Чтение онлайн

Слова вырвались отчаянной мольбой, и это стало моей ошибкой.

Он долго испытующе, недоверчиво смотрел на меня. Во взгляде его норовили заплясать опасные огоньки, те самые, которые я надеялась никогда не увидеть. Будто бы внутри его сейчас шла непримиримая борьба самим с собой. И я не была уверена, что же взыграет в нем сейчас — благородство или корысть.

Все же все внутри сжалось, когда на лице проступила тень знакомой усмешки, едкой и циничной. Недоверие в серых глазах переплеталось с алчностью, и на миг мне вспомнился тот взгляд, ночью, на постоялом дворе. Взгляд, одно воспоминание о котором сразу же сковывал страх. Взгляд человека, который властвует над ситуацией.

— Значит, на все? — вкрадчиво уточнил он, медленно обходя вокруг меня.

Бархатный голос Вибера сдавливал шею пеньковой веревкой. Все внутри сжалось от едкого стыда, распаляющего щеки, от презрения к себе за свою наивность.

— Ты опять хочешь играть в эти игры? — дрожащими губами спросила я, едва сдерживая слезы.

— Почему нет? — он усмехнулся. — Когда еще выдастся такой уникальный шанс сделать своим должником саму наследницу Великого Дома?

Дура. Какая же я дура…

В очередной раз моя надежда на лучшее разбилась, была бесцеремонно втоптана в грязь. Я забыла о том, насколько хорошо этот лицемер может быть убедительным, когда ему это нужно. И я поверила в то, что та открывавшаяся мне сторона Вибера, способная на сострадание, способная на благородство, все же сильнее его слабостей. И, видимо, ошиблась.

— Но наша сделка…

— Ты действительно думаешь, что наша с тобой крайне условная взаимная договоренность дает тебе право крутить мной, как тебе хочется? Ты либо слишком глупая, либо слишком наглая.

— Даже если ставки повысятся? — ледяным тоном процедила я. — Скажем, если вдруг я все же решусь рассказать правду Луизе Арелан и герцогу Эстебану? А что скажет Леонард, если узнает, чем вы на самом деле промышляли в деревне?

Вибер замер, задумался над моей угрозой.

— Неплохая попытка, — признал он. — Да, наверное, если я повязну в этом деле, так неудачно грозящим вылиться в крупный скандал, это сильно осложнит мне жизнь, и все же я буду жив и даже почти цел. У меня достаточно связей, чтобы выкарабкаться из этой истории. Но только в одном ты просчиталась — твое слово, как «соучастницы деятельности Красного Синдиката», сейчас ничего не стоит. А, значит, и свой единственный козырь ты разыграть уже не сможешь.

Он замер, тенью зависнув надо мной. Стальные глаза безжалостно наблюдали за моими тщетными попытками выиграть эту заранее проигранную битву. Мне нечего было предложить ему взамен на услугу. Нечем было шантажировать. Не на что было давить.

Тело содрогнулось, но на этот раз не от страха — от переполняющего гнева и стыда. Последняя соломинка, которая могла сдерживать непомерную гордыню Вибера, с треском сломалась. Я осознала, насколько изначально было эфемерным наше соглашение, которое, почему-то Александер все равно соблюдал. Зачем же тогда, если с самого начала мое слово ничего не стоило? Что двигало им, когда он пытался уберечь меня от истинной сущности брата? Зачем предупреждал меня об опасности и почему не сдал нас гвардейцам, когда мы были прямо у них под носом? Ведь это тоже измена, грозящая Трибуналом…

— Помнишь, как ты заставила меня прилюдно переступить через свою гордость? Унизиться перед какой-то девкой прямо на глазах своих подчиненных? — услышала я негромкий шелест над своим ухом. — Сможешь поступить так же? Заметь, насколько я великодушен. Тут только ты и я. Интересно, что ты можешь мне предложить? Деньги своей семьи? Может быть, какой-нибудь титул от твоего отца? Или какую иную награду? Чего стоит твоя жизнь?..

