Черно-белый Чернобыль
Шрифт:
А каких нервов стоила нам эта бодяга с компенсацией! Работа с людьми – дело вообще «нервоёмкое» (кажется, такого слова нет, но, надеюсь, читатель меня понял). И ведь недолго сорваться, когда тебя целыми днями задалбливают «прихожане», как их называл Александр Григорьевич Пухляк, горисполкомовский парторг. И как ни горько признавать, но порой срывался и я. Случалось, и хамил. Пусть даже в ответ на грубости, но ведь не имел права. Ни по должности, ни по этике.
Одна радость: приду домой, а там – любимая жена. Улыбнётся мне Таня – и весь негатив долой.
Наверное, мужчина должен вести себя на работе – как дома, а дома – как на работе. Но прежде надо привести в равновесие внешнюю среду с внутренним миром (или наоборот). Порой это не удаётся, особенно при дисбалансе рабочей атмосферы и семейного уюта. В таких случаях одни держатся в рамках приличия на работе, зато сгоняют злобу на домашних. Другие – напротив – по полной отрываются на «прихожанах», сотрудниках, но домой приходят «разрядившиеся» и даже ласковые. Я по натуре тяготел ко второму типу, и на моём счету оказалось множество резких выходок как по отношению к посетителям, так и в конфликтах с коллегами. Пользуясь возможностью обращения к читателям, я искренне прошу прощения у всех, кому когда-либо успел нагрубить.Помощь со стороны государства не ограничилась компенсацией за имущество. С начала зимы 86-го эвакуированным выдавали беспроцентные ссуды на 15 лет в размере 5000 рублей на семью. Формальное назначение ссуды – «на хозяйственное обзаведение». А именно – приобретение мебели, автомобилей, домашней утвари, прочих предметов необходимости, пусть даже не первой. И я не помню, чтобы кого-нибудь проверяли, а не пропил ли он ссуду. Никто не спрашивал, на что мы её транжирим. Главное – вовремя погашать долг.
На моей памяти это самая гуманная дача денег взаймы. А уж со стороны государства – тем более. Легко подсчитать, что сумма ежемесячного погашения составляла каких-то двадцать восемь рублей. При окладе в сто пятьдесят – тяжеловато, но посильно, учитывая, что не надо копить на мебель и прочие атрибуты. Тогда я впервые ощутил преимущества кредита по сравнению с накапливанием. Да, берёшь чужие деньги, а отдаёшь свои. Но ведь желаемые предметы уже есть! И нет нужды копить годами, отказывая себе в удовольствиях жизни и не зная, насколько взлетят цены.
И пускай где-то там, через бухгалтерию, ссуда потихоньку погашается – а тем временем один из предметов ты включаешь и смотришь, из другого достаешь охлаждённое пиво, с которым интересней смотреть первый. И даже если в итоге заплатишь больше текущей цены, так ведь не сейчас, а – потом, когда и деньги чуть обесценятся, и зарплата подымется, пусть даже номинально. А если ещё и процентов не берут – грех не воспользоваться такой державной милостью. Конечно, даже на таких сказочных условиях возвращать не хочется, но с этим уж смиряешься, как с неизбежным. И никуда не денешься – ведь у государства руки длинные.
Интересно, что с 92-го платежи по ссуде больше не взимались. То есть примерно две трети от 5000 нам любезно «амнистировали». Правда, таким подарком мы обязаны не доброте государственных мужей, а их радению о государственных же интересах. Все мы помним, что первая половина 90-х ознаменовалась не только крахом Союза, но и нарождавшимся капитализмом. Наибольшим злом обывателю казалась гиперинфляция. В 93-м украинский купоно-карбованец обесценился на 10000 % (!) за год. До введения гривни (2 сентября 96-го) зарплаты исчислялись миллионами, правда, цены – тоже. И что такое 28 рублей при таких номинальных зарплатах и масштабах цен?
Ещё Адам Смит [23] указывал, что накладные расходы, связанные с налогообложением, не должны превышать сумму собираемых налогов. То же относится и к ссудам. Когда гиперинфляция превратила нас в «миллионеров», а цены на всё-всё ниже пятиразрядных даже не спрашивай – какой смысл собирать по 28 рублей, ставших дешевле прежней копейки? Вот почему та ссуда и была списана: овчинка не стоила выделки.Глава 14. Апельсины и Примадонна. Первый фильм комом. Небрежные журналюги
В районе эвакуированного села Страхолесье вырос небольшой вахтовый посёлок для работников атомной и ликвидаторов последствий аварии на ЧАЭС (чаще называемых просто – «ликвидаторами»). Смущало только имечко, чёрт возьми – Страхолесье. Возможно, из-за болезненных ассоциаций с «рыжим лесом». (Таким причудливым цветом окрасилась листва под мощным потоком радиации в первые часы после взрыва.) Над новым именем голову ломать не пришлось: позаимствовали у соседней базы отдыха. Так посёлку досталось позитивное название – Зелёный Мыс.
Из вторых рук узнал, что когда у вахтовиков спросили, не хотят ли они чего-нибудь «такого, особенного», в ответ почти единодушно прозвучало: апельсины и… Пугачёву. Ну, с Аллой Борисовной понятно. А вот апельсины… Вспомним однако, что 80-е – это ещё «совок», а значит, хронические дефициты. Сейчас в любом супермаркете всё в изобилии, в том числе и цитрусовые. Кати себе тележку да наполняй, покуда кошельку по силам. Апельсины, бананы, ананасы, киви… прям по царю Дадону: «кроме птичья молока, всё найдётся для дружка». А в те не совсем уж и далёкие времена апельсины не покупали, а «доставали», по очень большому блату. Но не будем отвлекаться.
