Чтение онлайн

А пока поговорим о другом: неужели на самом деле не было экстренного выхода, хотя бы временного, до полного решения проблем больных детей, а также для опаленных атомом ликвидаторов? Конечно, был. Только власти должны были проявить ответственность, заинтересованность и гражданскую позицию. Но такое – уже не про них. Ведь для этого надо было ущемить свои собственные интересы и благополучие ради «чужих» детей и «чужих» жизней.

Одним из пунктов моей предвыборной программы была передача привилегированных партийных поликлиники и больницы чернобыльским детям. Несколько лет в Житомире мы бились над этим. С таким предложением я и обратилась к первому секретарю Житомирского обкома КПУ Василию Кавуну. В своем ответе он раздраженно информировал, что создана парламентская комиссия по льготам и привилегиям и что вопрос с Лечебно-санаторным управлением будет решать она. Как будто член ЦК КПСС, первый секретарь обкома не мог в интересах пострадавших взять ответственность на себя, а не ждать, что ему укажут из Кремля. Это могло бы стать хотя и запоздалым, но искуплением его вины перед жертвами Чернобыля и их детьми. Увы…

Когда случилась беда в Чернобыле, многие рядовые жито-миряне вынуждены были отложить свои новоселья: десятки новых квартир горисполком отдал пострадавшим из 30-километровой зоны. Чернобыльский квартирный долг и спустя многие годы не всем предприятиям был возвращен. И в то же время весной 1986 года в Житомире был сдан партийный спецдом улучшенной планировки, построенный по просьбе обкома партии с разрешения председателя Совета министров УССР А. Ляшко. Думаете, хоть одной квартирой поступился аппарат? Вот рабочие льнокомбината, которые ждали жилье по 10–15 лет, отдали пострадавшим свои квадратные метры. А та партноменклатура, которая и прежде жила в бесплатных благоустроенных квартирах, получила, в нарушение всех законов, еще более комфортные.

Я написала об этом безобразии фельетон «Войдите, „страждущие“!» для своей газеты «Радянська Житомирщина». Но его не напечатали. Да и не мог он выйти: слишком высоких партийно-номенклатурных «шишек» задевала я в нем: секретарей обкома партии, зятя председателя облисполкома.

И что делать? Написала статью об этой позорной истории, приложила копии документов, подтверждающих каждый факт, и отправила простой почтой в Москву, в газету «Правда» на имя известного журналиста Виктора Кожемяко. Мне нравились его статьи, искренняя позиция в отношении гласности. Тогда эта главная газета коммунистов страны буквально на глазах превращалась из нудного толстокожего однопартийного листка в живую дискуссионную трибуну. Статья «Фельетон… в корзине» была довольно быстро опубликована. После моей «Исповеди провинциального журналиста» в «Известиях» она стала второй разорвавшейся бомбой и для руководства газеты, и для партийных бонз не только области, но и республики. Сегодня молодому читателю, наверное, трудно представить, какой шум поднялся в их кабинетах. Они ведь к этому не привыкли. Шипели: мол, «ославила область»! Ведь в то время можно было только славить. Зато простой народ ликовал – люди звонили мне, приходили, писали письма поддержки со всей страны.

Каста неприкасаемых срочно собралась на бюро Житомирского обкома партии и фактически по мне, непартийному журналисту, приняла постановление, напечатав его в «Радянськiй Житомирщинi». В нем на голубом глазу утверждалось, что все это неправда, что я «ввела в заблуждение» бедную общественность. Но общественность уже была другой, и она не поверила ни бюро, ни газете. И правильно сделала. Мы с моим коллегой из областного агентства «Новини Житомирщини» Яковом Зайко, который единственный из всех журналистов города не побоялся открыто поддержать меня, на обыкновенных пишущих машинках распечатали копии документов, правдами и неправдами добытых мною для подготовки этого материала. И раздали их на все заводы и во все институты города. Активисты вывешивали их на видных местах. Народ с упоением читал.

Процесс пошел. На митингах и собраниях трудовых коллективов житомиряне требовали немедленной передачи роскошных апартаментов жертвам Чернобыля из Народичского района. Заместитель председателя горисполкома В. Никулин, спасая обком партии, ничего глупее, кажется, не мог придумать, чем сообщить на пленуме горкома партии, что «Решение облпрокуратуры пересмотрел облсовпроф (!) и пришел к выводу, что только четыре ордера выданы незаконно». С каких это пор «карманные» профсоюзы отменяли заключения прокуратуры? Когда я попросила у него копию прокурорской справки по проверке законности получения этих квартир, то получила замечательный ответ: «Запрашиваемая Вами справка поступила из обкома компартии Украины под грифом „секретно“. Поэтому предоставить Вам копию справки не представляется возможным». А представляется ли возможным что-либо подобное в цивилизованном мире: член высшего законодательного органа страны не может получить от местного клерка копию справки о выполнении жилищного законодательства по какому-то там дому! Это тоже – к вопросу о радиации. Амбиции партийной номенклатуры оказались сильнее нее. Дело с торжеством справедливости затягивалось.

