Чтение онлайн

— Не будь таким самоуверенным. Если ты о генетической экспертизе, то ее можно сделать во время беременности только с согласия будущей матери, а все девять месяцев она будет тебя шантажировать и портить репутацию. А семейный признак появится только через 14–15 лет! А время-то ушло!

— Дело не в генетической экспертизе. Дело в другом. Но для этого ты должна выслушать меня спокойно, всю мою исповедь. Поверь, мне не легко об этом рассказывать! Просто выслушай молча.

— Все, все молчу и слушаю!

Геллерт несколько минут собирался с мыслями, вздохнул и начал.

— Видишь, ли, Элеонора, как еще раньше выяснили, ранее поседение связано с взрослением организма, с гормональной перестройкой. Чем раньше начало — тем раньше взросление. Я седеть начал в 12 лет. К 13 годам, когда сыновья графа Орински, так не вовремя убравшегося на тот свет, решили от меня избавиться самым простым способом, я был уже вполне развит физически. И первой покупательницей оказалась владелица сети элитных борделей столицы. Я ее устраивал, как материал для работы. И мои волосы она восприняла просто как оригинальную черту, за которую можно взять с клиентки побольше. Ультиматум она мне сразу выставила. Извини, избегать подробностей не буду. Или я послушный ученик, или евнух. Так что пришлось подчиниться. «Наставницы» у нее были хорошие, опытные, так что, как понимаешь, эту сторону жизни я начал познавать рано, и довольно успешно. Чисто физическую. Голый секс, без каких-либо чувств. Но, как однажды нам было заявлено, а нас было семеро таких учеников, что идеальный любовник, это любовник от которого нельзя забеременеть. Поэтому в один прекрасный день нам вкололи снотворное и провели какую-то процедуру, после чего, как нам заявили, детей ни у кого из нас не будет. Правда, врач, через месяц делавший анализ, предупредил хозяйку, что до 19–20 лет процедуру нужно повторять каждые три года, так как ткани молодые. И могут частично регенерировать. Даже сейчас 100 % результата нет, но повторять нельзя, так как можно убить не только семя, но и гормоны, так что товар будет испорчен. Как видишь, угрозы дурочки Майи бесполезны. Да, я много умею, как любовник, но отцом, скорее всего мне не стать. Уже лет в 18 я сделал анализ, вероятность беременности менее 10 %. Но все равно, меры принимал всегда. Дальше рассказывать уже нет смысла. В бордель, к счастью, или несчастью, я не попал, меня за неприлично большую сумму выкупила купчиха — миллионерша, ее в бордель опасались пускать, так как она была законченная садистка. Калечила мальчиков, что, учитывая затраты на наше образование, хозяйке было не выгодно. Тогда она и предложила выкупить парочку учеников за очень большие деньги. Что творилось в этом доме, я рассказывать не буду, это не для ушей молодой девушки. От нее я попытался сбежать через три месяца, не учел ошейник. Поймали. Поиздевалась тогда она от души. «Наказала» — отстранила от своей особы и отправила подавальщиком в один из принадлежащих ей трактиров. Управляющий, который получал мизерное жалование, экономил на всем, что бы получить немного прибыли себе в карман, рабов кормил только уже совершеннейшими помоями, негодными во вторичную переработку. А в 14–15 лет есть хочется всегда. Вот там я научился воровать, еду, прямо с тарелок, недоеденные клиентами объедки, но поймали за руку, и продали перекупщику. А дальше — пошел по рукам, наплевал на все, откровенно хамил, не подчинялся, надеялся, что кто-нибудь меня прибьет. Пока не попался на глаза приятелю Каруса. Вот тогда понял, что все, смерть, только не быстрая и крайне мучительная. Видимо, это и помогло дойти до Джона. К тому же, когда знаешь цель, терпеть легче. У Джона в мастерской меня и спасли. Дальше уже все было хорошо. Но шрамы, как ты понимаешь, остались, не только на теле не только на шее от ошейника, но и на душе. Ты говоришь, комплексов нет! И, как ты понимаешь, наследников от меня не дождаться. Поэтому я и делаю ставку на Габриэля. Род Гродтонов продолжит он.

