Чтение онлайн

– Простите меня конечно, Христофор, я безумно уважаю вас и благодарна за шанс, который вы мне дали. Но уверены ли вы, что тот путь, который все для него избрали верный? Я считаю, что каждый человек должен иметь право выбора и должен сделать его сам. Это право нам дано Богами! Не имея полной картины мира не познать его глубины даже на половину! Вот что я думаю.

– Всем будет только больно, и вам в первую очередь. Неужели вы мало пережили за свою столь юную жизнь? Не стоит открывать двери, которые давным-давно и крепко накрепко закрыты – это мой вам совет, Мина! – закончив он, тяжело дыша, направился к выходу тем самым дав понять всем присутствующим, что собрание окончено и все могут спокойно расходиться по домам.

Глаза девушки блеснули и наполнились слезами. В её голове одна за одной побежали картинки прошлого. Раздирая её сердце и крутя до боли неприятные воспоминания тем самым почти не давая дышать. Но сделав огромное усилие и взяв себя в руки, она направилась в сторону Маттиаса.

– Маттиас, я хочу, чтобы вы посмотрели на меня!

– Сейчас? – не отрывая взгляда уточнил он.

– Сейчас же!

От такого неожиданно резкого изменения интонации Маттиас поднял голову и пристально посмотрел в лицо девушки. Её губы дрожали, а на лбу виднелась испарина.

– С вами всё в порядке, Мина? Вам нездоровится?

– Мне нужно…нет… мне необходимо, чтобы сегодня вы проводили меня до дома! И именно сегодня я расскажу вам то, что не рассказывала никому до вас и вряд ли решусь рассказать. Но если вы мне сейчас откажете, найдя сотню причин для этого, то наше соглашение будет расторгнуто навсегда!

– Я… Я конечно же провожу вас! Это не обсуждается. – практически заикаясь от волнения и от столь неожиданно сложившейся ситуации произнес тот, на кого она смотрела как никогда прежде. Не отводя ни на секунды взгляда, тем самым и смущая, и заставляя чувствовать до сели неизведанное сопереживание и что-то еще, то что пока он объяснить себе не мог.

– Дайте мне не более пяти минут, чтобы я разложил книги по местам, и мы пойдём.

Спустя обещанное время они покидали зал собраний.

Почти половину привычного пути они прошли молча, не произнося ни слова и даже не смотря друг на друга.

– Вам лучше? – не решительно произнес Маттиас.

– Да, сейчас намного лучше. Знаете, Ученый так странно, когда я с вами, мне спокойно и уютно, словно я точно знаю, что теперь все будет хорошо…

– Ну вот, вам явно лучше Мина. Вы обратились ко мне в привычной для вас манере и могу сказать почти привычной для меня. Вы меня напугали там в зале собраний, я как будто увидел другого человека.

– Я знаю, точнее понимаю…Помните я рассказывала каким прекрасным и безоблачным было моё детство?

– Помню конечно, у меня прекрасная память плюс ещё я делаю заметки, вы же не забыли, что у меня к Вам научный интерес?

– Я помню, конечно помню…Поэтому я хочу продолжить начатый тогда рассказ…Вы не против?

– Ничуть. Продолжайте.

– Моя семья богата и имеет хорошие связи. Каждое поколение моей семьи участвовало в политической и экономической жизни нашего Полиса. Я думаю и это вы знаете…Мой отец продолжил это поколение взяв в жёны мою мать, которая так же являлась потомком знатной и влиятельной семьи. Вот так на свет появилась я. Я родилась здоровым и как говорила мама, прекрасным ребенком, наверное, так оно и было. Но после меня у моих родителей больше детей не было. Родители меня любили. Я была окружена теплом родительской опеки. Отец во мне души не чаял. Баловал, от чего мама очень часто сердилась на него, говоря, что из меня не вырастет ничего толкового. Моим воспитанием занимались прекрасные педагоги, к восьми годам я могла свободно говорить на нескольких языках, знала этикет и играла на арфе. В общем что и говорить росла я, не зная проблем и забот. Я с трепетом и теплотой в сердце вспоминаю это время… – сделав небольшую паузу она продолжила:

– Но после моего девятилетия всё изменилось. Торговая деятельность моего отца стала приносить огромные убытки, как выяснилось позже по вине его друга, которого он знал с самого детства. Мне до сих пор не верится, что он мог так поступить с нами. Ведь сколько себя помню в том возрасте мы всегда общались семьями. Как я и говорила ранее с его сыном мы были как брат с сестрой. В поездках и путешествиях, на всех праздниках и даже когда я сильно заболела, подхватив простуду лежа с сильным жаром, он не отходил от меня ни на минуту, не боясь подхватить тот же недуг.

