Чтение онлайн

В панике я вцепилась в его запястье рукой. Он обернулся, глаза удивленно расширились.

Его кожа была теплой под манжетой рубашки, казалось, что время остановилось.

– Кэти, - прошептала Юки. Рот Танаки приоткрылся. Думаю, не стоило хватать кого-то в Японии. Я снова привлекла к себе внимание, но было поздно отступать.

Я чувствовала мягкость его кожи и не знала, что делать дальше, чем я вообще думала.

– Ои, - сказал раздраженно Обесцвеченный. Весь двор смотрел на меня. Опять. Томохиро посмотрел на меня, покраснев, его глаза расширились и сияли. Он даже выглядел немного испуганным. Я разжала пальцы и отпустила его запястье.

– Я…

– Держись от меня подальше, - сказал Томохиро, но его голос дрожал, щеки пылали, когда он отворачивался. Я опустила взгляд на руки.

Держись от меня подальше.

Разве я не так хотела поступить?

И тут я увидела, что подушечки моих пальцев покрыты чернилами.

Я закричала и вытерла их о джинсы. Но когда я подняла ладони, чернила пропали. На джинсах тоже не было следов.

– Кэти, - Юки выглядела обеспокоенной, она схватила меня за руку и повела прочь оттуда. – Идем, ладно?

Я последовала за ней, но мыслями была далеко.

Я ненавидела себя за жар, что прошел сквозь тело, когда я думала о тепле его запястья под моими пальцами. Я пыталась отбросить эту чувства, как сделала с Танакй, но как только я думала, что избавилась от них, как чувства проникали в мои мысли, как черные и вязкие чернила.

Я шла безмолвно по парку Сунпу, Юки обхватывала меня руко й.

– Не волнуйся, - сказала она. – Не сказать, чтобы все видели. То есть… эм…

– Ты в порядке? – сказал Танака.

– Не знаю, - отозвалась я. – Мне не понравилось, как он с тобой разговаривал. Он сказал, что друг тебе, а потом разозлился, когда ты заговорил о каллиграфии. Показалось, что он что-то скрывает. Порой он выглядит разозленным, а потом обеспокоенным или таинственным. Я не понимаю этого, я хочу знать, что происходит.

– Кэти, - сказала Юки, сжимая мою руку. – Юу такой и есть. Я говорила с второклассниками, он таким вспыльчивым и есть.

– Верно, - сказал Танака. – Он любит свой мир. Сестра говорила, что он постоянно куда-то исчезает, как одиночка, не так ли? Знаю, он холоден, но не принимай этой на свой счет.

Исчезает куда-то? Значит, он в чем-то замешан.

Юки выхватила телефон и проверила время.

– Слушайте, мне пора идти. Меня выгонят из кружка, если я опять опоздаю. Увидимся позже, ладно?

Мы помахали ей, и она ушла вперед.

– Танака, - тихо сказала я, пока мы шли.

– Хмм? – он склонил голову на бок.

– Почему Юу бросил кружок каллиграфии?

– А? О, - сказал Танака, выглядя немного смущенным. Может, я задела больное место. – Он постоянно влезал в драки, сенсей предупредил, что ему придется уйти, если он так и дальше продолжит.

– И его выгнали.

Танака покачал головой.

– Он долгое время держал себя в руках. На носу было важное событие – зимняя выставка. Томо-кун старался нарисовать что-то особое. Он выбрал кандзи «меч», его рисунок должен был стать основным в нашей выставке. В общем, он много тренировался, а потом решился нарисовать тот, что можно будет выставить.

– И?

– Он как-то порезался. На столе могла быть заноза или еще что-то. Порез был глубоким, он облил кровью холст. И вся его тяжелая работа была уничтожена.

Я поежилась, представляя, как Юу Томохиро погрузился в создание произведения искусство. Это не очень-то вязалось с его грубым образом.

– И потому он ушел?

– Когда я пришел в класс искусств на следующий день, его холст был изорван. И я помню, как чернила капали в мусорное ведро.

Я остановилась.

– Чернила капали…

Танака кивнул.

– Он использовал много красителя. Они были очень вязкие. Я помню, как странно это выглядел, словно на масле блестела пыль. И он не вернулся больше в клуб каллиграфии. И сменил школу.

– Сменил? Это не слишком радикально?

Танака рассмеялся.

– Много было причин, - сказал он.

Чернила, что капали неестественным путем, в которых сверкала пыль. Танака тоже видел нечто странное.

– Но в кандзи лишь несколько мазков. Если он так талантлив, почему нельзя было начать заново?

– Я тоже так думал. Но после этого он чаще начал вступать в драки. Когда я спросил его, что происходит, он сказал, что отец заставил его уйти. Конечно, он не хотел признавать, что просто сдался. Может, испорченный рисунок стал для него последней каплей.