Он так и не закончил свой монолог. Взяв капитана за грудки сюртука, я резко притянула его к себе. Не взирая на страх, не взирая на отвращение. Порыв злобы, кипящей в душе до этого момента, оставил все это позади, заставил забыть о последствиях.

Я чувствовала все — его теплое дыхание, его оторопь, его губы, холодные, обветренные, но мягкие. Странное чувство. Каталина столько рассказывала о том, как это романтично, о том, как в животе словно бабочки порхают, и как голова идет кругом. Сколько я читала об этом в книгах, как о нечто возвышенном и блаженном. Но ничего этого не было. Что ж, видимо, все это предназначалось кому угодно, но только не мне.

Иронично. Никаких чувств, кроме брезгливости и желания провалиться сквозь землю. Вместо бабочек — тугой узел отрешенного страха и отчаяния. Слезы текли по лицу, отчего на губах добавлялась соленая горечь. Уж точно не таким мне представлялся первый поцелуй.

Я не знала, сколько это продлилось. Может, то был короткий миг, а, может, мы простояли под снегопадом и час. Время крутилось, сжималось подобно спирали, заставляя все вокруг нас исчезнуть в блеклом бесцветном потоке. Я все ждала, что вот-вот Вибер оттолкнет меня, отстранится, попытается сделать больно, но этого так и не произошло.

Целовалась я наверняка ужасно, но любопытно было ощущать изменения, чувствовать, как постепенно Александер терял контроль. Как замешательство капитана, явно не ожидавшего такого шага с моей стороны, сменяется робостью. Как его скованность постепенно отступает, давая волю порыву, вожделению, стремлению заполучить желаемое. Губы жадно впивались в мои, отвечая на поцелуй. Руки мягко коснулись моих плечей, чуть стиснули их, не желая отпускать, притягивая ближе.

Как же, оказывается, это приятно — чувствовать власть над человеком. Интересно, испытывает ли то же самое Каталина, когда вертит мужчинами, как ей угодно? Наверное. Вот только отвращение к себе мне, в отличие от нее, тяжело перебороть.

В момент, когда поцелуй стал требовательным, настойчивым, я легко отстранилась от него, глядя прямо в растерянное лицо. Снег укрывал наши плечи и руки, пеплом покрывал головы.

— Ты же этого хотел? — гневным шепотом спросила я.

Он всматривался в меня, пытаясь прочитать, как делал всегда до этого. Но не мог.

— Этого? — повторила я с обжигающей губы жесткостью. — Чтобы я унижалась перед тобой? Чтобы умоляла тебя о помощи? Чтобы ты наслаждался тем, насколько низко я готова пасть ради этого?

— Нет, — негромко сказал Вибер.

Я все еще чувствовала, как колотится его сердце.

— Что, такая плата недостаточно тешит твое самолюбие?

— Я… Нет, — вновь повторил он, все еще глядя на меня с искренним непониманием, недоверием. — Зачем?

Внутри все сжалось от этого вопроса. Такого простого, но такого же простого ответа на него у меня не было. Внутри что-то щелкнуло. Замок открылся, выплескивая наружу все то, что я неделями, месяцами, годами копила в себе. Все то, о чем я запрещала себе думать, что сдерживала и что отрицала. Все то, что было мной на самом деле.

— Потому что ты добился своего, — голос дрогнул. — Ты был прав — я укрывалась под «маской благочестия» так долго, что поверила, что это и есть мое лицо. Верила, что должна быть такой. Как и поверила в то, что в тебе осталось что-то хорошее. Вот только истинная моя личина далека от робкой девицы. Я готова пойти на все, чтобы добиться желаемого.

Руки стиснули плечи сильнее, почти что ногтями впиваясь в одежду, но я игнорировала боль. Внезапная догадка осенила меня, расставила все на свои места, как потерянная деталь сложной головоломки.