Чтение онлайн

Летом 1989 года, когда в печати наконец была прорвана блокада чернобыльских тем, акция протеста прошла в Татарии. Два дня возле городка Камские Поляны стоял палаточный городок ее участников, которые выступали против строительства Татарской АЭС.

В этом же году волна митингов прокатилась и в украинских Черкассах. Народ протестовал против строительства там Чигиринской АЭС.

И это было только начало.

В конце концов результатом всех этих чернобыльских митингов, протестов и волнений стало создание весной 1990 года по решению правительства региональных межведомственных экспертных советов в Минске, Харькове, Челябинске, Донецке, Днепропетровске, Ворошиловграде, Москве, Ленинграде, Киеве. Это очень важно для ликвидаторов, которым теперь не надо было со всех концов страны ехать для освидетельствования непременно в единственный экспертный совет в Киев.

Под давлением народного возмущения спустя четыре года после катастрофы (!) правительство совместно с профсоюзами приняло постановление «О мерах по улучшению медицинского обслуживания и социального обеспечения лиц, принимавших участие в работах по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС». Власти начали сдавать позиции, хотя и неохотно, но признавая, таким образом, серьезность чернобыльской проблемы.

Несколько улучшилось положение жертв Чернобыля и ликвидаторов после принятия специальных чернобыльских законов в пораженных республиках. Но жертвы Чернобыля так по-настоящему и не сумели ими воспользоваться. Если в первые годы после принятия чернобыльских законов этот караван со скрипом двигался, то после распада Советского Союза и вовсе остановился. В независимых государствах, образовавшихся на его руинах, другие проблемы задвинули чернобыльцев с их болезнями на последний план. Да, на бумаге все было отлично: социальные льготы и гарантии, получение экстренной бесплатной медицинской помощи, реабилитация в санаториях, улучшение жилищных условий, предоставление квартиры в течение трех месяцев, а также повышенные размеры доплат к пенсиям. Но на практике…

В России правительство несколько раз вносило в чернобыльский закон поправки, ухудшающие положение и пострадавшего населения, и ликвидаторов.

Практически полное бездействие российских чиновников – невыполнение жизненно важного для нескольких миллионов людей закона – уже привело и еще приведет к страшным социальным последствиям. Это – больные люди в чернобыльских зонах, прозябающие в нищете, поставленные на грань выживания ликвидаторы, разбросанные по всей огромной стране. Статистика чернобыльских смертей, похоже, снова становится зоной секретности. Сегодня ликвидаторы рассказывают страшные вещи: говорят, что существует негласное указание российского Минздрава не связывать их заболевания с радиационным облучением, отказывать в установлении «чернобыльской» инвалидности. Медики до сих пор – спустя двадцать пять лет после аварии! – зачастую скрывают от ликвидаторов их диагноз. Случается так, что только после смерти вскрытие показывает, что она наступила в результате многолетней онкологии. «Нам приходится, – рассказывали мне чернобыльцы, – пускаться на хитрости, чтобы доказать свои болезни: на приеме у врачей мы просто не говорим, что мы ликвидаторы. Потому что слова „чернобыльский ликвидатор“ для докторов специализированных поликлиник, куда мы приписаны, как красное для быка».

Из года в год власть урезает и без того мизерные выплаты инвалидам Чернобыля. Предполагалось, что они будут индексироваться по уровню роста потребительских цен. Но и из этого ничего хорошего не вышло. За восемь последних лет в России эта самая индексация была проведена единожды – на 19 процентов. За эти же годы потребительские цены в стране по официальным данным выросли на 800 процентов, а на квартирную оплату почти на 1400.

На просторах СНГ сотни тысяч чернобыльцев, загнанные властями в нищету и безыходность, снова учатся бороться за свое законное право – право на жизнь. Они стали в массовом порядке обращаться в суды.

В 1995 году в России в чернобыльский закон были внесены «драконовские» поправки, которые еще более усложнили жизнь жертвам радиации. Многие чернобыльцы, пройдя все круги правового ада в России, в 1997 году обратились в Конституционный суд, который (о, чудо!) встал на сторону пострадавших. В его постановлении от 1 декабря 1997 года утверждается незыблемость конституционных прав пострадавших граждан на возмещение вреда, причиненного им в результате государственной деятельности в области использования ядерной энергии, а также конституционные обязанности государства возмещать такой вред в полном объеме. Согласно Конституции РФ и Закона РФ «О Конституционном Суде Российской Федерации», государство гарантирует недопустимость издания в Российской Федерации законов, отменяющих или умаляющих права и свободы человека и гражданина, и недопустимость при установлении нового правового регулирования преодоления правовых позиций Конституционного суда РФ. Принимая базовый Закон, государство признало ответственность перед жертвами и ликвидаторами за последствия чернобыльской катастрофы. Признанный государством объем возмещения вреда должен безусловно соблюдаться.

