Чтение онлайн

Но ты освободил меня…

И она снова смеётся.

А потом ему казалось, что он видит Летицию, как она плачет, и платье у неё в крови. В его крови. И она просит не оставлять её. Он видит пристань и толпу людей, и себя, лежащего у неё на руках.

— Летти… Летти…

Он звал её…

Метался на кровати в бреду и звал. И она услышала. И пришла. Она была с ним всю ночь. Сидела рядом в изголовье, прикладывая ко лбу прохладную ладонь. Держала его за руку…

— Ты любишь меня? Скажи… Это не притяжение, слышишь? Это — настоящее…

А она держала его за руку, не давая уйти туда, где бирюзовые огни и гулко стучат барабаны.

— Я тебя не отпущу, Эдгар…

Ему казалось, прошла целая вечность, а может, это было только мгновенье. Но когда он открыл глаза, то увидел не прекрасную Летицию у изголовья. Над ним нависало остроносое лицо Шарля со щёткой рыжеватых усов.

— Аллилуйя! Очнулся-таки! Ну ты и крепкий, зараза! — воскликнул дядя и рявкнул в коридор, призывая кого-нибудь подняться.

Прибежала служанка и дала Эдгару воды. Вокруг поднялась суета. Появилась Эветт и всё плакала, прижимая к уголкам глаз платочек, но её причитания совсем не трогали Эдгара. Вспомнилось вдруг всё, что произошло на пристани, и слова Филиппа Бернара о том, как он оказался там.

Спасибо, мама, за такую заботу… Но... С меня достаточно.

Он закрыл глаза и пробормотал:

— Потом… Всё потом.

И Шарль вытолкал всех, закрыв за ними дверь.

— Сколько я уже так лежу? — тихо спросил Эдгар, когда толпа причитающих женщин удалилась.

— Вторую неделю. Мы думали, ты не выберешься. Доктор вообще руками разводил, сказал, что ты не выживешь. Но ты крепкий! Бредил, конечно, в лихорадке. Говорил разное…

— И что говорил?

— Ну, сказал же, разное. Нёс что-то про ритуал и жреца. В любви вот мне признавался, — усмехнулся Шарль, покрутив ус, и видно было, что он смущён. — Ну и спрашивал ещё, люблю ли я тебя.

Эдгар слабо улыбнулся.

— А что тут… вообще? Какие новости?

— Уж не знаю, как тебе это сказать, — Шарль крякнул в кулак, то ли покашлял, то ли с духом собрался, — но новости, в основном, плохие. Первая новость в том, что… кхм, Флёр вышла замуж. Так что теперь она Дюран.

— Вы что, женили меня на смертном одре? — тихо спросил Эдгар, чувствуя, как боль кольнула в сердце.

— Нет! Что ты! — отмахнулся Шарль. — Флёр теперь жена Грегуара.

— Что? — удивился Эдгар.

Вот уж до чего странно — вернуться с другой стороны. Всё теперь кажется нереальным. И слова Шарля прозвучали каким-то бредом сумасшедшего.

— Ты же сам велел мне тут со всем разобраться, — дядя засунул руки в карманы, и его лицо стало хмурым. — Ну так вот я и разобрался. А что мне оставалось? Потому что Томми Барренс, мать его, сбежал!

— Как сбежал? — Эдгар скомкал пальцами край простыни.

Это был удар. Его надежда на то, чтобы прижать Фрессонов к ногтю, рухнула.

— Да знал бы! В этой суматохе, тут так всё завертелось, что как уж он улизнул и кто ему помог — не знаю. В доме были гости… Похоже, что кто-то его выпустил.

Шарль развёл руками, словно извиняясь. Эдгар закрыл глаза, помолчал некоторое время, собираясь с силами, а потом спросил:

— А что Флёр? Выходит, недолго горевала?

— Ну… ты, конечно, будешь ругаться, но в тот момент я решил, что тебе так и так с ней не жить, — Шарль плеснул в стакан рома и, отхлебнув, подошёл к окну, — если ты не помрёшь, то понятно же, что с Флёр ты всё одно жить не станешь, только загонишь себя в болото. А то и снова её бросишь. Ты же в то утро совершенно безумный был. И после того, как этот сучёныш сбежал, я понял, что всем нам крышка. Короче, пока ты тут при смерти лежал, я уж решил выкручиваться, как умею. Подговорил доктора… Эта скотина, кстати, взял двадцать экю, сожри его аллигатор!

— Доктора? Зачем?

— А чтобы он Лавалям сказал, что всё, ты не жилец.

— И зачем это? — удивился Эдгар.

Дядя Шарль, похоже, совсем выжил из ума!

