Чёрно-белый человек
Шрифт:
Пообедав, перебрались в музей деревянного зодчества, там еще побродили-поглазели часа три, умотались уже вусмерть, даже Виктор. Вернулись в отель абсолютно счастливые, поужинали и сразу завалились спать. Утром не спеша позавтракали, сходили за сувенирами и поехали домой. Ехали не торопясь в правом ряду, можно даже сказать — тащились. Смаковали вчерашние впечатления, строили планы на следующую вылазку. Напрягаться, кого-то обгонять, тщательно следить за дорогой совершенно не хотелось. Вдруг Виктор в левом боковом зеркале заметил постоянно моргающую дальним светом машину и поморщился.
— Ты чего, — спросила Маша.
— Да чудик какой-то обморгался сзади, торопится видать сильно.
В этот момент с ними поравнялся черный Porsche 911, оглушив их жуткой попсой из открытых окон. Парень за рулём и девица рядом с ним умудрялись при этом ещё ржать и целоваться одновременно.
— Вот ведь придурок, — раздраженно прокомментировал Виктор.
Рыкнув спортивным глушителем, Порш поморгал снова, посигналил и, не дожидаясь, когда ему уступят дорогу, вильнул в их ряд. От неожиданности Руденко ударил по тормозам, хотя необходимости в этом и не было — скорость у них была заметно ниже, а дистанция до впереди идущей машины была приличная.
— Это не придурок, а просто засранец какой-то, — процедила сквозь слёзы Машенька, которая при торможении то ли прищемила, то ли сильно стукнула палец, не вовремя решив поправить ремень безопасности.
Виктор удивленно посмотрел на племянницу. Раньше ему от неё подобных определений слышать не приходилось.
— Сильно ушиблась?
— Да ничего, до Москвы пройдет, — шмыгнув носом, ответила девочка, — Торопится он! Поспешность нужна только при ловле блох и при поносе, как известно.
Он снова, с ещё большим удивлением, покосился на Машу, увидел катящуюся по щеке слезинку и разозлился по-настоящему. ««Вот ведь действительно засранец! Чтоб ты обосрался в спешке-то!»» — ругался про себя Виктор, скрипя зубами.
Не прошло и полминуты, как скорость потока резко упала.
— Не иначе, как этот идиот аварию где-то устроил. Или он, или из-за него. Теперь тащиться сто лет будем, — пробурчал Руденко.
— Ой, нет! Смотри! Смотри! — вдруг захихикала девочка. — И правда засранцем оказался!
В нескольких метрах перед ними показался остановившийся Порш. Обе двери были открыты нараспашку, а прямо около машины со спущенными штанами на корточках сидел парень. Девица же, стоя поодаль, материлась на всю округу, не забывая при этом снимать пикантную сцену на телефон.
Маша продолжала потихоньку подхихикивать, а Виктор еле сдерживался, чтобы не заржать во весь голос. «Вот ведь какой из меня удивительный супермен получается. — потешался он над собой и над обделавшимся лихачом. — Испугать не испугал дурака, а опростаться заставил. Ну и поделом ему. В другой раз, глядишь, и поаккуратнее ездить будет. Охоту что ли на таких отморозков устроить? Только получится ли у меня рассердиться в нужный момент? Пока как-то всё спонтанно получалось… Ладно, попробую!»
За следующие три недели Руденко ещё четыре раза «выходил на охоту». Собирался долго, постоянно откладывал, сомневался: «Стоит?», «Не стоит?», «Чего ради?». Наконец решился, уговорив себя тем, что надо «потренироваться», вдруг в чём серьёзном такая вещь пригодится, а опыта «использования» — с гулькин нос.
Никуда за город не выезжал, только по дороге с работы делал приличный крюк, трижды проезжая почти по всему Кутузовскому проспекту и один раз по Ленинскому. «Охота» удалась. Первые два раза под его горячую руку или, точнее говоря, под злой язык, попались две BMW X6, в третий — снова Porsche, а вот в последний — какой-то супер-наглый мужик на Газели, подрезавший его на скорости явно под сотню. Каждый случай был похож на тот, свидетелями которого они были с Машей, каждый раз около остановившихся посреди улицы машин останавливались гаишники или ДПС-ники, выясняли в чём дело и, скорее всего, составляли протоколы, поскольку, как можно сказать забегая чуть вперёд, информация просочилась далеко за пределы полицейской епархии.
Но если первые три раза Виктор испытывал раздражение от возникновения ситуации, которое сменялось злорадным удовлетворением от наблюдения результатов, то последний случай его немного напугал. И не оттого, что пожалел борзого водилу, а оттого, что тот чуть не врезался во впереди идущую машину. Видимо от неожиданности вместо тормоза нажал на газ.
