решился спрашивать его об этом напрямую, а я спросил вот как:

– А ярлич что? Что с ним было дальше? А что с мечом?

– А ярлич, – очень тихо сказал Владивлад, – а он, как только это увидел, сразу поседел – то есть сразу стал белым как лунь. И это в семнадцать лет, брат Айгаслав! Ведь он думал как: что это он всему виной, потому что это он принес отцу этот проклятый меч, и, значит, кровь отца – родного, не приемного, не белобрового, не чужака, родного, брат, – на нем, на ярличе! Поэтому в тот же день, нет, уже ближе к вечеру, тот ярлич пошел в Хижину – в ту самую, где я тебя встречал и рассказывал о смерти Хрт. А тогда Хрт был живой и был очень силен. И вот ярлич пришел, его встретил волхв, ярлич сказал волхву: «Убей меня! Убей во славу Хрт!» А волхв сказал: «Убить – дело нехитрое. Но прежде я должен узнать, из-за чего ты ищешь смерти и будет ли она во славу Хрт; рассказывай!» И ярлич рассказал, и ничего не утаил, а после сказал так: «Теперь ты убедился, что я и только я один виноват в смерти отца, поэтому мне жить больше нельзя; убей меня!» Но волхв сказал: «Нет, ярлич, ты не виноват, ибо не ты убил отца, а это его убил Источник. К тому же твой отец сам пожелал такой смерти. И она была ему во благо, потому что если бы не меч, то твой отец лежал бы, умирал… и умирал и умирал, пока стоит земля, текут реки и светят солнце и луна. А так он уже Там, он успокоился. Чего тебе еще?» Но ярлич закричал: «Но я ведь не желал того! Я думал, мой отец будет спасен…» – «Ха! – засмеялся волхв. – Желал! Но за желания всегда нужно платить. И чем больше желание, тем больше нужно за него платить. Есть у тебя еще желание? Я знаю: есть – чтобы твой отец ожил. Ну так пойди и еще раз попроси, и, клянусь Хрт, Источник оживит его. Но для того, чтобы твой отец убил тебя. Или сжег Уллин. Или я уже даже не знаю, для чего еще, но только знаю, что плата будет очень и очень большая! А если ты захочешь обхитрить Источник, то тогда будет еще хуже. Вот, скажем, ты пожелаешь, чтобы и отец остался жив, и с тобой ничего дурного не случилось бы, и Уллин не сгорел, то тогда будет, может, так: отец твой будет жив, но будет умирать и умирать и умирать! А рядом будешь лежать ты и тоже будешь умирать, но тоже не умрешь. И Уллин не сгорит, но зато там случится мор, или на вас набег. Или не знаю, что даже еще, но зато знаю точно: плата опять будет очень большая, даже еще куда намного больше, потому что ты же теперь вон сколько всего пожелал!» И волхв засмеялся. А ярлич, помолчав, спросил: «Но почему Источник такой злой?» А волхв сказал: «Нет, он не злой. Он просто берет плату. Другим ты платишь как? Вот ты приходишь к Хрт и воздаешь ему дары, ты ему платишь, а уже после о чем-нибудь просишь. И так и все другие боги – всем воздают дары, а уже после у них просят. Только один Источник сразу, без даров, все, что ты ни загадаешь, исполняет. Но зато потом он уже сам берет с тебя все то, что посчитает нужным. Так у тебя он взял отца. Так же он и у других берет такое, о чем поначалу, приходя к нему, даже не думаешь. Или боишься думать! А он берет именно это – всегда! Так что прежде, чем туда идти, крепко подумай! И это всё, что я могу тебе сказать. Ступай!». И ярлич возвратился в терем, и сидел там три ночи и три дня, и думал. А после встал, взял меч, вложил его в ножны, опять пошел к Источнику и вернул ему меч. И при этом он ни о чем уже не просил, он тогда даже рта не раскрыл! И больше никогда уже туда не хаживал. Но все равно стал ярлич с тех дней колдуном. И это колдовство не принесло ему добра, потому что нет у него ни сыновей, ни дочерей, и жены его мрут, и град его нищ. Вот так-то, брат! Вот каково ходить к Источнику! А теперь про тот меч. Меч так и остался лежать возле Источника. Потом туда пришел Хальдер и загадал свое желание, взял меч – и не расставался с ним до того самого дня, когда ты сжег его на жертвенном костре. А ножны от того меча не сжег. Ведь так?

Тут Владивлад посмотрел на меня, усмехнулся, и не сводя с меня глаз, теперь сказал уже вот что:

– Ты можешь и дальше молчать. Но это же смешно! Это же все знают! Ты оставил ножны при себе, ты не стал отдавать их Хальдеру. Ты забрал их с собой, ты унес их в Окрайю. А вернулся без них. Почему?