Но и Конституционный суд России не смог заставить государственный аппарат выполнять законы. В отчаянии чернобыльцы обратились в Европейский суд по правам человека. Он также встал на сторону тех, чьи права были попраны, обязал Россию выплатить им копившиеся годами долги. Но чиновники отнюдь не спешат взять под козырек и Европейскому суду, хотя Россия обязана это сделать.

Поняв, что судами сыт не будешь, чернобыльцы решили применить свой последний аргумент в борьбе с властью: митинги протеста и смертельные голодовки. У жертв и инвалидов Чернобыля осталась одна альтернатива – борьба до последнего. Последнее – это смерть.

Я продолжу печальную хронику этой в буквальном смысле смертельной борьбы за жизнь в последние десять и спустя почти двадцать лет после аварии. Все в мире течет, но у нас ничего не меняется.

В 1997 году ликвидаторы из города Иваново, что в двухстах километрах от Москвы, потеряв веру в государство, решились на проведение акции протеста. Об этом в своем письме сообщил мне редактор «Ивановской газеты», член регионального совета НПО «Союз Чернобыль» В. Г. Соколов. Правительственные долги ивановским чернобыльцам составили около пяти миллионов рублей (750 тысяч долларов за год по курсу Центробанка на тот момент). Аптеки перестали выдавать им бесплатные лекарства, региональные власти не выделяли больше бесплатные путевки на лечение в санатории. Более того, департамент по социальным компенсациям отказался выплатить деньги за время болезней работающих ликвидаторов.

20 января 1997 года в Туле состоялся митинг, организованный областным объединением «Союз Чернобыль». А в местном Доме культуры несколько недель голодали пятьдесят пять ликвидаторов. Они требовали выплаты годичной задолженности по пенсиям. Девять участников этой голодовки были госпитализированы из-за угрозы смерти.

Не лучше складывается ситуация с льготами для жертв и ликвидаторов последствий Чернобыля и в Украине. Несколько лет назад моя сестра Наталья Ковальчук, житомирский адвокат, выступила в защиту двадцати пяти таких гонимых. И все дела выиграла. Но случается, что суды просто отказываются рассматривать их иски к государству. По свидетельствам ликвидаторов, многие их товарищи по несчастью умерли, так и не дождавшись законной индексации выплат, чтобы потратить их на свое лечение, поддержание здоровья, потерянного в борьбе с чернобыльским монстром и государством. Но также далеко не все из тех, кто добился позитивных судебных решений, получил от государства деньги.

25 апреля 1999 года «Союз Чернобыль Украины» провел в Киеве всеукраинский митинг. Начался он с шествия по главным улицам столицы, которое проходило под звуки траурного марша. В нем участвовали почти 6000 человек со всей страны. Зрелище было душераздирающее: инвалиды-ликвидаторы на протезах и в колясках, вдовы с портретами мужей в траурных рамках, с Библиями, больные женщины и дети. Требования участников акции – вернуть льготы, долги по социальным выплатам (в 1998 году более 650 миллионов гривен, в 1999 – добавилось еще 120 миллионов). Протестующие требовали наладить бесплатные профилактическое медицинское и санаторное обслуживание, немедленно внести изменения в закон «О формировании фонда по ликвидации последствий чернобыльской катастрофы», воссоздать ликвидированный парламентский комитет по Чернобылю. В своей резолюции «Союз Чернобыль» оставлял за собой право прибегнуть к более жестким формам протеста.

Продолжалось кипение протестных страстей и в России.

В конце 1999 года в Ростове-на-Дону несколько сотен ликвидаторов сожгли чучела некоторых членов правительства. Голодовку объявили более ста человек. Один из них, инвалид 2-й группы, пятидесятилетний ликвидатор Петр Любченко из города Шахты Ростовской области, объявивший бессрочную голодовку, 19 октября 2000 года умер. Как сообщили его товарищи по протестному голоданию, он вышел из палатки, где голодал, сделал несколько шагов и упал. «Скорая» не смогла уже ничем ему помочь – Петр Любченко ушел из жизни в борьбе с правительством за свои законные права. Как высказался председатель Ростовского областного совета «Союза Чернобыль» Александр Филиппенко, правительство России делает все, чтобы быстрее загнать ликвидаторов в гроб.

Полтора года назад на основании письма Министерства труда и социального развития России чернобыльцам Дона были уменьшены выплаты по возмещению ущерба здоровью. Десятки судов, выигранных ими, признали рекомендательный характер этого «документа» и постановили вернуть им деньги. Но решение оказалось только на бумаге.

К голодовке восьмидесяти шахтинцев присоединились инвалиды-чернобыльцы Ростова и других городов. Эта область занимает второе место в России по количеству инвалидов-ликвидаторов. Две тысячи, так и не дождавшись от правительства выполнения своих обещаний, умерли.