«Нет, надо заканчивать с такой «охотой». Так и до беды недалеко. Да и мелко это как-то. Даже не мелко, а мелочно.» — с грустью думал Руденко. — «Ну заставлю я ещё несколько отморозков испытать несколько крайне неприятных минут, а дальше-то что? Каждый день охотиться я не могу. Да и не хочу уже, если честно. Потому как результат, скорее всего, будет никакой. Они же спишут свои внезапные жестокие расстройства просто на то, что съели что-то несвежее».
Если бы Виктор знал, к чему приведет его «охота», он бы сто раз подумал, прежде, чем решиться на неё. Через пару дней после последнего происшествия в Фейсбуке и во ВКонтакте стали в большом количестве появляться перепосты из двух групп, в которых кучковались любители мистики. Горячие почитатели всего мало-мальски необычного с одной стороны горячо одобряли факты наказания распоясавшихся молодчиков за неподобающее поведение на дорогах, а с другой — выражали нешуточную обеспокоенность проявлениями «вселенского зла» (как они это почему-то называли) и призывали бросить все силы правоохранительных органов на пресечение действий Сатаны или его приспешников. Потому что никак по-другому объяснить внезапные жестокие приступы «медвежьей болезни» невозможно. Так считали авторы этих скандальных сообщений. «Если же наши доблестные правоохранители не почешутся», писали они, — «мы оставляем за собой право на самостоятельные действия. Кто такие «мы» и каким именно образом предполагалось эти самые действия пресекать, естественно, никто не говорил. Откуда взялась информация обо всех инцидентах, да ещё и с подробностями, ни по горячим следам, ни много позже так никто и не узнал, однако камень в воду был брошен, круги от него разошлись и докатились аж до Петровки 38. Ну, то есть, всем было понятно, что информация взялась из протоколов, но конкретного «виновника» так и не нашли.
ГЛАВА 4
Лейтенант Арсентьев Алексей Александрович попал в Главное Управление МВД России по городу Москве по протекции. Правда, сам он считал, что — исключительно благодаря своим выдающимся аналитическим способностям. Алексей действительно обладал аналитическим складом ума, но, надо признать, на полную катушку использовал свой могучий мыслительный аппарат только в одном направлении. А именно — в вычислении того, удастся ли, и насколько быстро, затащить в койку очередную барышню, с которой только что познакомился. Он действительно умел так виртуозно забалтывать девушек, что они выкладывали ему не только свои предпочтения и ближайшие планы, но даже самые сокровенные сердечные тайны. Барышни млели от куртуазного обращения и готовы были на многое. Не все, конечно, но… Ещё в школе одноклассники прозвали его «Трипл Эй», что произносилось как «триплэй» и иногда превращалось в немного созвучное «Трепло», но превращения эти были не частыми и происходили скорее от зависти. Поскольку у одноклассниц Алексей пользовался и популярностью, и, как ни странно, авторитетом. Да и как ему не быть популярным и авторитетным, если от родителей ему досталась весьма привлекательная внешность и в меру щедрое финансирование подростковых и юношеских забав. Ну а первый разряд по боксу он заработал уже исключительно собственным упорством, доставшимся в наследство, видимо, от деда.
А протекция действительно была. Примерно год назад его дед — отставной — Государственный советник юстиции 3-го класса, как-то на очередной рыбалке со смехом рассказал пару историй про внука своему другу детства, — генералу полиции. В пересказе деда внук представал вылитым Эркюлем Пуаро, с блеском распутывающим козни своих многочисленных подружек. И, хотя бывший прокурор ни о чем не просил своего друга — действующего генерала полицейского, рассказы эти запали, что называется, в душу, и после небольшой проверки Арсентьев младший оказался на Петровке меньше, чем через два года после окончания Университета МВД. Об истинной подоплёке своего перевода он, конечно же, даже не догадывался. Однако ушлые коллеги-сыщики быстро вычислили откуда ноги растут и к Алексею стали относиться соответствующе. Ну и старались спихивать на него дела либо совсем тухлые, либо абсолютно с их точки зрения бесперспективные.
Вот и сегодня, едва он зашел в кабинет, который делил еще с двумя операми, не самое высокое начальство в лице майора Скрипченкова затребовало новичка пред свои ясные очи. Передав лейтенанту тонюсенькую папочку, начальство буркнуло:
— Вот, ознакомься. Через два дня жду план мероприятий.
В папке оказался единственный листок. Быстро пробежав его глазами, Алексей с удивлением посмотрел на майора и с неподдельной обидой спросил:
— За что, Егор Сергеич!?
— Что «за что»? — не понял Скрипченков.