Чтение онлайн

— Разумеется, — нетерпеливо сказал Чикуров.

Жур поднялся, направился к двери.

— Да, Игорь Андреевич, давить на него не надо, — посоветовал капитан.

— Он мне в самолёте всю свою жизнь поведал. По-моему, парень неплохой.

— Разберёмся, Виктор Павлович, — улыбнулся руководитель следственно-оперативной группы.

Входя в кабинет, Валентин Трёшников чуть пригнулся, чтобы не задеть притолоку двери. Лицо у него было прямодушное, хотя он явно чего-то боялся. Инструктор по физкультуре держал в руках носовой платок, которым поминутно вытирал покрасневший нос. Парень был простужен.

— Что же это вы, Валентин, прятались в холодном домике? — спросил Чикуров, списав с его паспорта данные в бланк протокола допроса. — Аж в горы забились…

— Что и говорить, товарищ следователь, дурак я дураком! — тяжело вздохнул Трёшников. — Надо было сразу прийти в милицию. А то столько приключений получил на свою голову — страшно подумать! Как расхлебаю все это, не представляю. И ещё поверите вы или нет… — Он с надеждой посмотрел на Чикурова.

— Если правду выложите, поверим, — сказал следователь.

— А мне нет смысла врать, честное слово!

В протоколе допроса показания Трешникова выглядели следующим образом:

«Я снимаю угол в частном доме по улице Пришвина, 19. В соседнем доме, Пришвина, 21, принадлежащем Э.К.Александропулос, проживал отдыхающей из Москвы Валерий Платонович (его фамилию не знаю) с молодой женщиной по фамилии О.Сторожук, которую представлял как свою супругу. Зная, что я имею спортивный разряд по подводному плаванию, Валерий Платонович зашёл ко мне вечером 22 октября с.г. и попросил помочь выловить в море его утонувшего знакомого, у которого якобы находились золотые изделия, которые, по словам Валерия Платоновича, принадлежали ему. Если бы нам удалось выловить утонувшего, Валерий Платонович обещал половину золотых изделий мне. Я спросил, почему он официально не обратится в соответствующие органы, на что Валерий Платонович заявил мне, что найденное золото отойдёт в пользу государства, так как доказать свои права на него он не сможет. Сначала я хотел отказаться, однако, поразмыслив, все же принял его предложение, так как мне очень нужны были деньги на предстоящую свадьбу и другие расходы, связанные с началом семейной жизни. Валерий Платонович взял с меня слово, что я никому ни о чем не скажу.

Утром 23 октября Валерий Платонович и я поехали на такси в устье реки Чернушки. Отпустив такси, мы пошли на берег, и Валерий Платонович объяснил мне, где следует искать его утонувшего знакомого. Я надел акваланг и полез в воду. Минут через 20 увидел под водой утопленника. На его теле был широкий пояс с отделениями наподобие патронташа. Я подумал, что в кармашках пояса и находятся золотые изделия. Когда я доставил утопленника на берег, Валерий Платонович заявил, что это другой человек и что золото находится в кожаной сумочке, которую его знакомый носил на руке. Валерий Платонович потребовал, чтобы я вновь занялся поисками. Я стал отказываться, потому что мне стало плохо. А тут ещё мы увидели лодку, направляющуюся к нам. В ней сидел какой-то мужчина Валерий Платонович испугался и побежал к шоссе. Я, сняв акваланг, последовал за ним. Мы остановили частника, ехавшего в город. В Южноморске Валерий Платонович ещё раз предупредил меня, чтобы я держал язык за зубами, не то буду иметь большие неприятности. Я понял, что попал в какую-то уголовную историю и решил на время исчезнуть из города…».

И дальше Трёшников сообщил следователям то, что они в общих чертах уже знали о скоропалительном вылете парня в Алма-Ату…

— Валерий Платонович называл при вас какие-нибудь фамилии, имена? — продолжал допрос Чикуров.

— Ни одного имени, ни одной фамилии, — категорически заявил Трёшников.

— А при каких обстоятельствах погиб его приятель, говорил?

