Черная зима
Шрифт:
«Удружила нам эта дрянь, ничего не скажешь», — мысленно проворчал Страд, вспоминая, что вращающийся конус сделал с корлунгом.
Теперь нужно было искать еще одного мертвого обитателя топей. И вскоре Ари заметил, как мимо клочка суши, на котором они со Страдом остановились, что-то плывет. Приглядевшись, Страд увидел, что это мантара, разорванная едва ли не надвое.
Та проскользила возле островка и отправилась дальше. Подождав немного, убедившись, что поблизости нет опасностей, Страд и Ари отправились за мертвой мантарой.
Она вела их больше двух часов, то ускоряясь, то практически останавливаясь. За это время Страду и Ари пришлось четырежды вступать в бой с обитателями Жадных болот — цепунами, живыми мантарами, стаей из пяти кваггов и даже молодым корлунгом. Скоп, к счастью, больше не напоминал о себе, встреч со стрекальщиками тоже удавалось избегать, хотя Страд никак не мог отделаться от мысли, что очередной невидимый хищник поджидает где-то поблизости.
Чем больше углублялись в топи, тем чаще малорослик оставлял метки в виде надломленных ветвей. Страд видел, что спутник, несмотря на энтузиазм, все больше поддается волнению, и от этого обострялись его собственные чувства.
«Мы прошли уже немало, — все чаще думал Страд. — Значит, Остров Поедателя плоти может показаться впереди в любую минуту».
От мысли, что деревья вот-вот расступятся, открывая взору клочок суши, поросший странного вида цветами и укутанный зеленым туманом, по коже пробегал мороз. Над болотом опять бушевала гроза, царящий в топях полумрак то и дело озарялся вспышками молний, на которые почти тут же отвечали рокочущие раскаты грома. Страду казалось, что топи как будто чувствуют двоих чужаков, решивших отправиться туда, куда заходить вовсе не следует, и используют ненастье как предупреждение. Он понимал: подобные предположения глупы, но ничего не мог с собой поделать.
«А что будет, когда топи решат перейти от предупреждений к сопротивлению?» — задался Страд нелепым, но жутким вопросом.
Ответа он найти не мог, и от этого стало еще страшнее.
С неба обрушился очередной раскат грома — настолько сильный, что все вокруг словно содрогнулось. От неожиданности Страд вжал голову в плечи. Небо продолжало реветь, и потому он не сразу понял, что слышит кое-что еще…
Рык — и тоже сверху.
В груди полыхнул испуг. Страд задрал голову.
Огромная многолапая туша сорвалась с ветвей и полетела прямо на него.
Глава 24
Боль уходила. Слабость таяла. Оннэрб был потрясен и счастлив. А еще чувствовал ярость — ту самую, которую не ощущал уже бесконечно долгие годы. Опальный маг радовался ей как старому другу, поскольку понимал: где ярость, там и силы.
Как только третий пришелец из Червоточины закончил делиться с опальным магом его прошлым и тот пришел в себя, то обнаружил несколько интересных моментов.
Во-первых, едва жало выскользнуло из развороченного неба Оннэрба, рана затянулась буквально за секунды. И чародею понадобилось всего лишь захотеть, чтобы это произошло.
Во-вторых, он обнаружил, что может увидеть все, что происходит за стенами его жилища. Оннэрб видел столб-сигнальщик, на верхушке которого рвались с цепей крылуны, отряд из мага и двоих стражников, шедших по противоположной стороне улицы, тысячи снежинок, что падали с белого полотна неба.
В-третьих, он начал чувствовать людской страх, поселившийся в каждом уголке Баумары. И страх этот множил силы Оннэрба.
И, наконец, в-четвертых, опальный маг сам стал вместилищем той силы, что давала жизнь Червоточине. Его истощенная фигура едва заметно сочилась черным дымом с запахом гари, а янтарные радужки беспрерывно светились — Оннэрб не видел этого, поскольку поблизости не было зеркала, но чувствовал.
На последнего пришельца из Червоточины он посмотрел с отеческой любовью.
«Я понял, кем являюсь, — подумал он и открыл рот. Длинный язык с жалом на конце уже тянулся к нему. — Осталось понять, что делать дальше. Думаю, собственный план, позабытый на долгие годы, весьма меня впечатлит…»
Страд понятия не имел, сколько времени прошло, прежде чем он очнулся. С гудящей головой, взором, перед которым все двоилось, насквозь промокший и поливаемый так и не ослабшим дождем. Судя по тому, что начинало смеркаться, он пролежал без сознания не меньше часа. Хотя в такое ненастье толком не поймешь — опустились ли на болота сумерки или всему виной лишь сгустившиеся тучи.
Он прекрасно помнил, что случилось, и содрогнулся, когда перед мысленным взором возникла летящая с ветки многолапая туша.
«Тварь летела прямо на меня, — подумал Страд, вставая на колени. — И ударила, отчего я потерял сознание».
То, что неизвестный обитатель топей ограничился только этим, казалось настоящим чудом. Страд прекрасно понимал, что оказался там, где каждый ест каждого, кто послабее.
— Невероятное везение, — пробормотал он, понимая, что пора вставать, но пока не находя сил. — Ари?
Оглядевшись, Страд обнаружил, что поблизости хигнаура нет.
Стало страшно.
«Возможно, он просто отошел, — страх подтолкнул, и Страд поднялся, опираясь рукой о дерево. — Ари ведь знает о болотах гораздо больше меня. Все это время он наверняка пытался привести меня в чувство. А когда не добился успеха, отправился на поиски какой-нибудь целебной травы, или ягод, или еще чего-то…»
Он понимал, что такие мысли — всего лишь попытка успокоить самого себя. И оглядевшись, понял, что попытка была напрасной.
Земля местами оказалась словно вскопана, повсюду валялись пучки вырванной с корнем травы, а ближайший куст выглядел так, будто по нему прокатилась каменная глыба. Все намекало на то, что пока Страд лежал без сознания, здесь состоялась битва.
«Ари нет, — Страд, наконец, решился признаться себе в главном. — Та тварь… Она убила его, а потом…»
Он не знал, что было потом. Возможно, чудовище сожрало малорослика. Возможно, куда-то утащило. Или же просто бросило в воду, а сила Острова Поедателя плоти сейчас ведет тело хигнаура.
«Все это неважно, — Страд опустился на колени, глядя в никуда. Над головой опять загрохотало, но теперь он не обратил на голос стихии ни малейшего внимания. — Ари больше нет…»
Жалость и чувство вины накинулись с не меньшей яростью, чем ливень исхлестывал потоками воды все вокруг. Горечь сдавила горло, но Страд обнаружил, что не может заплакать. Вместо него плакало небо, а он сидел и тупо смотрел перед собой. Мокрый, бледный, не обращающий внимания ни на голод, ни на холод, ни на тяжесть в голове и слабость во всем теле.