Чтение онлайн

— Груз проверили? — коротко и зло осведомился Слащов.

— Никак нет! — Севрюгин почувствовал, что повышение по службе все еще возможно и, удерживая на месте норовистую лошадь, продолжил: — Сопровождающий груз господин Полупо… Полупа… сопровождающий груз господин предъявил документ с печатью военной контрразведки, удостоверяющий, что этот груз военный, специальный.

— Где документ? — Лицо Слащова, как всегда в моменты сильного гнева, больше обычного побледнело.

Севрюгин мигнул на личность в бекеше, и Слащов выхватил у того бумагу.

— Так… — протянул он, ознакомившись с документом, — военный, значит, груз… Интересно, как это я могу не знать о каком-то военном грузе? Видимо, меня плохо информируют. Штабс-капитан, вскройте вагоны!

Глаза Севрюгина загорелись злобной радостью: кажется, он сумеет подгадить ненавистному штафирке. Он спрыгнул с лошади, махнул казакам и направился к вагонам.

Шаров молча наблюдал за происходящим. Полупапия заламывал руки и закатывал глаза. Слащов медленно подошел к открытым вагонам, заложив руки за спину. Увидев их содержимое, он повернулся к Шарову. Неестественно красный рот на его бледном лице скривился в саркастическую улыбку.

— Так вот он, ваш военный груз? Интересно, как же вы намеревались применять его в боевых действиях? Спаивать красных? Тогда почему же состав идет не на север, а на юг?

— Я не знал, ваше превосходительство, — проблеял Шаров.

— Однако подпись на документе ваша. — Слащов ткнул ему под нос бумагу.

— Меня… меня ввели в заблуждение.

— Интересно, за какую сумму? — Слащов спрятал бумагу за пазуху и закончил: — Жаль, вы мне все еще не подчинены и я не могу своей волей отдать вас под суд. Но в ставку я о вашем поступке сообщу. Штабс-капитан, вагоны опечатать и реквизировать!

Товарищ Макар чувствовал себя так, как, наверное, чувствует себя загнанная дичь. За каждым углом ему мерещилась засада, на улице он постоянно ощущал спиной чей-то взгляд, и огромных усилий стоило ему не оглядываться. Он постоянно петлял по городу, стараясь сбить со следа воображаемых преследователей. В каждом человеке, с которым ему приходилось иметь дело, товарищ Макар видел предателя и провокатора. Впрочем, товарищ Макар уже не был товарищем Макаром. Теперь он стал Жоржем Лапидусом, коммерсантом и биржевиком. Изменилась также его внешность: рыжеватые волосы он выкрасил в черный цвет, причесывал их гладко, причем парикмахер по его просьбе выстриг косые поганенькие височки. Товарищ Макар отпустил короткие усики, которые тоже подкрасил. Одевался он тоже в соответствии со специфической модой мелких спекулянтов с Корниловской набережной — обязательные полосатые брюки и визитка, а также белая сорочка сомнительной свежести. Мало кто мог узнать теперь в нем председателя разгромленного подпольного комитета. Но легче на душе от такой метаморфозы ему не стало.

Особенно трудно было с ночлегом. Каждый вечер он шел к кому-нибудь из сочувствующих и не мог заснуть, ожидая ночного ареста. Дважды в одном месте он никогда не ночевал, потому что к утру окончательно убеждался, что хозяин — провокатор и не привел ночью контрразведку только потому, что хотел усыпить бдительность, а на следующую ночь уж обязательно приведет. Такая жизнь совершенно измучила подпольщика. Он стал бледен как тень и вздрагивал от каждого подозрительного шороха.

Очередным вечером новоявленный Жорж Лапидус пришел к старику Корнеичу, сторожу при складе мануфактуры. Корнеич был из сочувствующих — добродушный инвалид, в далеком прошлом — солдат. Сторожка его была невелика, но аккуратно прибрана, Корнеич напоил подпольщика хорошим чаем с баранками, и у Макара в кои-то веки потеплело на душе, он почувствовал себя в безопасности. Старик был по-настоящему надежен. Жоржа Лапидуса клонило в сон.

— Сейчас вот туточки на топчане вам постелю, — сказал Корнеич, заметив усталый вид гостя.

Старик вышел из комнаты, и вдруг в ту же дверь вкатился сытый, плотный, невысокого роста господин апоплексического сложения. Товарищ Макар, мгновенно сбросив дремоту, схватился за пистолет, но толстяк уже держал его под прицелом «браунинга».