— Вроде бы несчастный случай, ураган, — ответил допрашиваемый. — В городе говорили, что возле Верблюда пронёсся смерч. Ну я и поверил…

— Как вы расстались с Валерием Платоновичем после неудачной попытки найти золото? — задал вопрос Кичатов.

— Мы доехали на машине до центра. Валерий Платонович сказал: «Ну, разбежались! Не надо, чтобы нас видели вместе». Я сел на автобус и поехал домой, а куда поехал он на машине, не знаю.

— Виделись с ним после этого? — спросил Чикуров.

— Нет, — ответил Трёшников. — Я позвонил Нелле, моей невесте, она примчалась ко мне. А на следующий день я улетел в Алма-Ату…

— Вместо того, чтобы веселиться на собственной свадьбе, — не выдержав, сказал молчавший во время всего допроса капитан Жур, — и себе напортил, и нам задал работу!

Незадачливый жених только тяжело и протяжно вздохнул.

— Ознакомьтесь и распишитесь, — подал ему протокол Чикуров.

Трёшников читал медленно, часто прикладывая платок к хлюпающему носу, словно оттягивал время, а когда поставил подпись на всех листах, с опаской спросил:

— Ну и что мне теперь будет?

— А это пусть решает ваша невеста, — усмехнулся Игорь Андреевич. — Давайте пропуск. — Проставив в нем время окончания допроса и расписавшись, он сказал: — Возможно, вы нам ещё понадобитесь. Если нужно будет кое-что уточнить.

Ушёл Трёшников, все ещё не веря, кажется, в своё счастливое освобождение.

Как только за ним закрылась дверь, Жур подошёл к столу, взял протокол допроса.

— Тут упомянута некая Сторожук, — он отыскал нужное место, показал следователям. — Буквально за день до смерча произошла странная штука…

И капитан рассказал о непонятной истории с кражей у Оресты Митрофановны Сторожук пятидесяти тысяч рублей.

— Представляете, мы нашли воров, нашли те самые пятьдесят тысяч, воры признались во всем, опознали потерпевшую, а эта самая потерпевшая Сторожук по непонятным причинам отказалась и от своего заявления, и от своих денег. Не правда ли, странно?

Сообщение капитана до того заинтриговало Чикурова и Кичатова, что они попросили поднять документы той истории. И, ознакомившись с ними, следователи тоже нашли поведение Сторожук подозрительным. Кичатов и Жур срочно отправились на улицу Пришвина.

Элефтерия Константиновна Александропулос находилась во флигеле — белила стены. Следователь и оперуполномоченный уголовного розыска представились хозяйке, спросили, где её постояльцы — Валерий Платонович и Ореста Сторожук.

— Давно уже съехали, — ответила Александропулос. — Я вот решила устроить небольшой ремонт, а то прямо стыдно людей пускать.

— Как давно они уехали? — поинтересовался Кичатов.

— Недели две будет, — сказала хозяйка и, подумав, уточнила: — Точно, утречком двадцать третьего октября собрались и — до свидания…

— Куда уехали? Как — самолётом, поездом?

— В Москву, наверное… Своим ходом. У Валерия Платоновича ведь персональная машина, на ней они и приезжали.

— Как фамилия Валерия Платоновича? — спросил Кичатов.

Вопрос этот поставил Элефтерию Константиновну в крайнее затруднение. По её словам, она никогда не спрашивала у такого солидного постояльца ни паспорт, ни другие документы.

— Они что, жили у вас без временной прописки? — нахмурился Жур.

— Я как-то намекнула Валерию Платоновичу, но он сказал, что ни к чему такие формальности, да и неизвестно, сколько времени они тут будут жить. Вдруг вызовет начальство, и придётся срочно сниматься… Так уж получилось…

— Вы что, не знаете? На какой бы срок ни снималось у вас жильё, прописка обязательна, — строго выговаривал капитан. — А вы даже фамилию не спросили!

— Так ведь Валерий Платонович останавливается у меня третий год, — растерянно оправдывалась хозяйка. — Профессор… Работает в каком-то институте в Москве! Говорят, консультант Госагропрома!