Чтение онлайн

— Вероятно, все порабощенные стихи грубы, жестоки, буйны и столь же бессмысленны, — поспешил заметить Алекс с видом хорошо усвоенного урока.

— О, нет, — стражник покачал головой. — Многие темные стихии коварны, даже хитры.

— Не может быть! — Алекс недоверчиво взглянул в глаза стражника, желая распознать в них шутку, но убедился — такие глаза говорят правду. — Я надеюсь, существуют способы распознать их, вскрыть их замысел и предотвратить их коварство?

— К сожалению — нет. Эти стихии безлики, живое существо не распознает их, не почует. Они умеют проникать в душу человека, они манят и зовут в гиблые места — трясины болот, непроходимые заросли, пропасти, пески… И живое существо погибает, часто не оставив о себе ни малейшего следа.

— Но существуют же симптомы, предвестники нападения темных стихий?

— Страх.

— Ну, конечно! Я обязан был и сам догадаться.

— Нет-нет, не просто страх, а безотчетный страх, некое волнение, неизъяснимое предчувствие. Например, внезапное непреодолимое отвращение к паукам, змеем… Человек в панике бежит, желая уйти, спрятаться. Его воля расслаблена, он подавлен, теряет ощущение реальности и вот он в ловушке, а за этим следует гибель… как тебе такое коварство Алекс?

— О, да, мило — ничего не скажешь! Вы меня очень успокоили. Возможно, жертвами темных стихий на Земле становятся многие тысячи, и это ужасно.

— Таков закон Гагтунгра — превращение всех в жертвы. Но светлые силы не бездействуют, они трудятся над преобразованием темных стихий и отчасти превращают их во благо. Светлые стихии упорно противостоят темным. Вспомни живое журчание рек, ветер, целующий землю, ласкающий траву, цветы. Человек светлым стихиям уж совсем не безразличен: их отношение к каждому из нас определяется отношением каждого к Природе. О, если б люди понимали это их свойство и отнеслись бы к ним, проявив хотя бы доброту и внимание, какой дивной любовью, весельем и радостью ответили бы они им! И еще, во главе светлых стихий стоит Великая Мать всех стихий. Она любит, слышит и понимает всех — каждого зверя, птицу, человека, дерево, траву, каждую волну рек, озер, морей. Не оскудевает ее добро и любовь. И скорбит она и тоскует о падших, о темных, злых, но прощает всех и любит всех.

— Но, возможно, существует способ справиться с темными стихиями?

— Да, существует. Он очень прост и труден одновременно. Но все, кто находятся в высших слоях, давно преодолели этот путь. Необходимо лишь открыть свое сердце и с радостью принять в него тот свет, те неизмеримые благости, то тепло, что дает Природа и быть всего лишь благодарным ей за все. Вот и все!

— И темные стихии будут уничтожены?

— Нет же. Ты ничего не понял, они преобразуются в светлые.

— А!

— А пока в темных мирах тебя будут встречать только темные стихии. Я предупредил тебя и, возможно, спас.

— Спасибо. Однако мне нужно идти, проникнуть в открывшуюся темную щель, предотвратить наглый грабеж сиайры… в общем — спасти человечество и вернуться, — бодро, с иронией но и с долей грусти в голосе сказал Алекс.

— Только и всего? — подхватил иронию стражник. — А если серьезно — удачи тебе, Алекс! Кстати, меня зовут Ратмир.

Они снова стояли у самой кромки тьмы, ползущей из образовавшейся дыры, откуда доносились голоса, шепот, непонятные шорохи и звуки, которые сильно возбуждали воображение Алекса. Ратмир и Алекс пожали друг другу руки.

— Все к лучшему! — сказал Алекс и шагнул во тьму.

Пройдя несколько шагов, Алекс остановился, давая себе возможность осмотреться. Он затаил дыхание, в сердце его предательски заползла тревога и не желала убираться вон. Вокруг царствовал сумрак, граничащий с ночью, все было призрачно и тихо, как в ветхом, давно заброшенном подвале. Почва слабо фосфоресцировала у него под ногами, создавая впечатление зыбкости и ненадежности. Грубые мелкие растения излучали тусклый, мутный неоновый свет, который медленно перетекал внутри них при малейшем движении. Багровые капли, чем-то отдаленно напоминающие земные ягоды, редкими пятнами покрывали растения и почву. Благодаря светящимся скалам, ландшафт не лишен был своеобразной мрачной красоты. Этот свет отдаленно напоминал фиолетовый.

«Да, — думал, Алекс, — хорошего здесь ожидать не приходиться. Кругом сплошная тоска дремучая».

