Чтение онлайн

— Порядок для всех общий, — сказал капитан. — А как Валерий Платонович представил женщину, которая была с ним?

— Женой. Иначе я бы не поселила их вместе, — фыркнула Александропулос.

— У меня не притон!

— Вы видели их свидетельство о браке? — усмехнулся Жур. — Или отметку в паспорте?

Виктор Павлович знал из документов в милиции, что Сторожук в настоящее время не была замужем.

— Не видела, — смутилась хозяйка. — Но профессор сказал…

— Сказать можно что угодно, — перебил её Кичатов. — Лучше расскажите, как они проводили время, кто бывал у них?

Александропулос сказала, что обычно старается не тревожить постояльцев: люди приехали отдыхать, если же все время торчать во флигеле, подумают, что она за ними подсматривает.

— Главное, все было чинно-мирно. Валерий Платонович человек солидный. Конечно, к нему приходили, но я не видела, кто именно. Иногда засиживались допоздна, но никакого шума-гама. Ещё профессор часто уезжал на своей машине с шофёром, говорил, что и тут дела.

— Может, вы заметили что-нибудь необычное в поведении постояльцев? — задал вопрос следователь.

— Необычное? — переспросила Элефтерия Константиновна и, немного подумав, улыбнулась. — На следующий день после приезда Валерий Платонович завесил ковром, — она показала на дверной проем между двумя комнатами, в котором отсутствовала дверь.

— Для чего? — поинтересовался Кичатов.

— Понимаете, ту, большую комнату, занимал Валерий Платонович, а эту, поменьше, — Орыся, — объяснила хозяйка. — Профессор плохо спал, а жена, говорит, храпит во сне. Вот и отгородился.

— А что в этом необычного? — пожал плечами подполковник.

— Я предложила навесить дверь, а Валерий Платонович сказал: пусть будет ковёр, у него, мол, дома тоже так… Между прочим, он вешал ковёр и в прошлые годы, когда приезжал. Чудак, правда?

Но эта причуда не особенно заинтересовала работников милиции. Им было важнее знать, где и как проводил время постоялец в день перед смерчем и потом, вплоть до своего отъезда.

Элефтерия Константиновна долго и мучительно вспоминала, что же было двадцать первого октября, и вдруг хлопнула себя по лбу.

— Вот склероз! Знаете, кто пришёл к профессору? Киноартист! — Она потёрла собравшийся морщинами лоб. — Фамилию забыла… Он играет в фильме «Выстрел на рассвете».

— Великанов? — подсказал Кичатов.

— Точно! — обрадованно закивала Александропулос. — Девчонки мои прибегают, кричат, посмотри, мама, кто пришёл к профессору! Ну я не удержалась, вышла во двор. Интересно все-таки живого киноартиста увидеть… На половину Валерия Платоновича, правда, не пошла, неудобно. Из-за забора глядела.

— Великанов приходил один или с кем-нибудь? — продолжал расспрашивать подполковник.

— С Эриком. Ну, прежним шофёром профессора. Этот Эрик приезжал с Валерием Платоновичем прошлой осенью. Великанов зашёл в дом, а профессор стал отчитывать Эрика.

— За что? — поинтересовался следователь.

— Я особенно и не вслушивалась. Помню только, что Валерий Платонович сказал сердито: «Опять накурился!» А Эрик смеётся, говорит: все, мол, в порядке, соображаю отлично. Профессор его предупредил: смотри, держись, травки навалом, контроль потерять над собой легче лёгкого.

— А дальше?

— Ну, я пошла к себе.

— В тот день Валерий Платонович ночевал дома?

— Не знаю. Я рано легла спать, а на следующее утро пошла на рынок… Поздно вечером профессор забежал ко мне, сказал, что завтра уезжает. Рассчитался. Вот и все.

Когда минут через сорок Кичатов вернулся в горуправление, они с Чикуровым обсудили результаты допроса Александропулос.

— Что же получается, — рассуждал Игорь Андреевич, — профессор съехал от неё двадцать третьего октября. Но остался в Южноморске, потому что через два дня вместе с Трешниковым искал утопленника с золотом… Выходит, просто переменил место жительства? Почему?

— Все может быть. Жур в настоящее время в аэропорту, выясняет: вдруг Валерий Платонович и Ореста Сторожук отбыли самолётом?

— А если поездом?

— Установить это будет куда сложнее, — ответил Кичатов. — Но не исключено, что они до сих пор здесь.

— Александропулос запомнила номер его «Волги»?

— Ничего она не помнит, — махнул рукой Дмитрий Александрович. — Наверное, действительно склероз…

Затем разговор зашёл о бывшем шофёре Эрике, появившемся у профессора вместе с Великановым.

— Итак, в деле появилось ещё одно лицо, — сказал Кичатов. — Мы предъявили Александропулос для опознания фотографии утопленников. Эрика среди них нет. Да, фамилию шофёра она тоже не знает.

Чикуров нарисовал на их рабочей схеме новый круг, вписав в него имя «Эрик», и поставил возле него знак вопроса.

— Пока этот шофёр для нас — табуля раза [5] , — заметил он.

— Не совсем, — возразил подполковник. — Вспомните, за что ругал его Валерий Платонович?

— Вы имеете в виду слово «накурился»?

— Вот именно! Совершенно очевидно, что парень наркоман! И, скорее всего, его приход к профессору связан с наркотиками. Помните, профессор сказал: травки много? Речь, вероятно, шла о гашише.

— Думаю, вы правы, — согласился Чикуров. — Кстати, о дурмане. Когда вы поехали на улицу Пришвина, я связался с Барнаулом и получил любопытную информацию…

— Ну-ну? — загорелся подполковник. — Какую?

— Привалов, оказывается, был не только «облепиховым» королём, но и, так сказать, «гашишным». Выяснено, что он поставлял зелье в Москву, Ленинград и даже в Прибалтику…

— Сам возил?

— Иногда — сам, иногда к нему приезжали перекупщики, конечно, особо доверенные люди.

— А кто именно?

— Устанавливают… Знаете, о чем я подумал? А что, если и Великанов — один из них?

— Из чего вы исходите? — спросил Кичатов.

— Ну, во-первых, он оказался здесь, в Южноморске, в одной компании с Приваловым. Во-вторых, Великанов дважды за этот год побывал в Барнауле. Правда, по линии общества книголюбов, но это могло быть просто прикрытием… И третье: с чего это вдруг Великанов примчался из Таллинна в Южноморск? У него там ответственная роль, и перерыв между съёмками всего три-четыре дня…