Мина подняла голову, посмотрела на небо, которое сегодня было всё усыпано звездами и что-то тихонько произнесла шепотом, так тихо, что у Маттиаса не было и шанса услышать, а затем продолжила:

– После того, как мой горячо любимый отец узнал о поступке своего друга, здоровье у него пошатнулась. Он почти не выходил из дома, не посещал важные мероприятия и практически отсутствовал в нашей с мамой жизни. От чего мы очень грустили и переживали. А те короткие моменты, когда нам удавалась лицезреть его он смотрел на нас с такой болью и стыдом в глазах, что даже я боялась подойти к нему. О чем сейчас сильно сожалею, что так и не набралась смелости сделать это…. Наверное, единственное, о чем я жалею больше всего на свете! И вот настал тот день…Было утро, погода была прекрасная, на улице ярко светило солнце от чего наш сад выглядел еще более прекрасным и волшебным. Я смотрела сквозь окно своей спальни, на сына нашей рабыни, как тот с трепетом и любовью ухаживал за деревьями, а наш пёс бегал вокруг него призывая уделить ему внимание и поиграть с ним. Как вдруг я услышала невообразимый крик женщины, который как острый нож пронзил меня, и я оцепенела от ужаса и страха. Я стояла, и вся тряслась. Мне больше никогда в жизни не было так страшно как тогда…

– Мина, если вам тяжело, то возможно стоит закончить на этом?

– Нет…я хочу… я должна! – произнеся эту фразу она упала на колени и закрыла лицо руками, больше она не могла сдерживаться, словно вновь почувствовала себя тем беспомощным ребенком, которого охватил неимоверный ужас и всепоглощающий страх, она разрыдалась.

От увиденного сердце Маттиаса словно перестало биться, и он не заметил, как оказался рядом с ней в том же положении. Обнял, закрыв почти всю своим телом. Ему было всё равно на правила приличия, в тот момент он забыл обо всем. Перед ним на коленях сидело маленькое беззащитное существо, всё в слезах и дрожа от ужаса, которое нуждалось в нём как никто и никогда!

Они потеряли счёт времени, тишину нарушала Мина:

– Учёный, спасибо и простите…я не должна была…не имела права так себя вести.

– Да что, ты, точнее Вы такое говорите, – медленно разжимая свои объятия произнес он, – Вы вторая настолько сильная духом женщина, которую я встречаю в своей жизни. Пережив такое…, – мысленно он уже знал, какой конец у этой истории. … не каждый, мужчина сможет жить, дальше не закрываясь от этого мира и людей. А вы не только смогли, но и не изменились. Вот почему вы такая одна и таких больше нет!

От этих слов Мина еще больше прижалась к нему, ей не хотелось, чтобы это время заканчивалось. Ей хотелось остановить его, будь у неё хоть капля божественной силы. Но она понимала, что это невозможно.

– Спасибо, Учёный, – пытаясь встать она продолжила: – У меня к вам будет одна просьба, мне понравилось, когда вы обратились ко мне, сказав, ты. Я попрошу вас так и дальше делать, если конечно для вас это будет уместным…

Он помог ей встать на ноги, спустя еще несколько минут, пристально посмотрел на неё.

– Тогда, с этого дня ты, Мина, обращаешься ко мне в той же форме…

Она слегка улыбнулась в ответ.

– Мне лучше, правда. Но я должна закончить свой рассказ…Мне необходимо это сделать, именно здесь и именно с Вами, точнее с тобой, Ученый.

Маттиас как бы того, не желая не стал останавливать её и собравшись с остатками сил она продолжила:

– То был крик моей матери, когда она обнаружила моего отца в его кабинете. Он…он покончил с собой, оборвав свою жизнь. Решив больше не бороться и бросить нас, я возненавидела его! О как же я возненавидела его тогда! Так я думала раньше, но сейчас, сейчас все по-другому. Я простила и люблю его всем сердцем…и буду любить до конца моей жизни. До момента, когда мы вновь встретимся с ним, и я попрошу прощения за это и за то, что тогда так и не подошла к нему и не поддержала, когда нужна была ему больше всего на свете! – комок подкатывал к горлу, но она мужественно проглотила его.