Несмотря на вмешательство по моей просьбе Прокуратуры СССР, местные партийные божки, незаконно получившие двадцать восемь квартир из сорока четырех, так и не были выселены, хотя и состоялось с десяток судов, где слушались эти дела. Их решения, копии которых я получила, были написаны как под копирку. Суть такова: да, квартиры получены незаконно, но выселить нельзя – прошел трехгодичный срок, когда согласно закону это можно было сделать. Практически, прокурор области А. Дзюба, кандидат в члены бюро обкома компартии Украины, сделал все, чтобы партийная номенклатура осталась в своих княжеских палатах. Ведь в то время, когда я в первый раз обратилась к нему с этим вопросом, в запасе у правосудия был еще как минимум год. И вот оно, это продажное правосудие, дотянуло дело до того времени, когда закон оказался бессилен. А выселиться самим – у местных партийных князьков просто совести не хватило. И квартиры, в которых так нуждались жертвы Чернобыля, остались у высокопоставленных стяжателей.

А теперь вернемся к тезису «нет денег». Поговорим о деньгах для чернобыльцев. О народных деньгах, которых не хватало (и никогда не хватает), и поэтому в Житомирском облисполкоме боялись даже заикнуться о переселении жителей из всех 160 радиоактивных сел. Но вот член Комиссии Верховного Совета СССР по льготам и привилегиям Юрий Цавро в еженедельнике «Аргументы и факты», № 36 за 1989 год, сообщал: в Ялте санаторий 4-го Управления Министерства здравоохранения УССР (это закрытое управление отвечало за отдых партийной номенклатуры) «Черноморский» занимает площадь 12,6 гектара. Рассчитан всего на 64 человека отдыхающих. При этом их обслуживают… 167 человек (!). Себестоимость путевки на 24 дня – более тысячи рублей. На территории начали новое строительство, захватив 0,78 гектара заповедного Никитского ботанического сада. Сделано это в обход постановления Совета министров СССР. Не слабо, да? И деньги сразу для этого нашлись.

Ну а для падающих от слабости детей из сел жесткого контроля радиации, с пораженной щитовидкой, с лейкемией и другими прелестями постчернобыльской жизни, для инвалидов-ликвидаторов у властей катастрофически не хватало ни денег, ни лекарств, ни жилья в «чистых» местах.

Осенью 1989 года, когда я уезжала по депутатским делам в Москву, забастовочный комитет ряда предприятий Житомира поставил меня в известность о том, что объявил местным властям свои требования в поддержку моей программы. Среди них – о немедленной передаче спецбольницы, спецполиклиники и двадцати восьми незаконно занятых в спецдоме квартир в распоряжение больных народичских детей и молодых семей из пораженных зон области. Для властей, которые привыкли, что народ живет ради них и для них, такой поворот стал настоящим шоком.

25 сентября 1989 года в городе прошла предупредительная двухчасовая забастовка без остановки работы предприятий – часть рабочих, которые закончили свою смену, прямо в цехах и во дворах заводов провели митинги солидарности с жителями из радиоактивных зон, требуя отдать привилегированные медицинские учреждения и незаконно захваченные партноменклатурой квартиры жертвам Чернобыля.

Вот уж воистину, «до последней капли привилегий» готов был сражаться партийный аппарат! Даже с больными детьми!

Забегая вперед, скажу: мы все-таки его победили. Под давлением нарастающей волны протеста, после того, как нам, депутатам, в Кремле простым голосованием удалось вычеркнуть из Конституции СССР пресловутую 6-ю статью, провозглашающую, что коммунистическая партия является руководящей силой общества, пал и местный партийный бастион. Путч реванша, когда Горбачев был заперт его «соратниками» в Крыму в Форосе, к счастью, успешно провалился. Тогда-то и были наконец выполнены и мои депутатские, и забастовочные требования – главную партийную спецлечебницу области передали чернобыльским детям, обком партии заняли судьи, здания двух райкомов тоже используются для городских нужд.

Из заключения Государственной экспертной комиссии по рассмотрению программ ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС: «Одним из следствий социально-психологической напряженности среди населения, проживающего на загрязненных территориях, является возникновение социально-политического движения, одним из средств которого является забастовочная борьба. Судя по динамике движения, в ближайшем будущем оно может принять весьма радикальные формы…»

Выводы комиссии стопроцентно сбылись. Протестная волна захватила не только радиационные территории, но и распространялась по стране, как цунами, туда, где власти собирались строить новые атомные электростанции.