— Не дергайтесь, господин Макаров, и не волнуйтесь, я не сделаю вам ничего плохого, во всяком случае пока.

— Кто вы такой? — злобно спросил подпольщик, краем глаза пытаясь рассмотреть, не стоит ли еще кто-нибудь у двери.

— Моя фамилия Шаров.

— Шаров? Контрразведчик? Ну, сволочь старик! Предатель холерный!

— Повторяю: не бойтесь и не хватайтесь за оружие. Я здесь один. Если бы я собирался вас арестовать, здесь уже был бы как минимум взвод солдат. И не держите зла на старика. Если бы на вас так нажали, как я нажал на него, вы бы тоже предали бы кого угодно, от родной матери до родной партии. А когда я расскажу вам, чего я от вас хочу, мы с вами вообще станем лучшими друзьями.

— Сомневаюсь! — зло бросил товарищ Макар, но все же с некоторой долей любопытства спросил: — И чего же?

— Я хочу, чтобы вы убили генерала Слащова.

— О! — изумился товарищ Макар. — Белые сволочи грызутся между собой?

— Это должно вас радовать…

— Я чувствую здесь какой-то подвох.

— Не беспокойтесь, — Шаров придвинул себе колченогий табурет и сел, — здесь нет никакого подвоха. Слащов мне мешает, а больше вам знать ни к чему. Если вы согласитесь сделать это, я помогу вам всем, чем удастся. Я дам вам деньги, сообщу всю информацию, которой владею.

— Однако вы прекрасно можете это сделать и без меня. В городе хватает темных личностей, готовых за деньги убить кого угодно, — с сомнением проговорил товарищ Макар.

— Вы правы, господин Макаров, — контрразведчик, все еще не опуская «браунинга», левой рукой достал портсигар, неловко выщелкнул из него папиросу и закурил, — я мог бы сделать это без вас. Но мне нужно, чтобы это убийство приписали большевикам, а из своего долгого опыта я вынес убеждение, что самый лучший способ списать убийство на большевиков — это уговорить большевиков на самом деле его совершить.

Шаров ушел, а товарищ Макар, внимая его совету, остался ночевать у Корнеича. Старик держался совершенно спокойно, ничуть не смущаясь тем, что сдал подпольщика контрразведчику. Товарищ Макар тоже решил не поднимать в разговоре эту тему. Особенно они и не разговаривали, потому что Корнеич постелил своему гостю на топчане и ушел, задув лампу, к себе.

Товарищ Макар долго лежал в темноте без сна и раздумывал, что сулит ему неожиданная встреча с Шаровым. И получалось так, что, кроме выгоды, ничего она ему не сулит. Шарову зачем-то нужно убить генерала Слащова. Но ведь и у самого товарища Макара, вернее, у его брата Павла возникала такая идея. Ни для кого не секрет, что генерал Слащов является самой главной фигурой в обороне Крыма. И если устранить его сейчас, то все тщательно им возводящееся здание обороны рассыплется как карточный домик. То есть это не наверняка, но с большой долей вероятности. Стало быть, самый прямой смысл сейчас ему, бывшему председателю подпольного большевистского комитета, пойти на сотрудничество с контрразведкой. Тем более что об этом никто не узнает. Кто свидетель его разговора с Шаровым? Только старик Корнеич. Но старик и так уже не жилец, потому что не родился еще на свете такой человек, который предаст его, Владимира Макарова, и проживет после этого больше суток. И недаром на такую опасную встречу с ним Шаров пришел сам, без сопровождающих, ему тоже не нужны свидетели. Если дело выгорит, то после убийства Слащова можно припугнуть Шарова оглаской, и он организует побег брату Павлу из крепости. Тогда, может, пока оставить старика Корнеича в живых? Пригодится как свидетель…

Значит, в ближайшее время ему нужно собрать хоть небольшую, но надежную группу людей. Товарищ Макар поморщился в темноте. Где их взять, надежных-то? Поймали вон весь комитет, как куропаток в мешок! И кто же все-таки предал? Получается, что вовсе это не Антон Борщевский. Да, по правде сказать, он, товарищ Макар, имел тогда большие сомнения в том, что предатель — Борщевский. Уж перед собой-то хитрить не стоит. Борщевский говорил правильные вещи — что распустились, не соблюдают конспирацию, что в контрразведке сидят отнюдь не дураки, а наши пентюхи прутся прямо на конспиративную квартиру и в голове у них не сверкнет по сторонам оглянуться. То же и с типографией — стучат и стучат средь бела дня, вот кто-то из соседей и проявил нездоровый интерес, сообщил в полицию…