Обен.

Элеонора сидела, не в силах что-то сказать. Надо было, но слов не было. Она, конечно слышала рассказ Геллерта бабушке, но поняла, что он очень щадил старушку, и, наверное, ее тоже. О чем он не договаривал, подумать было страшно! И, слава Богу, таких заморочек, как у Ронгвальда нет. Подумаешь, детей естественным путем не получатся! При нынешнем уровне репродуктивной медицины, столько методов имеется, да еще пол по заказу! И ребенок, не когда господь Бог пожелает, а когда сами захотим! Мечта, а не муж! И таблетки пить, травиться, не надо. Прикинув все это, повернулась к смотрящему в потолок Геллерту.

— Гелл, — сказала тихо, — спасибо за откровенность! Но, знаешь, если ты хотел меня напугать, то зря! Лучше бы сразу сказал, что такая, как я тебя не устраиваю! О том, что у тебя в жизни было много, чего хотелось бы забыть, я и так догадывалась. И я тебя не жалею. Я тобой восхищаюсь! То есть, конечно, жалею, но больше восхищаюсь! Пройти через такое, не озлобиться, сохранить себя, это не всякому под силу. Так что решение за тобой. Меня ты полностью устраиваешь. Со всеми, как говорит Эвелина, тараканами. Потому что, когда любишь человека, то любишь и его тараканов! А как их гонять я знаю лучше Эвелины. Она врач, а я психолог!

Геллерт резко приподнялся, схватил Элеонору за руку, притянул к себе, прошептал: — Спасибо, Нора! — и их губы сплелись в поцелуе. Отдышавшись, Элеонора сама не заметила, как оказалась полулежащей рядом с ним на кровати.

— Нора, — тихо спросил Гелл, так ты согласна?

— На что? Ты же ничего у меня не спросил!

— Быть со мной, навсегда?

— Это предложение? А где кольцо, шампанское и куча гостей? Шучу, шучу. Гелл, согласна!

— И даже зная, про детей?

— А вот тут ты ничего не знаешь! Дети не проблема, если у тебя есть хоть одна живая половая клетка! А, как ты говорил, у тебя 10 %. Проведут ЭКО, отберут самых сильных зародышей, и подсадят мне, когда мы сами решим! Хоть девочку, хоть мальчика, хоть двойню, хоть тройню! А в остальное время не надо переживать, что нежелательная беременность наступит! А остальных заморозят, и сможем подсаживать, когда и сколько захотим! Не хочешь такой метод, есть другие, когда семя делают более концентрированным, но там уже ни пол, ни количество не запрограммируешь. В конце концов, если совсем все плохо, возьмут материал у Габриэля, а выношу я. Или обычную клетку у тебя, но там все сложнее в разы и процент нарушений у ребенка выше! Так что не бери в голову, главное, что бы я выносить смогла, но вон, у меня мама в 43 года родила и все в порядке! Так что говори с отцом спокойно, теперь, когда мы все между собой выяснили! Посвящать его в твои сложности не обязательно. Пусть это будет между нами. В конце концов, есть детские болезни, которые приводят к таким же результатам. Не обязательно просвещать всех, в механизм возникновения бесплодия! У нас давно детей вакцинируют, и эта болезнь встречается очень редко, но у вас, на Обене, да еще в тех условиях, в котором ты существовал, возможно все! Ясно?

— Спасибо, Нора. А если референдум будет не в пользу монархии? Ты же имеешь полное право стать королевой! А если нет?

— Вот скажи, а зачем тебе референдум? Я понимаю, вновь образованные монархии, типа Калле, но тебе? Представителю более, чем тысячелетней монархии? Да династия Гродтонов старше Этерлингов на 100 или 200 лет, если я правильно помню! Если, конечно, отталкиваться от образования единого государства на планете. Так-то, как фамилия, мы конечно, старше, Этерли Ринг прилетел на Эллану в 2612 году, скорее не прилетел, свалился, была аварийная посадка.