— А вот знаешь, ты скажешь, что Шарль — старый дурак, но вот не пропьёшь ведь охотничье чутьё, племяш! — Шарль с шумом пододвинул стул, сел у изголовья и произнёс тихо: — Я как увидел их рожи, кода тебя Рене привёз, так сразу у меня и закрались подозрения… что-то тут нечисто. Уж как они переглядывались! Вот бывает: подцепишь аллигатора удавкой, тянешь-тянешь, оседлаешь уже, а он раз — вывернется и выскользнет! Да ещё и тебя в грязь опрокинет. Вот и у них на рожах это было написано. Хоть бы чутка расстроились на твой счёт. Так нет же, они так вели себя, будто ты не помираешь тут, а просто рыбка с крючка сорвалась. Я и подумал: какой-то в этом всём подвох. Не так-то ты и нужен Флёр, раз уж она и слезинки не проронила. А уж когда ко мне с вопросами подошёл старый пень — Жак Лаваль — да начал выведывать, кто наследует тут, что да как, да кто управлять будет, если ты помрёшь, я и вовсе насторожился. И так он этим делом интересовался, что даже тугодум бы смекнул, что дело тёмное. Ну и, если вспомнить, что Огюста убили по указке Фрессонов, а старый Жак Лаваль и Рауль Фрессон состоят в правлении банка… — Шарль оглянулся на дверь и добавил ещё тише: — Ну я возьми и скажи, что всё наследует Грегуар, и что ты на него даже завещание составил. Мне-то дураку, знаешь, дурака играть в самую масть, у меня-то по роже не поймёшь, до чего я тут дотумкал. Вот старый пень-то и не стал юлить. Первым делом уточнил: не женат ли Грегуар? Мало ли, он парень бедовый, вдруг у него какая шлюха с Эспаланда Руж в жёнах. Смекаешь? Ну я и подумал — а чего бы не пристроить парня-то? И сам взял да и ляпнул, что хочу сына отправить на заработки в Пасенду, на перегон скота. Дела, мол, тут из рук вон плохи, а плантацию, в таком разе, отдам — под займ — торговцу с верховий и сам к нему наймусь управляющим. И сказал, что всё решаю быстро, нечего тут и тянуть. Сбрехал, понятное дело, что в голову пришло, а Жак Лаваль как услышал это, так в лице переменился, будто ежа сожрал. И давай меня обхаживать — стоит ли торопиться? Да раз такое дело, чего бы не женить моего Грегуара на невесте с приданым и решить проблемы, а он похлопочет об обеспечении перед банком… А то уж второй раз у Флёр всё срывается, про бедную девочку и так болтать будут лишнего, и он, как отец… и разливался дальше соловьём. Вот так я и взял старого пня за горло — давай, говорю, чего тянуть? А он и согласился, да тут же по рукам и ударили, — Шарль откинулся на спинку стула и, скрестив руки на груди, добавил: — Видишь, как? Я-то грешным делом думал, что это Флёр от тебя без ума. А, выходит, без ума-то не Флёр, а старый Жак. И не от тебя, а от наследника поместья, плевать от какого. Но поместью-то нашему со всеми долгами красная цена в полэкю за туас. Так чего он вцепился в нас, как чёрт в грешную душу? Вот теперь Флёр — жена Грегуара, и все думают, что ты не сегодня-завтра Богу душу отдашь. А я всё жду, когда же карты откроются и станет понятно, для чего весь этот маскарад.

— Помоги-ка мне сесть, — Эдгар попытался приподняться.

— Может, это… рано тебе ещё?

— Не рано, належался уже. Так это все плохие новости?

— Смотрю, ты будто даже и не расстроен, — хитро прищурился Шарль.

И в этот момент Эдгар подумал, что его дядя далеко не такой дурак, каким хочет казаться.

— Есть чутка и хороших, — Шарль встал, открыл ставни, впуская в комнату дневной свет, — гадёныша Филиппа Бернара взяли под стражу, будет суд. Слыхал я, что Готье рвёт и мечет. Так что тебе надо поправляться быстрей, а то отмажет своего сыночка паршивый адвокатишко.

— А… Летиция? Что с ней?

— Да нормально всё с ней. С пристани её Рене из рук в руки вручил старому пирату. Тот, кстати, вовремя подъехал, да не будь дураком, явился с пистолетом и своими головорезами. Они-то Филиппа и связали. И что смешно — считай, дед своего внука полиции сдал. А я думаю — и поделом. Им обоим. Ну, и тебе ещё письмо пришло вчера, вот держи, уж не знаю, плохое или хорошее, — он вынул из кармана изрядно мятый конверт и помог племяннику сесть на подушках повыше.

Письмо было от Бенье. Даже не письмо, а краткая записка, запечатанная в плотный конверт из серой бумаги, скреплённый большой сургучной печатью.

«Доброго дня, мсье Дюран! По вашему заданию я нашёл всю интересующую вас информацию насчет вашего отца и мсье Тревилье из Реюньона. В письме излагать не буду, но это довольно любопытно и не терпит отлагательств. Надеюсь увидеть вас в Альбервилле в самое ближайшее время. Это важно. Бенье».

Эдгар отложил бумагу и, собрав все силы, спустил ноги с кровати.

— Мне нужно в Альбервилль, и как можно скорее.

Но к Бенье он смог попасть лишь спустя несколько дней — слишком много сил потерял и, как бы ни пытался заставить себя, первый день едва мог спуститься с лестницы вниз. И только на второй день вышел на улицу, чтобы посидеть в кресле под тамариндовыми деревьями.

Атмосфера в доме была тяжёлой. Флёр Лаваль, а теперь уже Дюран, переехала жить к мужу, и хоть Эветт и старалась всеми силами изображать семейную идиллию, но по лицу новоиспечённой мадам Дюран было видно, как она бесится от осознания того, что вместо обещанного туза выдернула из колоды шестёрку. И когда, вопреки всем обещаниям Шарля о скорой кончине племянника, Эдгар появился хоть и бледный, как привидение, но живой, на Флёр лица не было… от злости. Будь её воля, она, кажется, придушила бы Эдгара собственными руками.