Чтение онлайн

Утром следующего дня Игоря Андреевича разбудил звонок из Москвы. Это был Латынис.

– Извините, что рано, - сказал Ян Арнольдович, - но я боялся, как бы вы куда-нибудь не закатились.

– Какой там рано, - ответил следователь.
– Солнце жарит вовсю... Что, есть важные новости?

– Не знаю, насколько важные, но насчет артиста Велика-нова удалось кое-что узнать. Кстати, как его дела? Я имею в виду состояние.

– Вчера вечером оставалось по-прежнему. А сегодня еще не узнавал.

– Ну тогда для вас каждое сообщение будет нужным. И я не зря бегал, продолжал Латынис.
– Постараюсь по пунктам, которые вы продиктовали вчера... Вы меня слышите?

– Да, да, Ян Арнольдович, - откликнулся следователь.
– Хорошо слышу.

– Значит, в Таллинне Великанов снимался в главной роли в картине под условным названием "Сегодня ты, а завтра я". По роману Достоевского "Игрок"...

– Как-как?
– вырвалось у Чикурова.

– В роли Алексея Петровича по роману "Игрок" Достоевского, - повторил майор.

– Почему снимают в Таллинне?
– поинтересовался Чикуров.

– Должны были ехать за границу, ведь действие романа происходит там, но Госкино запретило. Сказали, что самая достоверная заграница отлично получается в Прибалтике. Великанов, как выяснилось, отказывался от других предложений и все ждал, когда начнет снимать Лежепеков. Вообще все говорят, что Великанов самозабвенно влюблен в свою профессию. Жил в долгах, терпел нужду, но на халтурные роли не соглашался. Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло: полгода назад умерла Евгения Великанова, народная артистка... Знаете, конечно?

– А как же! Даже был с ней знаком.

– Она родная тетка Александра Великанова. Умирая, оставила ему по завещанию все, что имела.

– Приличное наследство?

– Судите сами: только денежный вклад на сберкнижке составлял сорок восемь тысяч семьсот пятьдесят рублей. Плюс к этому - дача под Москвой, обстановка в квартире, картины, хрусталь и так далее.

– А что, у нее своей семьи не было?

– Был муж, боевой генерал, но он недавно скончался. А детей они не имели. Евгения Великанова страшно любила племянника, - рассказывал Латынис.
– Правда, между ними одно время пробежала, как говорится, черная кошка. Понимаете, она терпеть не могла жену Александра.

– Так Великанов женат?

– Нет. Уже нет. Развелся года полтора назад, - ответил Ян Арнольдович.
– Но я продолжу о наследстве... Шестимесячный срок со дня смерти завещателя истек девятнадцатого октября.

– Понятно, - сказал следователь.
– И Александр мог вступить в наследование.

– Совершенно верно. Он прилетел из Таллинна двадцатого, тут же пошел в сберкассу и потребовал выдать все деньги, оставленные ему теткой. Но в сберкассе сказали, что для получения такой большой суммы нужно делать предварительный заказ. Что Великанов и сделал. В сберкассе его конечно же узнали. Только и говорили о нем... На следующий день Александр явился за наследством. Это все хорошо помнят, особенно кассирша, молоденькая такая, по-моему, страстная поклонница киноартиста. Во всяком случае, на ее рабочем месте пришпилена фотография Великанова. Ее удивило легкомыслие, с каким относился к деньгам Александр.

– В чем это выражалось?

– Побросал, говорит, в спортивную сумку - и через плечо...

– Погодите, погодите, - заволновался следователь.
– Кассирша случайно сумку не запомнила?

– Она все запомнила, - ответил майор.
– "Адидас".

– Отлично!
– вырвалось у Чикурова.

– Что, фирма имеет значение?

– Думаю, что да.
– Игорь Андреевич рассказал Латынису о находке водолаза.
– А если еще принять во внимание томик Достоевского с романом "Игрок", - поделился своей догадкой следователь, - то можно с уверенностью сказать, что сумка эта принадлежит Великанову.

– Но в сберкассе он положил в нее не пять, а почти пятьдесят тысяч, напомнил Ян Арнольдович.
– Где же остальные?

– Я бы тоже хотел знать это, - сказал Чикуров.
– Попробуйте выяснить, сколько Великанов прихватил с собой в Южноморск.

– Постараюсь, - откликнулся майор.
– Понимаете, живет он один. Никто не мог мне даже сказать, зачем Александр полетел в Южноморск, где там остановился и прочее.

– Ничего, - подбодрил майора следователь.
– За вчерашний день вы узнали об артисте немало. Еще что-нибудь есть?

– Пока все.

Чикуров поручил Латынису установить, не являлись ли Великанов и Варламов наркоманами, знакомы ли, может быть, связаны бизнесом на этой отраве. Заканчивая разговор, условились, что Ян Арнольдович перезвонит вечером.

Только Чикуров положил трубку - снова звонок. На этот раз следователь услышал голос капитана Жура.

– Когда прислать машину, Игорь Андреевич?
– спросил Жур.

– Зачем?
– поинтересовался следователь.
– Надо срочно встретиться?

– Ничего срочного. Просто спрашиваю, - растерянно ответил оперуполномоченный уголовного розыска.

– В половине десятого мы с Кичатовым будем в управлении, - сказал Игорь Андреевич, понимая, что начальство Жура не хочет ударить лицом в грязь перед москвичами.
– Насколько я знаю, тут рукой подать. Еще час в запасе.

Чикуров быстро умылся, побрился, позвонил Кичатову. Тот, оказывается, был давно на ногах, но не решался беспокоить коллегу.

Позавтракав на скорую руку, они отправились в горуправление внутренних дел. Игорь Андреевич рассказал о звонке Латыниса.

– Слава богу, хоть что-то прояснилось, - сказал подполковник, который тоже разделил мнение Чикурова о том, что сумка "Адидас" - великановская. И купюры только сотенные и пятидесятки, какие он взял в сберкассе.

– Я вот думаю, не они ли плавали в море, - задумчиво произнес следователь прокуратуры.
– У меня все не идет из головы, что Великанов получил больше сорока восьми тысяч.

– Вполне может быть, - согласился Кичатов.
– Водолаз обнаружил сумку в воде полуоткрытой.

День разгорался чистый, светлый, дымка тумана над морем таяла буквально на глазах. Игорю Андреевичу было непривычно шагать в пиджаке, без пальто. Но больше всего поражали запахи, в них вплетались ароматы незнакомой растительности и морские испарения.

Южноморск был сказочно красив. Но красота эта казалась неестественной, декоративной, искусственной, что ли...

Они подошли к горуправлению. Капитан Жур уже ждал московских следователей. Теперь Чикуров познакомился с ним лично и, не мешкая, приступил к совещанию.