Черное кружево, алый закат
Шрифт:
– А что там у него с фамилией вышло? Мой русский коллега сказал, что мать дала ему свою. Она так возненавидела своего мужа, отца Константина?
– Возненавидела или нет, но у его отца фамилия была очень неблагозвучная… «Урепкин» тоже не бог весть как изящно звучит, но по фамилии батюшки он был бы Пукаловым, представляете?
Реми не представлял, что и отобразилось на его лице.
– Ксюша, вы ему объясните, а? – обратился к ней Ковалев.
Ксюша выполнила его просьбу.
– Ах, вот оно что… То есть это не из мести, а просто из-за смысла фамилии? – обрадовался ее комментарию Реми. – Наверное, этим объясняется также факт, что Константин никому не говорил о своей настоящей фамилии? Не потому, что там был какой-то особый секрет, а из-за ее неблагозвучности?
– Надо думать, – подытожил Андрэ Ковалев.
– Но неужели Константин так ни разу и не видел своего отца с тех пор? Ничего не знал о нем?
– Когда мы учились в школе, то примерно до четвертого класса, раз в год, первого сентября – это у нас в России начало школьных занятий, если вы не в курсе, [12] – к нему приходил мужчина и дарил ему арбуз. Вручал и уходил. Костик подозревал, что это его отец… Но мужчина ничего такого не говорил – отдавал арбуз и поздравлял с началом учебного года. С другой стороны, кто бы это мог еще быть?
12
Во Франции учебный год начинается в первую среду сентября.
– Никаких намеков… я имею в виду, что… Не мог это быть педофил? Константин, как вы сказали, был довольно красивым…
Ковалев горестно покачал головой.
– Какое нынче время поганое! Какие дурные у людей мысли стали! А в те годы никаких педофилов не было! Мы и слов-то таких не знали!
– Боюсь, что проблема именно в том, что вы не знали…
– Но никто о таких вещах не рассказывал! Дети же откровенничают друг с другом, – но никто, никогда…
– О таких вещах никто не мог рассказывать еще каких-то десять лет назад! А уж двадцать и больше, так просто немыслимо! – возразил Реми. – В них совершенно невозможно было признаться, это было слишком стыдно!
Ковалев посмотрел на него.
– Может, вы и правы… Теперь трудно судить. Но, возвращаясь к тому мужику с арбузом, он ничего не просил у Костика. Не звал, не просил, не намекал. Просто отдавал арбуз и смывался. Как трус. Таким трусом может быть только папашка, по моему разумению.
– А с тех пор он никак не проявлялся?
– Вряд ли. Костик бы мне сказал. Для него это все-таки было очень важно… Он бы мне сказал, да!
– О’кей. Четвертая тема: не писал ли Константин завещания? Его жена уехала куда-то за границу, и спросить ее об этом пока не представляется возможным…
– Зачем Косте? Он же молодой мужик!
– Разве обязательно дожить до старости, чтобы позаботиться о близких? Катастрофы, вирусы, внезапные инфаркты и прочие неприятности могут нас отправить на тот свет совершенно неожиданно.
– Трудно спорить… Но не думаю, что Костя оставил завещание. И потом, все наследуют жена и дети, даже без завещания!
– Вы забыли родителей. Они тоже наследники.
– А, верно. Если отец его жив, конечно… А мать – вы же понимаете, что она никак не могла ни убить сына, ни организовать его убийство, – у нее с головой плохо!
– Как я понял, она в каком-то санатории находится…
– Это специализированный дом престарелых, для больных такими болезнями, от которых голова не работает. Костя дорого платил за содержание матери.
– Бывает, что состоянием подобных больных пользуются те, кто за ними ухаживает. Какая-нибудь сиделка, предположим, втерлась к ней в доверие и уговорила ее написать завещание на свое имя. А затем убила Константина, чтобы мать получила его долю наследства…
– Нет, мать его признана недееспособной, такому завещанию никакой цены не будет! Костик все документы за нее подписывал, он официальный опекун.
– Наша предполагаемая сиделка могла этого не знать?
– Сомневаюсь, Реми. Там весь этот дом такой – все недееспособные.
– Спасибо. С вашей помощью эта версия отпадает, моему коллеге будет теперь легче.
– Да, и имейте еще в виду: Костя небогат. Он то, что называется «хорошо обеспечен». Его материальная ценность для семьи была куда выше, пока он работал и получал свою хорошую зарплату. Так что выиграть от его смерти никакие наследники не могли…
Других вопросов к Андрэ Ковалеву у Реми пока не имелось. Он добросовестно выполнил просьбу коллеги и нес ему улов в виде двух фамилий: Елены Маркс, бывшей пассии Костика, и Павла Пукалова, его отца. Алеша будет доволен – улов немаленький, хватит на первое время. А там, если ему снова понадобится помощь Реми, то он всегда к его услугам!
Как и Кис к услугам Реми, разумеется.
Степан проскочил в подъезд с каким-то жильцом, запоздало сообразив, что необходимости в этом не было, так как кодовый замок – он заметил краем глаза – сломан; взлетел по лестнице на ее этаж. Нажал на кнопку звонка изо всех сил. «Кто там?» – послышался голос Киры.
– Сосед снизу, – заявил он. – Вы меня заливаете!
– Степа!.. – ахнула она, открывая дверь. – Ты чего… ты что приехал?
– Ты ж болеешь! Да или нет?
– Болею… – согласилась Кира, отступая в коридор, давая ему возможность пройти.
Она и в самом деле была бледненькой.
– Что с тобой?
– Со мной… Я… Мне немножко нездоровится… – искала слова Кира, застигнутая врасплох его визитом.
Катаев это понял по-своему.
– Та-а-ак… – протянул он, – водку пила? А ну, признавайся!
– Пила, – не стала спорить Кира.
– А я тебе чего говорил?! Чтобы больше не прикасалась! – громогласно вещал Степан, осматриваясь в ее крошечной квартирке, в которой находился впервые. – И зачем пила, спрашивается?!
Кира потерянно молчала, но Степан не заметил ее смятения.
– А почему ты мне не позвонила?
– Я… не хотела отрывать тебя…
Она никак не предполагала, что он нагрянет к ней в Новогиреево, и теперь не знала, как себя вести. Объясняться со Степаном, как посоветовал ей Алексей Кисанов, было выше ее сил. Рассказывать, что она все придумала ради того, чтобы сблизиться с ним? Да какие слова для этого найти? Да притом со стыда не сгореть? И за обман свой, и за наивность, и за нелепые чувства!
…Весь день она потратила на то, чтобы придумать, куда уехать. О возвращении к родителям не могло быть и речи, и она несколько часов просидела у компьютера, вылавливая в Интернете объявления о работе за границей.
За границей – потому что следовало резко подвести черту под своей прошлой жизнью, столь незадавшейся, и начать новую! А новую надо начинать на новом месте!
– А это что?!
Степан успел пройти в комнату и уставился в компьютер, на экране которого красовались предложения о работе в Европе.