Черная смерть
Шрифт:
Где они держат дядьку? В отдельной пристройке? И где тут такая есть? А нету. Около нее ведь пост стоять должен, дабы не сбег потенциальный висельник. А поста тут нет. Вернее, нет второго поста. Первый постовой присутствовал, сидел, баран этакий, на крыльце и курил. Чтото уж больно просто… Он точно тут один? Прямо подстава какаято получается… Подождем. Должен же ктото его сменить?
Прошел час. Часовой за это время пару раз прошелся вдоль фасада, потыкал сапогом в колесо машины и снова вернулся на свое место. Ты глянь, у него там табуретка стоит! Ну, вообще… обнаглел милок…
Стукнула дверь - явился сменщик. Тоже полицай, сонный и недовольный. Так, а лязга засова или щелчка ключа я не услышал… Значит, входную дверь они не закрывают, хорошо.
Обменявшись парой слов, полицаи разошлись. Сменщик уселся на табурет и закурил. Нуну, покури… напоследок…
Куда у нас тень падает? Аккурат на стену и приходится… вот вдоль нее и пойдем. Потихонечку. Трава под ногами? Тоже неплохо, аккуратнее ноги ставим. Так, нормально, не шелестит. Это куда это ты намылился? Грузовик посмотреть? Медом вам там намазано?
Полицай не торопясь подошел к грузовику. Привстал на цыпочки, заглядывая в кузов. Чего ты там потерялто? Он ухватился руками за борт, подтянулся… и замер. Мой нож недвусмысленно кольнул его в поясницу.
– А ну - тихо! Не вздумай орать - зарежу, как свинью!
– Эээ…
– Где дядька Хрисанф?
– В холодной.
– Где это?
– В подвале. Там прямо напротив двери лестница вниз.
– Пост там есть?
– Есть, один человек.
– Немец?
– Нет, там наш сидит.
– А немцы где?
– Спят они. В левом крыле, там комната большая есть. Нам туда не велено заходить.
– Сколько их?
– Двадцать два человека.
– Староста где?
– Дома он, утром придти должен.
– Слушай сюда. Хочешь жить?
– Хочу.
– Медленно слезаешь вниз и идешь к холодной. Я сзади тебя буду. Неровно пискнешь - тут тебе и могила. Понял?
– Да.
– Как подойдешь, окликнешь часового. Дальше не твоя забота, усек?
Полицай осторожно опустился на землю. В процессе этого его винтовка перекочевала ко мне на плечо. Заодно я избавил его карманы от патронов. Два десятка, но тоже коечто.
Кольнул его ножом в шею.
– Помни, я рядом. Если что - тебе первому конец.
Шагая почти в унисон, мы подошли к дому. Полицай взялся за ручку двери и потянул ее на себя.
Мы вошли.
Большая комната. Прямо напротив входа три двери. Сейчас они все закрыты. Слева стол и стул, для дежурного - надо полагать. Справа и слева двери в боковые пристройки. А где лестница в подвал? Вон она.
– Ну? Куда ждем? Заснул?
Судорожно втянув воздух через зубы, полицай медленно зашагал вперед.
Мы медленно прошли через комнату и подошли к лестнице. Я незаметно для полицая переложил нож в левую руку. Видимо, он все же чтото почувствовал, и шаги его замедлились. Тогда я еще разок кольнул его в спину.
– Опять стоим?
– прошептал я ему на ухо.
Он ступил на первую ступеньку.
– Не топай! Тихо иди!
Еще шаг, еще…
Поворот налево. Лестница продолжала спускаться вниз. Еще шаг…
Вот мы и в коридоре. Он плохо освещен, лишь у камеры горит керосиновая лампа под зеленым абажуром. Она стоит на столике, освещая две двери.
А где же второй? В смысле - второй часовой?
Его не видно.
Но мой полицай продолжает идти вперед. Знает, где того искать? Скорее всего, он ведь и сюда ходит тоже. Вот мы проходим по коридору еще метров пять. Еще… Блин, тормознуть его надо! К лампе подойдем, меня и заметить могут!
– Хто там?
Голос откудато сбоку? Где он?
– То я, Мыкола.
– ответил мой полицай.
– Тю! Ты сбрендил? А пост твий?!
Вон он где! Сразу за лампой в стене проем. И там стоит диван, я даже отсюда вижу его ножки. Говорящий там и сидит. Или, что скорее всего, лежит.
– А! Ты глянь, чого я у немцев в грузовике надыбал…
– Ну?!
Скрипнул диван, и в круге света появились ноги в сапогах.
В ту же секунду Мыкола проявил недюжинную прыть. Толкнув меня руками назад, он сделал резкий прыжок вперед! Скажем так, он попытался его сделать… рука моя оказалась чуток быстрее, и клинок ножа вошел ему прямо в печень. Он уже был мертв, хотя и рвался вперед в тщетной попытке убежать от смерти…
– Эк!
И вылетевший из моей другой руки топор от всей души долбанул кудато в район груди второго полицая.
Прыжок вперед!
Вот он!
Стоит, держится обеими руками за грудь. Попал я в него обухом, но и это здоровья уж точно не прибавило. Так что заорать сразу он не смог. А теперь… уже и не успеет…
Так… с этими все… А что у вас, ребята, в рюкзаках? Вернее, на поясе и в карманах?
Наган имеем. В кобуре. И патронов чуток. В кармашке кобуры и в кармане.
А ключ?
От камеры ключ?
Нет ключа. Ни при себе, ни в столе.
А дядькато вообще здесь?
– Дядька Хрисанф!
Тихо.
И обе двери заперты.
– Дядька Хрисанф!
– А?
– Живой ты?
– Хто тута?
– Да я это! Палыч!
– Ты зачем тут? Не ровен час, фрицы придут или эти… христопродавцы…
– Немцы спят, а полицаев я задавил. Их всего двое и былото. Жаль оружие я свое не нашел, быстрее вышло бы.
– В колодце твои железяки. Прямо внутри. Второе бревно толкнешь, оно и повернется. Там все и лежит.
– Сам и достанешь! Где от двери ключ, знаешь? Замок тут больно здоровенный, не сломать.
– Не знаю. Тот, что дверь закрывал, наверх ушел, даже связкой позвякивал в такт шагам!
Отыскав на двери окошко (видать, для подачи пищи), я его открыл.
– Держи!
И просунул туда трофейную винтовку с патронами.
– А ты как?
– Мне хватит, на крайняк, еще кого раздену. Жди тут. Постараюсь не задерживаться там особо…
Поднявшись наверх, я осмотрелся. И куда же теперь мне идти? В левом крыле спят немцы. Так что, по логике вещей, полицаев там быть не должно. Значит, идем в правое крыло, там у них должна быть дежурка. Там небось и дрыхнет ключник. Осторожно приоткрыв дверь, я присел на корточки и выглянул в коридор. В его конце на стену падал отблеск света. Это что у нас там такое? Дверь. Неплотно прикрытая. Ага, стало быть, там дежурный и сидит…