Он кожей ощущал, что каждый миг пребывания здесь — опасен, и нечто зловещее возможно вот-вот ворвется в его жизнь. Здесь не было ни каких-либо сооружений, ни человеческих толп, однако Алекс ощущал невидимое присутствие множества других. Вокруг него происходило нечто, что наполняло атмосферу движением, кто-то заставлял шуршать и гнуться траву, на почве появлялись неясные отпечатки и очертания. Все это выдавало присутствие многих. Алекс слышал неясные голоса, вздохи, тихий плач, причитания. Шуршание на почве в нескольких шагах от себя привело его в смятение, он крепко сжал рукоятку меча и был наготове. Кто-то невидимый шел прямо на него. Еще мгновение, и перед лицом Алекса кто-то вздохнул и женский голос горестно произнес:

— Доченька моя, если ты слышишь, прости меня, милая, любимая, я так скучаю по тебе… Я была холодна и жестока, ничего не хотела видеть и понимать!

Алекс отскочил в сторону, он понял, что шедшая на него, невидимая, женщина не воспринимает его совсем и уверена в своем полном одиночестве. Сам не понимая, отчего Алекс последовал за ней, а женщина продолжала:

— Я молилась о прощении, звала на помощь, искала выход, но здесь никого нет, только я… — Женщина остановилась и, по всей видимости, села на скудную траву, которая зашелестела и примялась. — Доченька, ты была скромна, а я думала, что ты скрытна и полна лукавства. Ты любила весь мир, а я ненавидела его. Простите меня птицы, звери — я не замечала вас, простите деревья, я бездумно ломала ваши ветви.

Алекс не услышал, скорее, почувствовал, что женщина беззвучно плачет, тоска великой покинутости охватила ее, она была предоставлена общению только с собственной душой. Алекс понял, что каждый, попадающий сюда, открывает смысл совершенного им на Земле зла и выпивает до дна чашу ужаса перед своими темными делами. Здесь ничего не отвлекает несчастного от бесконечного диалога с самим собой, пока совесть его не очистится и он не поднимется в миры просветления. Алекс покинул женщину и интуитивно устремился к свету, излучаемому скалами. Он шел к скалам и не представлял, как в этом необъятном темном мире он найдет одного единственного человека, который отдал свою сиайру демонам. «Нет, еще не отдал, — подумал Алекс. — И не отдаст, я не позволю! Но как я найду его, как узнаю?»

Неопределенность и неизвестность томили его, изматывали душу. Не прекращающиеся тихие звуки и голоса сбивали его с толку. Вскоре он устал воспринимать их, и звуки для него слились в монотонный гул. Почва под ногами становилась все тверже, все чаще встречались россыпи больших острых камней, а ноги Алекса проваливались в глубокие рытвины. Темно лиловый свет, отбрасываемый скалами, оставлял блики на огромных валунах и исчезал в глубоких оврагах. Он шел очень долго, зрение его потеряло остроту восприятия, он перестал различать особенности ландшафта, даже скалы казались похожими одна на другую. Несколько раз Алекс ощущал на себе чьи-то пристальные взгляды, слышал за спиной шаги, но, оглядываясь во мрак, никого не замечал. В конце концов усталость тела победила в нем тревогу и бдительность. Странная необъяснимая расслабленность охватила его. Он сел на землю, прислонившись к скале, прикрыл глаза, откинул голову и внутренне хохотал, и этот беззвучный хохот был страшен. Но его слух уловил быстрые, неровные, но легкие шаги. Он молниеносно вскочил и обнажил меч.

— А-а! — коротко и глухо воскликнул он — лезвие вражеского клинка рассекло ему плечо левой руки. Сильная рука противника оттолкнула с дороги, но Алекс успел заметить, как тонкая, гибкая фигура, словно дикая кошка, нырнула в овраг и растворилась во тьме.

Лицо врага лишь на мгновение возникло перед взором Алекса. Этого мгновения было достаточно, чтобы это лицо поразило его своей мертвенной бледностью и отсутствием жизни. Оно не было искажено злобой или ненавистью, во взгляде этого человека не было ничего — только холод и отчуждение. «Да это же он!» — подумал Алекс, и досада медленно, ядовитой змеей заползла в его сердце, и воля его молчала. Но боль в руке дала о себе знать и вывела Алекса из оцепенения. Не выпуская меча, он попытался зажать рану рукой, но кровь быстро наполняла рукав комбинезона и капала на землю. Знакомый Алексу запах крови заполнил собой воздух.