Я молчал. Я весь горел. Великий Хрт, поспешно думал я, ведь так оно и было: Хальдер пришел к Источнику и попросил его, и оживил меня… а я ему за это отплатил – убил его… Нет, даже не убил, и отравил даже не сам – а дал отравить другому! И он лежал и мучался, а я пришел к нему, сидел над ним и насмехался. И даже проклинал его. Вот я каков! И тут мне стало совсем гадко! И я уже хотел вскочить…

И сделать много глупостей! Но тут Владивлад крепко схватил меня за руку и удержал. А после даже усадил на место. А после сказал вот что:

– Да, брат, все было так. Но только это не ты убивал его, а это его убил Источник. И он это знал, и ждал, что это когда-нибудь случится, то есть что он примет свою смерть именно от тебя. Вот почему он не держал на тебя зла и сразу простил тебя. А дальше было вот что, и я это тоже знаю, слушай: Хальдер сгорел, и меч его сгорел, а ножны ты унес в Окрайю. Потом сошел с ними в Чертог… А вот дальше я ничего не вижу, потому что Чертог – это хижина чужого бога. Поэтому я спрашиваю у тебя, Айгаслав: где сейчас ножны? Они у Хальдер? Он их отобрал у тебя? Или ты отдал ему их сам? Это очень важно, Айгаслав! Не молчи! Отвечай!

Но я опять промолчал. Теперь уже не Владивлад, а я был весь в поту. И пальцы мои крючило… А Владивлад громко сказал:

– Значит, я прав. Конечно же, я прав! А вот еще: он потому и заманил тебя в Чертог и потому и отобрал у тебя ножны, чтобы ты уже никогда не смог прочесть, что же на них написано! Потому что, я думаю, он там тебе уже сказал, что тебе лучше этого не читать, ибо тебе от этого будет только одно зло!

– Нет, – сказал я. – Он так не говорил. Да и откуда он мог знать, зло мне будет от этого или не зло? Ведь он же был неграмотным. И он не мог прочесть…

– Ха! – засмеялся Владивлад. – Не мог! Неграмотный! Так знай же, брат: чтобы прочесть то, что было начертано на ножнах, совсем не обязательно знать грамоту. Ведь там же не слова были начертаны, а условные значки, по которым можно было легко найти тропу к Источнику. Единственную безопасную тропу! Вот, скажем, ты берешь ножны и смотришь, и видишь косой крест, который означает – это рубеж. А три вместе сплетенные кружка – это три дня до рубежа. А вот еще был такой знак: курья лапа и ее отпяток…

Но тут он замолчал, посмотрел на меня и осторожно спросил:

– Было там такое?

– Было, – сказал я. А после уже сам спросил: – А что еще?

– А вот еще хоть такое, – сказал Владивлад. – Хальдер, пока был жив, тебе, небось, даже притронуться к тому мечу не позволял, и про знаки на ножнах тоже ничего не говорил. Ведь не говорил?

– Нет, – сказал я, – не говорил.

– Вот то-то же! – радостно воскликнул Владивлад. А после опять стал говорить тихо и очень сердито: – Но все равно, и я уж не знаю, как это получилось, ты все равно сообразил, что ножны важнее меча. Поэтому, когда он уходил, ты меч возложил вместе с ним на костер… а ножны оставил себе! И тогда Хальдер, убоявшись, чем все это может кончиться, уже даже горя на жертвенном огне, призвал тебя вслед за собой в Чертог. И он это сделал только затем, чтобы ты никогда не смог прочесть те письмена и не нашел Источник. Так это было? Разве нет?!

– Нет, не совсем, – сказал я.

– Как это «нет»?! – воскликнул Владивлад. – Он, что, разве не звал тебя? Ведь все же тогда слышали, что звал!

– Да, – сказал я. – Все слышали. И я пошел. Сошел в Чертог… А там Хальдер мне сказал: «Как ты попал сюда? Ведь я тебя не звал!»

– Не звал?! – воскликнул Владивлад. – Не может того быть!

– Нет, значит, может, брат, – тихо ответил я. – Клянусь усопшим Хрт. Клянусь и тем, кого мы еще не знаем, но кто уже идет.

И я свел пальцы крестиком. Ярл Владивлад подумал и кивнул. А после отвернулся к огню и долго сидел молча. После опять повернулся ко мне и сказал:

– Но если это так, тогда я ничего не понимаю. Кто же тогда звал тебя? А если звал и, значит, думал погубить, то почему он потом позволил тебе возвратиться? И ведь даже не просто возвратиться! А ведь для чего-то очень важного! Но для чего?!

И он опять замолчал. Молчал и я. И думал, что ведь и действительно: сам Триединый злобный Винн вдруг взял и пощадил меня. Вепрь отпустил меня живым. Хвакир меня не разорвал. Ведь для чего-то же все это делалось! Но для чего?

Вдруг Владивлад сказал:

– Вот так-то, брат! Здесь скрыто что-то очень, очень важное. Но разве нам дано понять богов? Нет, нам дано их только чтить. И все-таки…

И тут он встал, сказал:

– Ночь, Айгаслав. А завтра будет очень трудный день.

И он ушел к себе. А я пошел к себе. И вот я шел, и был я жив и здоров, и мои руки-ноги были целы, и я думал: есть у меня жена, и есть корабль, есть дружина, а тот, кто спас меня сперва возле Источника, потом в Чертоге, он…

Но мне, честно скажу, к великому стыду, о Хальдере не думалось! Я просто шел, смотрел по сторонам. А подойдя к шатру, остановился. И так я еще долго стоял возле шатра и смотрел на Небо. Вот так и Хрт, думал я, когда-то, наверное, стоял и молча ждал… а после принялся просить. И Небо даровало ему Макью. Потом, уже зимой, она ему сказала: «Муж мой, сегодня ночью мне приснилась рыба. Пойди и принеси ее». И Хрт пошел. А был сильный мороз, мела метель…