Чтение онлайн

Не удивительно, ныне совершенно раскрепощенный, горел желанием к одному, не слушал Собакин никого. И вот, она явилась, одурманивая парня. Совсем диву давал с эмоций, словно расцветало нечто внутри, чего ранее переживать не приходилось. Она манила, а мир вокруг таял, будто вновь минувшее лето пробудилось. Отвлекся он от солдата, так страстно твердящего о воодушевлении.

– У вас такой прелестный голос! – и слышал только ее.

Долго размышлять не пришлось, припасенные фразы вечно с собой.

– А внимать его могут только прелестные слушатели! – Нил отшутился, публика вновь рассмеялась. Девушка в том числе не оставалась в стороне, смущенно хихикнула.

Некоторые из аккомпаниаторов так же спустились в зал, и гости, соответственно, им тоже решили выразить приятности.

– А мы с вами, знакомы, мне чудится, прежде были? – сложив руки за спиной, она тараторила.

– Не помню, – тут всплыла строчка из песни. – И не подумал бы! Присядем, обсудим? – сиял изнутри, удивленно хлопая белёсыми ресницами.

– Согласна. Сегодня нас угощает собрат Бухарин, – кажется, она говорила о фляжнике, ведь вечер благотворительный, полностью им спонсирован.

Сталось Нилу несколько непривычно, даже неловко – в пьяном бреду, видать, повстречал и забыл.

Коллеги его, многажды замечали уходящего, бесследно пропадающего после концерта, исполнителя, но сей случай общения с девушкой из зала, судя по нелестным взглядам, по их мнению, выходил за все рамки. Не прав он – к героям должны быть святые помыслы. Чего замышляет провернуть с невинной девочкой? Музыканты переглянулись, заметив, как удаляется Собакин, но голосу не подали – проблем только накликают. Был бы кто другой на месте их – неосведомленные мгновенно отвернулись от него. Значит, нужно понимать, тогда певцу очень повезло. Пианист, Мамонов, лишь шепнул в спину недоброе – «тварь!». Иные отстранились, да не прощались.

Они подошли к столику близь сцены. По отточенной привычке, отодвинув стул, Нил усадил незнакомку. Та лишь деликатно кивнула, потягиваясь за меню. Ужин, кой та ела, Собакину вовсе не нравился – не изыскано, пахнет отвратно. В обыденной жизни к такому не притронулся бы, да и тут особого желания не имел. Бесплатный сыр только в мышеловке, подумалось ему.

– Ну-с, где ж познакомились-то? – постарался отвлечь незнакомку от выбора блюд.

– А чего, запамятовали? Довольно близко тогда заобщались, Нил Тимофеич! – но затея его не сработала. Лишь прищурив глаза, постарался опомниться – ну никак! – Выбирайте, не стесняйтесь.

Приглушенный свет керосиновых ламп создавал нужную иллюзию, в этом мраке ему несколько удалось скрыть свои истинные эмоции. Тревога занимала уж не первое место, но явно присутствовала, отражаясь в потряхивании больной ногой.

– А имя как ваше? Быть может, вспомню, – старался себя успокоить, а сердце трещало.

– Шофранка.

– Запоминающееся, если можно выразиться. Позор мне!

– Чего уж… Таковых у вас, как меня, – несколько засмущалась.

– Одна, – потеряв голову, Нил поцеловал хрупкую ладонь дамы. Несколько забыл о субординации, но девушку, стоит заметить, то нисколько не коробило. Психология его – наука точная.

– Не нужно лести! Оглядитесь вокруг, тут есть и иные медсестры.

После подобных слов как-то скверно думается. Вновь ощутил он себя обузой и раздражителем. Холоден и чист должен быть разум, иначе все как в пелене. Тут же решил Нил – довольно тянуть резину. Плоть требует, перемены не настают. Стало быть, не зря знакомы ныне. Как же подступиться? Новая «жертва» вызывает нечто чудное, но от того только интереснее. Физически уж он ощущал – время даром терять нельзя. Ну ничего-ничего, довольным всяко останется.

– Бесспорно, вы правы, – не терял настроя. – Молодцы девчата, молодцы солдаты, но и вы среди них. Почему не могу вас похвалить лично? – старался прощупать почву, но Шофранка словно знала каждый шаг. Вопрос оставался подвешен. – Мне интересно иное, – потянул, дабы создать интригу к своей личности. – Как вас занесло в подобное русло? Заставил кто?

– Долг пред родиной, очевидно, – с некой нервозностью, она

перелистнула страницу предложенного. – Я не против поговорить об этом.

– То бишь, просто как доброволец ринулись под огонь?

– Можно и так сказать. Но к сему имелись и иные причины, – на деле, совсем не хотелось Собакину обсуждать подобное, ведь приятнее говорить о чем-то добром, легком, не кровавом. Печально вздохнул. Да и в прочем, не особо интересно. – Брата призвали, а сердце мое кровью обливалось, посему и решилась. Это все ради наших граждан, дабы вы могли тут учиться и веселиться.

Не торкнуло ничего у собеседника от подобных слов. Глазами своими не узришь – не поймешь. Да и что в этом мудреного?

– Это очень похвально, – с трудом подбирал чего сказать. Не принято подобные темы поднимать, а уходить от них – более того.

– Глядя на вас осознаю, что не зря задачу свою выполняю. Все ради мирного неба. Значится, опасность вскоре минует. По крайне мере, надо на это надеяться. Будем слушать чаще славную музыку, радоваться жизни и не бояться за близких, – на щеках появились еле заметные ямочки, но она тут же перешла в «нападение». – А тут, ходит слушок, что вы, мол, дамский угодник.

– Чудные люди! – почти вскрикнул. – Нет слов. Как-то не сложилось у меня в браке, – приготовился сетовать.

– А лет вам сколько?

– Двадцать пять.

– Пора бы уж.

– А кто спорит? Старался заводить романы – ничего не выходило. Но иметь славу «дамского угодника», – произнес с ноткой иронии, – это уже слишком!

Шофранка покачала головой и перевела взгляд на сцену – ждала следующих артистов.

– В общем-то, я не полагала рыться в чужом белье. Третировать – тоже, – так прямо и дерзко представилось сказанное Нилу. – Вопросец к общему сведению. И обо мне, попрошу, плохо не думать! – приподняла указательный палец. – Если уж общаться, так знать коим образом вести себя, – огорошили слушателя подобные сведения, собственно, как и предмет обсуждения. – Ничего личного. Лучше поведайте мне чего интересного происходит там, за кулисами? Представлять вам свои рассказы не желаю – тьма тьмущая. У вас, думаю, повеселее будут, – она была права, но, честно сказать, делиться ему было нечем.

Тем не менее, покопавшись в своем разуме, Собакин нашел чего сказать. Что-то додумывал, где-то приукрасил, иное само по себе звучало потешно – развлекал всяко даму. Все получалось отлично, диалог шел плавно, словно знакомы не первый год. Поболтали они минут двадцать, да пролетели они, как за пару секунд. Совсем не заметив, услышали аплодисменты – коллега вышел на сцену. Так ничего и не заказав, оба умолкли – простой этикет. Слушать, как вздыхают, умиляются, да лестные слова молвят иному, Нилу вовсе не хотелось. Вероятно, без лишнего понятно почему. Он мысленно выдвинул предположение, что позднее Шофранка за другим артистом увяжется. Подобного допустить никак нельзя. Пришлось пошевелить мозгами. Если уж внимание толпы снова невозможно получить, одного человека – вполне реально.