В сентябре 86-го резиденты Зелёного Мыса получили долгожданный подарок: приехала сама АЛЛА ПУГАЧЁВА! Событие историческое и знаковое: до Аллы никто из артистов не решался на «чернобыльские» гастроли. Концерт Примадонны – благотворительный, что, не в обиду ей будь сказано, больше нужно было самой певице, чем вахтовикам. Те ребята зарабатывали достаточно, чтобы чуть ли не ежедневно платить за выступления знаменитостей.
Часть концерта я случайно поймал по телеку, как раз когда звучал хит 85-го «Без меня тебе, любимый мой…». Алла Борисовна вытащила из публики мужчину в спецовке для медленного танца. Смущённый, он едва держал Диву за талию, от волнения не в силах вести звёздную партнёршу. Певица возложила одну руку ему на плечо, в другой устроился микрофон. Публика – в тихом восторге! В зале я узнал одного-двух горисполкомовцев. Почему сам не поехал – не помню. Может, из-за недостатка пиетета перед Примадонной. Или что-то помешало. Ну, ладно.
Много лет спустя в одном из откровений Пугачёва поведала, что после Зелёного Мыса у неё возникли серьёзные проблемы с горлом. И я ей верю. Более того, голосовые связки как источник хлеба с маслом пострадали не только у неё и не только в 86-м году. Помнится, когда следующим летом в Киеве гастролировал молдавский оперный театр, многие солисты жаловались на неприятные ощущения в горле, «треск» и зажатость голоса. Пришлось обращаться к местным (киевским, то есть) педагогам за скорой «вокальной» помощью, что и спасло гастрольную программу. На радость публике. К слову замечу, что из молдавского репертуара мы с Таней послушали только «Золотого петушка», оперу Римского-Корсакова, крайне редко звучащую из-за повсеместной нехватки теноров-альтино (Звездочёт) и крепких колоратурных сопрано (Шемаханская царица).
Концерт Примадонны, как и следовало ожидать, прошёл с потрясающим успехом, и о нём ещё долго вспоминали. Да и сейчас, едва речь зайдёт о Чернобыле, нет-нет – и выскочит строчка-две об отважной певице, всенародной любимице. Позже, по проторенной дорожке, приезжали и другие. Однако первой была и останется именно Алла Пугачёва. Это как освоение космоса: полетать-то многие спромоглись, но Юра Гагарин – навсегда Первый.
Кажется, давненько я не «заглядывал» на станцию.
А ведь там что ни день, то подвиг. Только вряд ли об этом задумывались те, кто заступал на очередную смену. Для них дело обыденное, будь то «саркофаг» (Объект «Укрытие» [24] ) над 4-м энергоблоком, возобновление работы других энергоблоков. [25] Увы, не обходилось и без трагических событий. Так, 2 октября вертолёт Ми-8 зацепился за подъёмный кран около 4-го энергоблока. Весь экипаж – 4 чел. – погиб.
В августе Правительственная комиссия приняла решение об эвакуации ещё нескольких сёл и посёлков.
В сентябре ПК издала циркуляр, по которому подлежали засекречиванию данные об ухудшении работоспособности атомщиков и ликвидаторов. [26]
Той же осенью центральное телевидение «порадовало» едва ли не первым документальным фильмом об аварии. Хотя лучше б не «радовало». Фильм получился так себе. А главное – авторы занизили роль горисполкома, службы гражданской обороны и других учреждений. В картине буквально прозвучало, что они (мы, то есть) оказались бессильны, чуть ли не беспомощны перед катастрофой века. И, мол, вопросы решались только благодаря горкому партии, взявшему на себя руководство и ответственность за ситуацию. Замалчивалось то, что партийное руководство города попросту связало руки всем-всем-всем и, в частности, той же службе гражданской обороны, что особенно возмущало начальника городского штаба ГО – Валерия Семёновича Иващенко.
Думаю, позиция создателей фильма вполне объяснима. К тому времени ещё действовала пресловутая шестая статья Конституции СССР о компартии как «руководящей и направляющей» силе советского общества. Однако уже год как по стране шагала Перестройка, а вместе с ней и Гласность, благодаря которой заметно пошатнулся авторитет единственной советской партии. Отсюда и неуклюжие попытки укрепления позиций КПСС в общественном сознании, в том числе и столь некорректными методами, в ущерб истине. Впрочем, это не более, чем моё предположение, поскольку мне неизвестны мотивы создателей фильма.
Картина вызвала бурю негодования среди посвящённых. Шутка ли! В таком свете выставить нас на весь Союз! Да что там! На весь мир! Ведь только мы знаем, как всё происходило на самом деле. После просмотра фильма группа активистов подготовила гневное письмо, но в какую инстанцию – память не удержала. Главными подписантами выступили председатель горисполкома, его зам, а также Валерий Семёнович. Не знаю, по каким причинам, но письмо так и не ушло. Могу лишь догадываться, что идею в принципе не одобрил кто-то из верхнего эшелона власти.
Время от времени печатные издания развлекали публику всякого рода нелепостями. Особенно «отжигали» зарубежные масс-медиа. Ещё в первые «послевоенные» дни одна из советских газет поместила фотокопию не очень, мягко говоря, умной статьи из какого-то «таймса» или «геральда». Автор, изучая – как он думал – чернобыльские материалы, скорее всего, ограничился школьным глобусом: Чернобыль у него оказался… в Киеве. Впрочем, если даже в этой стране далеко не все и не сразу разобрались, что Припять не Чернобыль, то что спрашивать с забугровых журналюг? Зато какая получилась арифметика – отпад! Из населения Киева автор тупо вычел общее число эвакуированных из 30-км зоны и получил: