Чтение онлайн

— Не за что. Не было. Сама не знаю, что произошло. Я Карина.

— Оу! Какой скверный акцент! — скривился рыжий гад. — Ты что, из пустынных земель? И ты, и одежда твоя странные. Ладно… — он потёр лоб, оставляя на коже пятно сажи. — Сейчас не время для светской беседы. Давай, двигай, только без глупостей.

— Но куда? Что ты хочешь делать?

— Как куда?! Бежать! Этим, собственно, я и занимался, перед тем как ты на меня кинулась. Хотя ты, конечно, молодец, и всё такое, но… Видишь ли, я очень слабый маг, — развёл ладонями новый знакомый: — Только и могу, что костерок запалить или там воду подогреть, а для того, что здесь происходит, моих умений недостаточно. Я живу в приграничье, и б о льшая часть моего дома находится на территории Фламии. «Благодаря» этому и капле дара я оказался на войне с Фригоном. Но, знаешь, с меня хватит! Предлагаю тебе сейчас уйти со мной, а разбираться что к чему будем потом. Согласна?

Естественно. Стопроцентное попадание. Бинго. В яблочко. Как можно скорее покинуть это страшное место — мечта! Моя ладонь легко легла в протянутую руку Николаса.

Мы уже отползли к кромке окружавшего поле брани леса, как вдруг случилось нечто необычное. Я с удивлением обнаружила, что разом стихли все звуки, до сего момента сопровождавшие бой. Не раздавалось ни приказов командиров, ни стонов раненых, ни победных возгласов их более удачливых противников. Как будто кто-то стёр звуковую дорожку боевика. Тишина обрушилась на нас настолько внезапно, что Шелли вздрогнул и резко повернулся в сторону небольшого возвышения в стане фламийцев, на которое в компании двух солдат взбирался человек в чёрном пальто по щиколотку. Наброшенный капюшон и скрывающий нижнюю часть лица тёмный платок придавали мужчине зловещий вид. Кажется, кто-то из фригонцев не выдержал и, понадеявшись на удачу, обрушил на их головы глыбу льда, которая сгорела, словно метеор в атмосфере, на приличном расстоянии от цели.

Николас прошипел что-то вроде «идиот», капюшон повернулся в сторону атаковавшего, и из почвы под ногами фригонцев повалил густой пар. Воины рванули в стороны от центра занимаемого ими квадрата, где разгорался нешуточный пожар.

Воздух над пламенем заколебался и стал закручиваться вверх, вырастая в огромный огненный смерч. Он, словно древнее чудовище, пожирал ветер, наливался силой, набирал скорость. Общими усилиями люди Фригона пытались удержать щит, но ничего не помогало. Всё, что находилось рядом с эпицентром, таяло как воск, и бороться с бедствием было бесполезно — я это знала. Я видела кадры, снятые в 2020 году в Калифорнии. На них торнадо выжег тысячи квадратных километров леса, сгубил десятки человек. Единственное, что могли сделать «ледяные», — перестать сопротивляться и попытаться бегством спасти свои жизни.

— Бежим! — заорал мне на ухо Ник. — Сейчас от этого места ничего не останется!

Лесной массив, куда мы бросились со всех ног, был не лучшим укрытием от огненной магии, однако уйти с поля боя можно было только через него. Вокруг то и дело вспыхивали деревья, дым разъедал лёгкие и глаза, а открытые участки кожи обдавало нестерпимым жаром. Но мы упорно продирались сквозь чащу, ведомые жаждой жить. Я так сильно сосредоточилась на движении, что не сразу поверила, что слышу детский плач. В самом деле, откуда в этой мясорубке взяться ребенку? Как там сказал рыжий? Женщинам нельзя. А детям, что, можно?!

Я шарила взглядом по стволам, но много ли можно найти в горящем лесу? Держала глаза открытыми, но дым выбивал из них слёзы. Когда я перестала полагаться на зрение, слух вывел меня на небольшую полянку, к парусиновой палатке.

Вырвавшись из рук протестующего Ника, я понеслась к конструкции. Внутри на лежанке из шкур сидела девочка лет четырёх на вид, светловолосая, в болотно-зелёном бархатном платьице и такого же цвета шерстяной накидке с оторочкой из меха лисицы. В огромных синих глазах при моём появлении отразилось такое счастье, что я поняла: как бы там ни было, без неё не уйду. То же самое я сказала ввалившемуся в палатку Николасу, отметая все его аргументы, начиная с «ребёнок помешает» и заканчивая «её родитель свернёт мне шею». Я стояла на своём до тех пор, пока мой спутник не сдался и не предложил её понести.

