Чтение онлайн

К часу дня я уже был на почтамте в компании моей несравненной Лавьен. Наши беседы пока следовали заурядным темам, и я лишь изредка упоминал, какие прелестные виды открываются с моста над речушкой Карнэ, и, судя по лицу Лавьен, мне получилось её заинтриговать.

Мне пришлось впервые соврать ей. Я сказал, что не написал письмо отцу, потому что мы с ним ценили живое общение – это наша традиция. Тем не менее, я взял письмо миссис Нотиннес у Лавьен и сам отнёс его на почтамт.

Я передал письмо и по возвращению мы поехали к мосту. По дороге я любовался внешностью своего ангела. Сегодня она была с распущенными волосами, от неё благоухало прелестными духами с мягкими нотками резеды, а сама она была одета в розовое платье, которое подчёркивало её светлый и целомудренный вид.

До западной части города мы добрались быстро, в нос сразу же ударили запахи выпечки местных пекарен и цветочных полей, приятно усиленные свежим воздухом солнечного дня, движимым лёгким, прохладным ветерком. Выйдя из экипажа, я первым же делом подал руку Лавьен и помог ей сойти на мостовую, ведущую прямиком к мосту над Карнэ. Лавьен меня поблагодарила, и, улыбнувшись друг другу, мы пошли вперед.

Я уже слышал журчание Карнэ, приятный и успокаивающий шум воды воспринимался сегодня как-то по-особому. Как обычно бывает в субботний день, уже десятки людей прогуливались по мосту, но, как и всегда, никто на моей памяти не останавливался послушать эти звуки природы, ритм первозданной жизни. Если кто и останавливался, то зачастую инициаторами выступали дамы, поражённые видом цветочных полей, но они видели лишь то, что невозможно было пропустить. Непревзойдённую же красоту этого места найти не так просто, чтобы её прочувствовать, нужно приложить большей усилий, чем просто смотреть.

Мы взошли на мост. Он начинался с небольшого подъёма и переходил в ровную дорожку с редкими камнями. Кладка моста была старинной, как и его борта, а сама конструкция арочной и, по-видимому, выстроенной очень давно. Узнать людей, которые впервые ступали на это сооружение было несложно – они делали это с опаской, боясь свалиться в реку вместе, с как им казалось, ненадёжным мостом. Но коренные жители ходили по нему без малейшего чувства страха. Да этот мост мог бы с лёгкостью выдержать несколько экипажей одновременно, если бы не был столь узок, но понять людей, впервые ступивших на мост, можно. Со стороны он напоминал груду камней, которые поместили над рекой придав ей арочную форму, оттого люди и воспринимали его ненадёжным сооружением. Однако для меня старинный вид моста лишь придавал ему надёжности, как и тайна его постройки. Никто из ныне живущих не знал, по крайней мере я так думаю, когда и кем он был построен, даже мой дед, который, как мне казалось, знал всё на этом свете. С пару лет назад я пытался это выяснить, но мои старания так и не увенчались успехом. Этот мост – памятник таинственности и настоящее достояние города, жаль, что толком никем не ценимое.

Обратив внимание на Лавьен, я заметил в её движениях недоверие к мосту. Это показалось мне забавным и весьма удачным стечением обстоятельств, я могу проявить свою внимательность к её переживаниям, а ещё показать себя как самый настоящий джентльмен. Я протянул руку и решил успокоить Лавьен.

– Не бойся, он надежный как моя рука.

Лавьен приняла предложение помощи.

– Если как твоя рука, то как я могу сомневаться?

Эти слова воодушевили меня. Я стал убеждаться, что моя симпатия оказалась взаимна, но я не мог двигаться дальше, не получив подтверждения словом, однако и напирать я не хотел. В нашем распоряжении ещё около трёх часов до того, как Лавьен заберет экипаж, а значит время у меня ещё есть.

– Не стоит и сомневаться. Я не дам тебе даже оступиться.

Лавьен улыбнулась мне и подошла ближе, пока мы не сошлись плечом к плечу. Теперь мы смело шли по мосту. Мне казалось, воздух вокруг меня пропитался уверенностью. Я гордо шагал по каменной кладке, приветствуя всех мимо проходящих людей, потому что впервые почувствовал себя по-настоящему счастливым человеком.

Мы дошли до центра моста, и я сказал Лавьен, что мы прибыли. Я подвёл её к левой стороне моста, с которой открывался вид на цветочные поля, а затем положил руки на каменный борт и попросил Лавьен повторить за мной. Она была удивлена моей просьбе, но без лишних вопросов сделала это.

