Чтение онлайн

— Предположим, что моя гипотеза верна, и что именно наши собственные передачи так заметно воздействуют на ионизацию атмосферы.

Энн Холей протянула Кингсли чашку кофе.

— Мне было бы гораздо легче, если бы я знала, что такое эта ваша ионизация. Держи чашку, пожалуйста.

— Ну, это значит, что с атомов сдираются их внешние оболочки.

— И как это происходит?

— Причин множество. Например, при электрическом разряде, как это происходит при вспышке молнии, или как в неоновой лампе — газ в таких лампах тоже частично ионизован.

— Я полагаю, все дело в мощности? Посылаемая вами волна не обладает достаточной энергией, чтобы вызвать такое увеличение ионизации, — сказал Мак-Нейл.

— Да, — ответил Марлоу. — Совершенно невозможно, чтобы наша волна могла сама по себе вызвать такие флюктуации в атмосфере. Господи, да чтобы их вызвать, нужна колоссальная энергия.

— Но как тогда быть с гипотезой Кингсли?

— Наши передачи не могут служить непосредственной причиной ионизации, как сказал Джефф. Это исключено. Тут я согласен с Вейхартом. Моя гипотеза состоит в том, что наши волны играют роль своеобразного спускового механизма, приводя в действие гораздо более мощный источник энергии.

— И где, по-вашему, Крис, расположен этот источник энергии? — спросил Марлоу.

— В Облаке, естественно.

— Даже слышать дико, что Облако может действовать подобным образом, причем с такой последовательностью. Вам придется предположить также, что Облако снабжено неким механизмом, осуществляющим обратную связь, — сказал Лестер.

— Это очевидное и прямое следствие, вытекающее из моей гипотезы.

— Неужели вы не понимаете, Кингсли, что все это совершенная чушь? — воскликнул Вейхарт.

Кингсли посмотрел на часы.

— Самое время повторить наш эксперимент, если кто-нибудь хочет. Кто пойдет?

— Ради бога, не надо! — сказал Лестер.

— Либо мы идем, либо нет. И если остаемся, значит, мы принимаем гипотезу Кингсли. Ну как, ребята, пойдем или останемся? — спросил Марлоу.

— Останемся, — сказал Барнет, — и посмотрим, к чему нас приведет этот спор. Пока мы только согласились, что у Облака есть некий механизм обратной связи, механизм, высвобождающий огромное количество энергии, едва в Облако снаружи проникает радиоизлучение. Очевидно, что следующим шагом должно стать обсуждение этого механизма, хорошо было бы выяснить, как и почему он работает. У кого есть соображения?

Александров откашлялся. Все приготовились услышать одно из его редких замечаний.

— В Облаке сидит гад. Я уже это говорил.

Собравшиеся дружно заулыбались, Иветт Хеделфорт хихикнула. Кингсли, однако, отнесся к его заявлению серьезно.

— Я помню, что вы об этом говорили. Вы серьезно так думаете?

— Я всегда думаю, когда говорю, черт побери! — сказал русский.

— А если серьезно, что вы имеете в виду, Крис? — спросил кто-то.

— Я считаю, — начал Кингсли, — что Облако наделено разумом. Прежде чем кто-либо захочет возразить мне, позвольте заявить, что я и сам прекрасно понимаю всю нелепость этой мысли, и она никогда бы не пришла мне в голову, если бы все другие предположения не были еще более дикими. Неужели вас не удивляет, как часто наши предсказания о поведении Облака не сбываются?

Паркинсон и Энн Холей удивленно переглянулись.

— Наши ошибки могут быть объяснены и оправданны только в одном случае, если Облако что-то живое, а не обычный сгусток газа.

Любопытно, как сильно прогресс всего человечества зависит от отдельных личностей. Существует мнение, что тысячи и миллионы людей организованы в некое подобие муравейника. Но это не так. Новые идеи — движущая сила всякого развития — исходят от отдельных людей, а не от корпораций или государств. Хрупкие, как весенние цветы, новые идеи гибнут под ногами толпы, но их может взлелеять какой-нибудь одинокий путник. Так получилось, что среди огромного множества людей, переживших эпопею с Облаком, никто, кроме Кингсли, не дошел до ясного понимания его истинной природы, никто, кроме Кингсли, не объяснил действительной причины посещения Облаком солнечной системы. Его первое сообщение даже его собратьями-учеными, за исключением Александрова, было воспринято с открытым недоверием.

Вейхарт выразил свое мнение весьма откровенно.

— Все это вздор, — сказал он.

Марлоу покачал головой.

— Вот до чего доводит чтение научной фантастики.

— Нет никакой чертовой фантастики в том, что Облако двигалось напрямик к чертову Солнцу. Нет чертовой фантастики в том, что Облако остановилось. Нет чертовой фантастики в том, что сейчас происходит с ионизаций, — прорычал Александров.

Мак-Нейл, врач, был заинтригован. Новая гипотеза касалась его больше, чем всякие передатчики и антенны.

— Я хотел бы уточнить, Крис, что вы в данном случае подразумеваете под словом «живое».

— Видите ли, Джон, вы знаете лучше меня, что разница между понятиями «одушевленное» и «неодушевленное» весьма условна. Грубо говоря, неодушевленная материя обладает простой структурой и относительно простыми свойствами. С другой стороны, одушевленная, или живая, материя имеет весьма сложную структуру и способна к нетривиальному поведению. Утверждая, что Облако может быть живым, я подразумеваю, что вещество внутри него может быть организовано каким-то необычным образом, и поведение этого вещества, а следовательно, и поведение Облака в целом гораздо сложнее, чем мы предполагали раньше.

— Нет ли в ваших словах тавтологии? — вмешался Вейхарт.

— Я уже сказал, что такие слова, как «одушевленный» и «неодушевленный», — всего лишь некая условность. Если заходить в их применении слишком далеко, тогда, действительно, получится тавтология. Если пользоваться научными терминами, мне представляется, что химия внутренних слоев Облака довольно сложна — сложные молекулы, сложные структуры, построенные из этих молекул, сложная нервная деятельность. Короче говоря, я думаю, у Облака есть мозг.

— Черт побери! Точное попадание! — поддержал его Александров.

Когда смех стих, Марлоу обратился к Кингсли:

— Послушайте, Крис, мы понимаем, что вы имеете в виду, во всяком случае, нам кажется, что понимаем. Теперь выкладывайте свои аргументы. Не торопитесь, выкладывайте их по одному, посмотрим, насколько они убедительны.

— Ну, что ж, приступим. Пункт первый. Температура внутри Облака как раз подходит для образования очень сложных молекул.

— Верно! Один — ноль в вашу пользу. Действительно, температура там, вероятно, несколько больше подходит для этого, чем здесь, на Земле.

— Пункт второй. Условия в Облаке благоприятны для образования крупных структур, состоящих из сложных молекул.

— Это почему же? — спросила Иветта Хедельфорд.

— Я говорю о возможности слипания на поверхности твердых частиц. Плотность внутри Облака так велика, что почти наверняка там есть довольно крупные частицы твердого вещества; вероятнее всего — кристаллики обычного льда. Я полагаю, сложные молекулы сцепляются друг с другом, оказавшись на поверхности этих частиц.

— Очень верная мысль, Крис, — согласился Марлоу.