На споры ушло немало времени. К нашему общему ужасу, огонь успел подобраться к палатке и теперь окружал нас плотной стеной, не давая выбраться наружу. Поймав отчаянный взгляд Ника, я подумала, что это, должно быть, конец. Но девочка вскинула руку, её плечики заходили вверх-вниз часто-часто, и с пальцев сорвался небольшой сгусток холода, которого хватило, чтобы очистить проход от языков пламени. Мертвенная бледность залила маленькое личико, и Шелли подхватил на руки лишившегося чувств ребёнка.

Путь был открыт.

Девочка так и не пришла в себя и путешествовала по осеннему лесу на руках у Николаса. Это не добавляло парню благодушия. Путь к приграничным территориям Фламии сопровождался его ворчанием. Он часто останавливался, чтобы перевести дух, иногда спотыкался и пропускал удары веток по лицу. Несмотря на тщедушность малышки, Ник устал. Так что я прилежно несла вверенный мне факел и с трудом удерживала язык за зубами, чтобы не задать тысячу и один вопрос, что мучал меня. На предложение помочь бывший солдат ответил мрачным взглядом, а ещё отповедью про вздорных девиц и сердобольных, но глупых юношах, которые им потакают. Я решила оставить его в покое и, чтобы чем-то себя занять, пыталась на жизненном отрезке отыскать момент, когда всё пошло под откос.

Воспитанница одного из подмосковных детских домов, я не ведала иной жизни, кроме сиротской, ведь, в отличие от друзей по несчастью, потеряла родителей не из-за болезни, трагической случайности или лишения родительских прав. Я, честно говоря, вообще ничего не знала о своём происхождении.

После принятия в стране закона об инклюзивном образовании мы стали учиться в школе с детьми из обычных семей, и в этой ситуации были как минусы, так и плюсы.

С одной стороны, среди ровесников, обласканных судьбой, избалованных любовью и поддержкой близких, я была белой вороной. Не только по причине отсутствия дорогого телефона или модной одежды, а, скорее, из-за специфической внешности, «благодаря» которой ко мне намертво приклеилось прозвище «цыганёнок». Надо признать, оно действительно подходило к моим чёрным глазам, каштановым волосам и смуглому оттенку кожи. Спустя какое-то время так меня стали называть не только ученики, но и некоторые учителя. Приходилось делать вид, что мне всё нипочём, ведь иного варианта просто не было.

С другой стороны, в школьной среде было немало добродушных детей, встречались и преподаватели от бога. Например, учитель английского языка, Анна Михайловна. На её занятиях мы смотрели «Гарри Поттера» в оригинале, классические контрольные она заменяла викторинами и поощряла подопечных за старательность, а не за какие-то сомнительные заслуги вроде покупки компьютера в класс. Эти уроки были моим островком надежды, возможностью хотя бы в мечтах побывать во дворце королевы, прокатиться на красном высоком автобусе, взглянуть на город с высоты «Лондонского глаза» и зашвырнуть подальше в Темзу блестящий медный пенни.

Я представляла, что когда-нибудь прочитаю произведения Агаты Кристи, Конана Дойля, Эдгара По без словаря, а может быть, сама стану сыщиком и переловлю всех мерзавцев, оставляющих младенцев на автобусных остановках, на скамейках в парке, в туалетах аэропортов.

В итоге после школы мои документы отправились на факультет международного права в Университет МВД.

Я поступила, учёба давалась относительно легко, а главное — одногруппникам было наплевать, что я детдомовская. Да хоть марсианская, лишь бы поделилась конспектами. И я поверила, что на моей улице наконец случился праздник.

Следующей большой удачей стала встреча с Пашей. Мы познакомились, когда я переходила на последний курс, а он выпускался с оперативно-розыскного, и лето, проведённое вместе, стало лучшим в моей жизни. Ни с кем ещё у меня не было такой душевной близости. Мы были похожи даже внешне. Чернявый Пашка, услышав моё школьное прозвище, рассмеялся и предложил организовать группировку, чтобы проворачивать тёмные делишки, которые можно было бы прикрывать, работая полицейскими. Мы хохотали до рези под рёбрами над изобретёнными мошенническими схемами с участием цыганского табора. И когда в конце каникул Паша сделал мне предложение, я согласилась. Мы мало знали друг друга и, наверное, слишком торопились. Но я была влюблена и счастлива, мне не хотелось зацикливаться на мелочах. К тому же наш союз мог стать началом моей собственной семьи — той ценности, о которой я всегда мечтала.