Черная Жемчужина
Шрифт:
Вернувшись в дом Лаладж, Кэйла снова зажгла свечу и вызвала Сана Хан. Однако теперь ее целью была не Лаладж, а Альяда. Используя алтарь, кинжал, которым, по мнению жителей, убила себя колдунья, и перемазанную в звериной крови статуэтки Шантарес, Кэйла создала энергетический шлейф. И не удивилась, когда дверь дома, к которому привел ее след, открыла Альяда.
— Вы убили ее? — воскликнула она.
Свечу в руках Кэйлы Альяда явно восприняла как часть некоего ритуала по изгнанию духа. Глаза ее горели надеждой, былая опустошенность покинула лицо. Кэйла смотрела на Альяду, и видела перед собой убийцу. А за ее спиной, похоже, стоял виновник разыгравшейся трагедии — темноволосый высокий мужчина с мужественным лицом. Слова невесты заставили его побледнеть.
Кэйла пыталась понять его, но не понимала. Да, Лаладж мертва, но если он так любил ее, то почему остался с Альядой? Или Лаладж принимала желаемое за действительное, и сила его любви к ней была не так уж и велика? И все же на его лице застыла печать горя и утраты — потухший взгляд, тень на лице, казалось, разучившимся улыбаться.
— Нет, это ты ее убила, — хрипло сказала Эйна. — И теперь она ждет не дождется, когда сможет прийти за тобой.
Альяда отступила на шаг, инстинктивно хватаясь за кулон, висящий на шее — круглый медальон со странными знаками.
— Бессмысленно отпираться, — предупреждая ее слова, обронила Кэйла. — Следы, оставленные на крови, внутренностях и кинжале, которым убили Лаладж, привели нас сюда.
— Я… не хотела… — едва шевеля губами, прошептала она.
На Бейда было больно смотреть.
— Ты… Так это ты! Ты так убивалась по Лаладж, что заставила меня поверить, будто она и в самом деле была тебе дорога! Как дорога была мне…
На лицо Альяды вернулись краски. Глаза зло сверкали.
— Я знала все о вас двоих, знала с самого начала. Бейд, она же просто околдовала тебя! Она тебя приворожила! Я сделала это ради нас, потому что Лаладж хотела нас разлучить!
Она бросилась к жениху, но он грубо ее оттолкнул.
— Я не был околдован. Я по-настоящему ее любил, — безжизненно сказал Бейд.
Альяда заплакала, заламывая руки.
— Я только хотела, чтобы Лаладж выгнали из города, я не думала… что все закончится так.
— Ты безумна! Это ты убедила город в том, что она — темная колдунья, ты виновата в том, что последние месяцы ее жизни превратились в кошмар!
— Я просто думала, что она околдовала тебя!
— И поэтому ты ее убила?
— Я не хотела ее убивать! Я пришла к ней, велела уезжать из города — знала, что, благодаря кулону, она мне вреда причинить не сможет. Но я не думала, что все так повернется! Мы поссорились, я вышла из себя. Не помню, как ее толкнула. Она ударилась о столик — это была случайность! Я испугалась… мне ничего не оставалось делать…
— И ты резала ее вены, когда она уже была мертва… — Глаза Бейда сверкали холодной яростью, на скулах играли желваки.
— Сейчас, став пе-нангглан, Лаладж очень сильна, — вмешалась Кэйла в разворачивающуюся драму. — Она будет убивать, пока не заполучит то, чего больше всего жаждет — своего убийцу. Лаладж не может добраться до вас, пока на вашей шее висит родовой кулон. И, боюсь, что у нас нет выбора.
Возможно, Кэйла бы колебалась, если бы трагедия заключалась лишь в том, что Альяда случайно, из слепой ревности, убила Лаладж. Но то, что она сделала потом… Как резала ей руки, как рисовала на стене надписи призыва Шантарес, как потрошила несчастное животное, выкладывая его внутренности на алтарь для жертвоприношений… Все это не укладывалось у нее в голове. Нет, Альяда не чувствовала себя виноватой. Ее вел лишь страх быть пойманной на убийстве.
Альяда вскрикнула, сжимая кулон в ладони так крепко, что побелели костяшки пальцев. Лицо ее исказилось страхом.
— Ты не можешь, я же знаю… Ты — белая колдунья, тебе нельзя убивать.
— Тебя никто из нас и не убьет, — сказал Бейд за ее спиной.
Обеими руками взялся за цепочку и, с легкостью преодолев сопротивление Альяды, тянущей кулон на себя, разорвал. Поймав взгляд Бейда, Кэйла кивнула ему. Он понял ее с полувзгляда и подбросил цепочку в воздух.
Кэйла протянула руку, сделала едва уловимое движение… и родовой кулон Альяды охватило белое пламя. Она застонала от отчаяния, глядя на осыпающиеся на пол хлопья белого пепла — все, что осталось от ее амулета. Кэйла знала, что этим обрекает ее на смерть, и отдавала себе отчет в том, что делает. Альяда — убийца, и она не достойна жить, если из-за нее умрут невиновные. Это суд, вершить которой предстоит погибшей Лаладж.
В тот же миг показалась пе-нангглан. Она появилась из ниоткуда, просто возникла из воздуха. Пролетела мимо Бейда, лишь на несколько мгновений задержавшись рядом с ним. Он, обычный человек, не мог видеть ту, что дарила ему сейчас нежный и любящий взгляд.
Когда Лаладж оказалась рядом с Альядом, ее лицо разом переменилось, исказилось яростью и ненавистью, не знающей границ. Она схватила свою убийцу за волосы и опрокинула навзничь. Потащила за собой, как тряпичную куклу, тогда как ее собственные ноги даже не касались земли.
— Что происходит? — кричала Альяда. — Лаладж, это ты? Лаладж, прошу тебя…
Бейд схватился за виски, похоже, едва удерживаясь от того, чтобы не закрыть уши ладонями, отрезая от себя вопли бывшей невесты. На его лице была написана мука, но он не пытался помочь Альяде. Лаладж протащила ее через порог дома, и дверь с силой захлопнулась, словно потревоженная ураганом. Крики Альяды смолкли.
— Оставьте меня, — едва слышно прошептал Бейд.
Пожав плечами, Кэйла направилась к двери. Как бы то ни было, он позволил своей любимой увести его невесту. Быть может, будь он с самого начала честен, всего этого бы не произошло.
Расцветал закат — алые линии расчерчивали стремительно темнеющее небо. Казалось, сама природа напоминала о кровавой жертве, которую Кэйле пришлось принести. Жестоком обмене — жизнь Альяды на жизнь других. Порицала она или же считала сделку с Лаладж справедливой, а смерть Альяды — неизбежной? Сколько Кэйла не вглядывалась в закатное небо, ответ ей получить не удалось.
Лаладж сдержала свое слово. Напуганные и измученные, но все же живые, горожане вернулись в родную Сайтею. А для Кэйлы с Джеральдом настало время ее покидать.
Глава тридцать третья. Ангел, сошедший с небес
По пути до Вирхора им пришлось столкнуться с еще одним оскверненным. Больше всего на свете Кэйла боялась, что не сможет его спасти. После истории с Лаладж и Альядой это оказалось бы слишком для нее. Она еще не успела привыкнуть к тому, что роль спасительницы, белой колдуньи, вдруг тесно переплелась с ролью «карающей длани». Вела долгие беседы с Амерей (реплики в которых ей одной и принадлежали), надеясь, что Несущая Свет от нее не отвернется. Ей еще нужна была сила, чтобы уничтожить Скверну. Чтобы понять, кто ее сотворил.