— Нора, во-первых, нас все же свергли, во-вторых, я хочу коренным образом преобразовать планету, а для этого нужны крутые меры, поэтому хотел заручиться поддержкой большинства.

— Хорошо. Тогда смотри: уезжаем с Обена, ты получаешь время, что бы получить образование, за это время народ наесться республикой и попросит вернуться. И ты получаешь ту самую поддержку народа. Если же правительство будет вменяемо и на Обене дела пойдут на лад, то вступает в силу поправка «Два слова» от моего отца. Коротко: он убирает из законодательства Элланы два слова: «мужского пола», тогда закон о престолонаследии звучит просто, «первенец». Со всеми вытекающими. Тогда, увы, ты только консорт, помогаешь мне. Так что я при любом исходе не остаюсь внакладе. Успокойся, для меня имеешь значение только ты. А не титул, власть и прочие заморочки. Давай не будем поднимать эту тему больше!

— Понял, значит, сегодня я говорю с твоим отцом, Когда дату помолвки и свадьбы наметим?

— Не раньше октября.

— Почему так долго?

— Мама заканчивает кормить младшую сестру, и только тогда может прилететь. Везти на Обен годовалую малышку рискованно, сам понимаешь. А какая же помолвка без моей мамы? И настраивать будущую тещу против себя не стоит! Когда ты планируешь свой референдум?

— Понял. Хотел как раз в октябре, но перенесем!

— Когда ты немного отойдешь от ранения, я, как и обещала, натравлю на тебя кучу стилистов, дизайнеров и прочих работников модных домов. Будем из тебя короля делать, пока внешне. Народу, как я говорю, сказка нужна. И референдум переноси на начало ноября, после помолвки, а не до. Это будет еще один аргумент в твою пользу. Даже самый тупой дикарь поймет, что поддержка Элланы, это в первую очередь много дешевого фридония. Так, вроде все обговорили, пойду к обеду готовиться.

Геллерт дернулся подняться, но Нора строго скомандовала: — Лежи! Находился уже сегодня! А целоваться с чистой совестью будем после твоего разговора с отцом. Не надо Ладу лишний раз напрягать, она и так нам много помогает!

— Хорошо, займусь делами! — вздохнул Гелл, кивнув на кучу документов на тумбочке и стоящий там же ноутбук.

***

Эльриан пришел ближе к вечеру в сопровождении незнакомого человека, которого он отрекомендовал как маркиза Д`Арре, своего вице-канцлера, отложившего свое вступление в должность канцлера ради помощи Обену, и проверки нескольких своих экономических идей. Правда, поделиться этими идеями этому маркизу не удалось, так как его шеф довольно бесцеремонно выставил, приказав переговорить с уже представленным ему Джоном.

— Мне с Геллертом переговорить надо с глазу не глаз, потом некогда будет.

Гелл напрягся, поняв, что разговор, которого он, если честно, немного опасался, вот-вот состоится.

Император проводил глазами Мишеля, прошел к двери, открыл, осмотрел пустой коридор, и вновь захлопнул дверь. Обратился к Геллерту:

— Я думаю ты понимаешь, о чем пойдет речь!

— Да, и хочу сказать, что между собой мы с Норой все прояснили. Так что я, пока не официально, прошу у вас ее руки. А так же позволения ухаживать за ней все время до официальной помолвки.

— Хорошо. Когда планируете саму помолвку?

— Как только прилетит ваша жена, Эльриан. Элеонора хочет присутствия матери. Так что в октябре.

— Когда наметили референдум?

— Думали в октябре, но я обещал Норе перенести на более поздний срок, ей кажется, что известие о помолвке может повлиять на итоги референдума.

— В чем-то она права. Ну а вдруг не выиграешь?

— Мы с Норой обговорили этот момент. Есть несколько вариантов. Но я постараюсь выиграть, — немного грустно проговорил Гелл.