Чтение онлайн

— Позвольте, господа, представить вам Юлию Львовну Апраксину. Надеюсь, вы не откажетесь дать приют даме и нам, грешным, заодно? — весело проговорил капитан Сильверсван.

— Ордынцев, Борис Андреевич, — Борис поклонился и под насмешливым взглядом лейтенанта чуть не щелкнул каблуками, — очень рад.

— Я тоже рада, очень рада, что вы живы! — Она протянула ему руку.

Борис прикоснулся к тонкой кисти с длинными пальцами, но не поцеловал.

Юлия Львовна улыбнулась ему одними глазами. Чувствовалось, что улыбка нечасто посещает это лицо, основным выражением которого была скорбная серьезность.

— Пароход был последним, — тихо продолжала она, — никто больше не мог спастись. Я молилась за вас.

«Должно быть, только ее молитвы и помогли», — подумал Борис, вспомнив полную отчаяния толпу смертников на старом дебаркадере и черное облако, наплывавшее из глубины моря и обволакивающее сердце.

Она была очень высока ростом, для того чтобы смотреть Борису в глаза, ей нужно было только чуть-чуть поднять голову. Сегодня в ее взгляде не было той бесконечной усталости, как в тот раз, на пристани в Новороссийске. Глаза не казались бездонными, а просто спокойными. Борис видел, что она искренне ему рада. Но вспоминать об их встрече ему не хотелось, потому что снова сдавило сердце холодом, и он вспомнил, как погружался в темную воду…

Очевидно, в его глазах умная женщина прочла что-то, потому что мягко отняла свою руку и не стала ни о чем спрашивать.

Тут Бориса буквально оттеснил в сторону неподдельно обрадованный Стасский.

— О, да мы ведь встречались, — суетился Стасский. — Юлия Львовна, помните меня?

Ноздри его раздувались, глаза горели, и от всей фигуры веяло горячим желанием охмурить, увлечь, завоевать, завладеть женщиной, причем как можно скорее. А также всем было понятно, что никаких особенных чувств именно к этой женщине он не испытывает, а просто подвалило счастье, на уединенной, осточертевшей всем Арабатской стрелке совершенно случайно появилась женщина, да не простая деревенская баба, а дама из общества, красавица и аристократка.

Чувствовалось, что своего счастья Стасский упускать не намерен и будет даже, если придет такая нужда, за него бороться.

«Неужели и у меня в глазах такое же паскудное выражение?» — подумал Борис, и ему стало противно.

Так случилось, что только он, стоявший рядом, мог видеть лицо Юлии Львовны. Лицо ее при виде Стасского мгновенно изменилось. До этого бледное, сейчас оно стало совершенно серо-белым и напоминало алебастр. Черты затвердели, губы были плотно сжаты. Борис изумленно заглянул ей в глаза, но ничего, абсолютно ничего не увидел, глаза ее были пусты и прозрачны, как черное венецианское стекло.

— Юлия Львовна, что с вами? — тихонько проговорил Борис.

— Что? — Она очнулась. — Простите… Возможно, господин поручик, мы с вами встречались… Господа! — обратилась она к обществу. — Вы извините меня, но не позволите ли отдохнуть и обсушиться?

— Покорнейше просим, не побрезгуйте нашим гостеприимством, — тотчас откликнулся Колзаков. — Я укажу, где можно разместиться, и солдата пришлю, ежели вода понадобиться или еще чего… А также с хозяйкой поговорите, она по-русски немного понимает… Дверь за дамой закрылась, и Стасский перевел взгляд на моряков.

— Я — поручик Стасский, Вацлав Казимирович, — представился бывший гусар. — Командую здесь взводом пехотинцев.

— Ах, вот оно что… — процедил капитан канонерки и посмотрел на Стасского пристально.

— А я, простите, не расслышал фамилии, — с виду простодушно обратился к нему Стасский, — как вы сказали — Зильбершван?

— Сильверсван, — отчеканил моряк, — капитан третьего ранга Орест Николаевич Сильверсван, что в переводе со шведского означает «Серебряный лебедь».

— Прошу извинить, — Стасский покаянно наклонил голову, но Борис, изучив его за без малого две недели пребывания на косе, понял, что Стасский ерничает.

Именно такое выражение лица бывало у него, когда он издевался над Колзаковым.

«Что за характер! — неодобрительно подумал Борис. — Когда-нибудь он нарвется на большие неприятности».

Он не знал, как быстро исполнится его пророчество.

Колзаков провел Юлию Львовну по галерее, опоясывающей дом, и крикнул в глубину дома, подзывая хозяйку.

— Вот тут у них есть комнатка небольшая, на первом этаже, насколько я знаю, она не занята, так вы бы могли там разместиться. Сейчас хозяйка придет, без труда с ней договоритесь. И от нас в стороне, а то ведь бывает, шумим, отдохнуть не дадим.

— Благодарю вас, господин капитан, за заботу.

Ободренный ее приветливым тоном, Колзаков помолчал, собираясь с мыслями, потоптался немного на месте и задал вопрос:

— Госпожа…

— Зовите меня Юлией Львовной, не надо никаких господ! — разрешила она.

— Юлия Львовна… что-то мне лицо ваше знакомо, — неуверенно начал он. — Мы никогда не встречались?

Она взглянула на него удивленно — с чего это вздумалось такому на вид скромному капитану задавать ей такие вопросы? Обычный прием недалеких мужчин, которые стараются привлечь внимание дамы и завязать разговор. Начинается перечисление мест, где могли встретиться, поиск общих знакомых… Она внимательно посмотрела на капитана. Нет, похоже, этот не из таких — смотрит честными светлыми глазами и забавно насупил брови, пытаясь вспомнить, где он мог ее видеть.

— Нет, голубчик, — мягко сказала она, — у меня память на лица очень хорошая. Сколько раненых через мои руки прошло, если хоть раз человека увижу, никогда его лицо не забуду. Имя не вспомню, а в лицо обязательно узнаю. Так что вам точно скажу: никогда мы с вами не встречались, ни при каких обстоятельствах.

— Прошу простить. — Капитан покраснел и отвел глаза.

Пришла хозяйка Фатима, закутанная по мусульманскому обычаю, только блестели глаза из-под кисеи. Капитан наказал ей во всем угождать госпоже, еще раз поклонился Юлии Львовне и удалился в задумчивости. У него тоже была очень хорошая память на лица, и он совершенно точно знал, что это лицо с твердо очерченными скулами, с выразительными темными глазами он уже видел однажды.