Чтение онлайн

Нужно сказать, что никогда за всю историю науки не делалось более ответственных измерений, чем те, которые были выполнены радиоастрономами в последующие дни. Построенная ими на основании полученных данных кривая была буквально кривой жизни или смерти: спад ее означал жизнь, подъем — смерть.

Каждые несколько часов на график наносилась новая точка. И ночью, и сумрачным тусклым днем все, кто понимал смысл происходящего, нет-нет да подходили взглянуть на очередную точку, появившуюся на графике. В течение четырех дней и ночей кривая продолжала понижаться, но на пятый день спад уменьшился, однако на шестой день вновь появились признаки сильного понижения. Никто не пытался объяснить происходящее, ученые только изредка перебрасывались случайными отрывистыми фразами. Напряжение достигло предела. На седьмой день спад продолжался, а на восьмой день кривая поползла вниз круче, чем когда-либо раньше. Страшное напряжение сменилось бурной радостью.

В обычных обстоятельствах восторг, охвативший людей в такое неподходящее для проявлений радости время, мог бы показаться несколько преувеличенным, но для ученых из Нортонстоу, которые в течение шести дней с постоянной тревогой следили за точками на графике, казалось, ничего противоестественного в подобном выражении чувств не было.

Кривая продолжала резко идти вниз, а это значило, что уменьшается количество газа между Землей и Солнцем. 19 октября на дневном небе появилось желтое пятно. Оно было еще тусклым, но перемещалось по небесному своду. Без сомнения, это было Солнце, появившееся впервые с начала августа, едва просвечивающее еще сквозь слой газа и пыли. И этот слой становился все тоньше и тоньше. К 24 октября над замерзшей Землей Солнце вновь засияло в полную силу.

Те, кому приходилось встречать восход солнца после холодной ночи в пустыне, могут хоть в какой-то мере представить себе радость, охватившую людей 24 октября 1965 года.

Несколько слов нужно сказать о религии. По мере того, как Облако приближалось, бурно расцветали все виды религиозных верований. Уже весной свидетели Иеговы полностью переговорили любых других ораторов в Гайд-Парке. В Англии изумленные священники читали свои проповеди в переполненных церквях, чего ранее никогда не бывало. И все это кончилось 24 октября. Мужчины и женщины всех известных вероисповеданий — христиане, магометане, иудаисты, буддисты, индуисты и атеисты — все они глубоко прониклись чувствами своих предков-солнцепоклонников. Правда, поклонение Солнцу не стало настоящей религией, ведь некому было его организовать и направлять, но оттенок древней религии появился и никогда больше не исчезал.

Первыми оттаяли тропики. С рек, наконец, сошел лед. Таяние снега сопровождалось паводками, но они не шли ни в какое сравнение с тем, что было раньше. Северная Америка и Европа оттаяли лишь частично до уровня, обычного для наступавшей зимы.

Городское население в странах с развитой индустрией немало пострадало, но ему не пришлось переносить того, что выпало на долю народам в странах слаборазвитых, у которых не оказалось ни промышленности, ни запасов энергии. Нужно также отметить, что все резко изменилось бы, если бы холод стал сильнее; улучшение произошло как раз тогда, когда и в передовых странах промышленность находилась на грани гибели.

Как это ни удивительно, сильнее всего пострадало от холода население тропиков, а меньше всего — эскимосы. Во многих районах тропиков и субтропиков погибла половина населения. Среди эскимосов смертность была сравнительно невелика — лишь немногим больше, чем в обычное время. Да и повышение температуры в период жары на дальнем Севере было не столь значительным. Эскимосы испытывали лишь некоторые неудобства, не более того. А вот таяние льда и снега сильно ограничило свободу их передвижения и, следовательно, уменьшило пространство, на котором они могли охотиться. Но жара на Севере не была губительной. Не вызвал слишком больших потерь и холод. Они просто зарывались в снег и пережидали. Во многих отношениях они находились в лучшем положении, чем обитатели Англии.

Правительства всех без исключения стран находились в неустойчивом положении. Казалось, что именно сейчас, воспользовавшись всеобщей неразберихой, пришло время коммунистам захватить мир, или Соединенным Штатам искоренить коммунистов. Можно было ожидать также, что различные диссидентские группы сбросят, наконец, ненавистные правительства своих стран. Но ничего подобного не произошло. В первые дни после 24 октября испытанное людьми всеобщее облегчение было столь велико, что никому не пришло в голову заниматься бессмысленными политическими вопросами. А к середине ноября такая возможность пропала. Человечество сумело восстановить привычные общественные отношения.

Премьер-министр вернулся в Лондон, не испытывая к Нортонстоу такого враждебного чувства, как можно было ожидать. Во-первых, он перенес кризис в гораздо лучших условиях, чем на Даунинг-стрит. Во-вторых, он вместе с учеными Нортонстоу пережил страшные дни, полные тревоги, а совместно перенесенные испытания всегда располагают людей друг к другу.

Перед отъездом премьер-министру разъяснили, что нет никаких оснований считать, что инцидент исчерпан. На обсуждении, состоявшемся в одной из лабораторий, перенесенных в убежище, все согласились с тем, что предсказание Александрова оказалось верным.

Марлборо сказал:

— Можно считать доказанным, что Облако приняло форму диска, очень сильно наклоненного к эклиптике.

— Диск стабилизирует ситуацию, это уже очевидно, — проворчал Александров.

— Для Вас, Алекс, это может быть и очевидно, а вот для меня многое остается непонятным, — сказал Кингсли. — Кстати, каков, по вашему мнению, наружный радиус диска?

— Около трех четвертей радиуса земной орбиты, он приблизительно равен радиусу орбиты Венеры, — ответил Мальборо. — Когда мы говорим что Облако, вероятно, сплющивается в диск, мы, конечно, выражаемся неточно. Мы хотим сказать, что большая часть вещества приняла форму диска. При этом очень много вещества должно оставаться, распределенным по всей земной орбите. Это ясно хотя бы из того, что наша атмосфера постоянно соприкасается с веществом Облака.

— Слава богу, что образовался диск, а то бы мы до сих пор не видели Солнца, — сказал Паркинсон.

— Но помните, что мы не всегда будем оставаться сбоку от диска, — сказал Кингсли.

— Что это значит? — спросил премьер-министр.

— Рано или поздно Земля, двигаясь вокруг Солнца, по своей орбите войдет в тень, отбрасываемую диском. Конечно, потом мы опять выйдем из тени.

— В тени будет ужасно холодно, — сказал Александров.

Премьер-министр был обеспокоен, и не без оснований.

— А можно узнать, как часто это будет происходить?

— Два раза в год! Согласно теперешнему положению диска, в феврале и в августе. Продолжительность такого солнечного затмения будет зависеть от толщины диска. Вероятно, каждое затмение будет длиться от двух недель до месяца.

— Все это чревато очень большими последствиями, — вздохнул премьер-министр.

— В первый раз полностью согласен с вами, — заметил Кингсли. — Но жизнь на Земле сохранится, хотя условия будут очень тяжелыми. Отныне люди должны будут жить большими группами. Мы не сможем больше рассчитывать на отдельные дома.

— Не понял.

— Потери тепла в домах происходят через поверхность. Это ясно?

— Да, конечно.

— Очевидно, что число людей, которое может жить в доме, пропорционально его объему. Так как отношение поверхности к объему для очень больших домов гораздо меньше, чем для маленьких, то в больших домах люди могут жить с меньшими затратами топлива в расчете на одного жильца. Если в дальнейшем периоды похолодания будут бесконечно повторяться, наши топливные ресурсы заставят нас изменить представления о доступном жилье.