– Что тебе напоминают вот эти цветочные поля?

Пока Лавьен рассматривала мириады цветов я был заворожён её профилем. Золотые волосы, подхваченные ветром, изящно колыхались, добавляя живости её лицу. Я стал чувствовать, что мы нечто единое, сейчас мы дополняли друг друга, мы проживали удивительные минуты, и я хотел бы, чтобы время застыло навечно и запечатлело наше единение.

– Мне кажется я вижу разноцветную колышущуюся волну на фоне неба. Так красиво, ветер словно играет с цветами, вон. – Лавьен показывала на левую часть полей и медленно двигала рукой вправо. – Прямо как волны, двигающиеся вдоль берега, это… будоражит.

– Согласен, действительно будоражит. А теперь прислушайся… Слышишь?

– Журчит вода.

– Хорошо, закрой глаза и представь, что так журчит не просто речушка, а целый океан, чья водная гладь полна красок цветов, какие ты видела на поле. Ветер ласкает твою кожу, а сама ты вдыхаешь волшебный аромат цветочного океана. И это всё для тебя. Здесь нет ни тревог, ни забот, ни притворства. Есть только ты и твой океан цветов, а вечером, когда солнце скроется за горизонтом, тебя встречают мерцающие россыпи звёзд и сияющая луна. Теперь сама природа заставляет блестеть мир вокруг, в каждой капле на каждом цветке сияет блеск росы. И всё это только для тебя… для нас.

– Для нас, – повторила Лавьен.

Я не раскрыл глаз, чтобы не дать Лавьен шанса обрушить мою фантазию. Она сказала то, что я так хотел услышать. Она разделила со мной этот волшебный мир. Наконец, насладившись моментом и открыв глаза, я увидел, как Лавьен продолжала пребывать в мире фантазий. Мне хотелось её вернуть, но как я мог прервать её прогулку к великолепному цветочному океану? Ведь кто как ни я знает, насколько эти иллюзии волшебны. Я готов был ждать столько, сколько потребуется. Когда она наконец открыла глаза и посмотрела на меня, я понял, что это лучшее время последовать совету Эдды и рассказать Лавьен мою любимую сказку из детства.

– А теперь посмотри вон туда, – я показал Лавьен вдаль, на высокую каменную колонну, что стояла на перекрёстке дорог, проходящих среди цветочных полей. – Видишь?

– Вижу, а что это?

– Как гласит легенда, это единственная уцелевшая колонна площади древнего города, в котором давным-давно жили самые уважаемые и великие люди.

Лавьен, не отрываясь, смотрела на колонну.

– Легенда?

– Ну… это не совсем легенда, это скорее сказка. Ты что-нибудь слышала про сгинувший Ириехам?

– Нет, в первый раз слышу. Что это?

Я не был удивлён, всё же, это моя сказка. Но теперь и Лавьен станет действительно моей, ведь я поделюсь с ней тайной, которая давно не имела двух хранителей.

– Когда я был маленьким, дедушка часто баловал меня сказками перед сном, и вот однажды он рассказал мне об Ириехаме. Никакая история не шла в сравнение с этой, с первого же ночи я влюбился в неё и в то же время боялся до слёз. Когда я подрос дедушка привёл меня на этот мост и показал эту колонну, потому что она единственный памятник сгинувшему Ириехаму, и в тот день я услышал легенду в последний раз. – Я повернулся к цветочному полю и принялся за повествование, которое отдавалось эхом в моей памяти, словно я рассказывал сказку самому себе.

Когда-то давно, здесь, среди цветочных полей, был возведен богатейший и благороднейший город Ириехам, окружённый высокими непреступными стенами. В центре города стоял замок, украшенный золотом и драгоценными камнями, а с крыши замка в самое небо устремлялся высокий шпиль, как знак самим богам – здесь стоит Ириехам. В этом городе жили влиятельные и благородные господа. Жили они в домах и особняках, не уступавших в красоте самому замку, и каждому жителю разрешалось иметь десять подданных, лично подобранных хозяином замка и правителем города. Его звали Герцогом. Он был знаменит своей щедростью, но познать её мог лишь тот, кому Герцог разрешал остаться жить в Ириехаме и присягнуть ему на верность. Многие мечтали остаться здесь, но лишь немногим удавалось побывать в городе хотя бы в качестве гостей, а простолюдинам же и вовсе воспрещалось пересекать границу города и осквернять Ириехам своим присутствием, принося с собой нищету, порочность и болезни.