Чтение онлайн

— Открой глаза… — тихо сказала София, все сильнее стискивая мои руки.

Голос ее, как и все звуки вокруг, казался странно приглушенным, словно бы я вдруг очутилась под толщей воды. Мир провалился, как будто обесцветился, но я отчетливо видела еле заметные пульсирующие голубые жилки, опутывающий тела изнутри Ады, Софии и Йаны. «Магический отголосок…» — подумала я, завороженно наблюдая за открывшейся мне картиной.

Но ко всем ним черной вязкой паутиной вплетались длинные темные нити, которые будто старались отравить тела, осквернить, потушить ненавистное голубое свечение. Одна из нитей тянулась снаружи, где сидел Кригер. У Софии эти инородные нити были тонкими, едва ощутимыми, у Ады заметно сильнее. Даже к Каталине, у которой не было магического отголоска, тянулась тонкая темная цепь, прямо к сердцу. А вот Йана лежала полностью опутанная черным коконом, врезающимся в ее тело. Нити душили, сдавливали, стараясь проникнуть все глубже и глубже, поглотить ее собственную энергию.

«Это… это я с ними делаю?..» — ужаснулась я.

— Я… я вижу какие-то нити, — сказала я в слух. — Исходящая от них мощь разрывает Йану…

— Ты вливаешь в них свою магию, заставляешь их обратиться к самым страшным воспоминаниям и запираешь внутри них, заставляя переживать эти страдания раз за разом…

Голос ее двоился в ушах, словно бы ей эхом вторил мужской голос. Или женский. Или вовсе нечеловеческий. От звуковой галлюцинации становилось не по себе.

— Скажи, что делать? — повторила я, содрогаясь от страха к самой себе.

— Используй катализатор. Ты увидишь… почувствуешь тепло…

Первым делом рука метнулась к кулону с замершим пламенем, но я ничего не увидела и не почувствовала. А вот перстень с темпесисом сиял так же, как и нити. София кивнула.

— Теперь коснись Йаны. Представь… что ты сматываешь клубок…

Собственные движения казались медлительными, заторможенными, словно бы тело было не моим, будто что-то взяло меня за руки и управляло как марионеткой. Все плыло, но я потянулась в самый центр, и начала мысленно скручивать нити, дюйм за дюймом. Знакомые щекочущие ощущения, как когда я впервые дотронулась до лазуритовой сферы, наполняли кончики пальцев, и я почувствовала, как темные потоки постепенно подчиняются моей воле, хотя неохотно покидают тела, сопротивляясь, продолжая цепляться как лозы с цепкими колючками.

И все же нити начали постепенно распутываться, таять, исчезать, возвращаться туда, откуда они и взялись — в мое тело.

— Да… ты просто молодец, продолжай, — подбодрила меня София, голос которой стал значительно тверже и уверенней.

Руки словно бы были не моими, словно бы кто-то направлял меня, подсказываю что делать твердым намерением, как кукловод управляет куклой. Медленно, но уверено, тело Йаны постепенно обмякало, судорога отступила и теперь она лишь хрипло прерывисто дышала.

И в этот момент, когда я почувствовала, как невольно высвобожденная магия возвращается обратно, в голове помутнело. Какие-то образы, картины из прошлого смешивались с моими собственными воспоминаниями, как нечеткие отражения на воде.

Ада целуется с юношей посреди золотого пшеничного поля…

София в облике лисы охотится у реки где-то в зимнем лесу…

Йана склонилась над чьим-то телом и горько рыдает, пока ее окружают тени…

Кригер стоит на коленях в песке последи сожженных развалин…

Каталина протягивает юноше с размытым лицом браслет из ракушек…

Я срываю грушу и протягиваю ее худощавому мальчику…

То и дело образы прояснялись, вспыхивая и угасая в мозгу, подобно фейерверкам, обрастая все новыми деталями, становились более четкими, яркими, насыщенными, как если бы я сама переживала эти моменты…

Сердце замерло, когда пришла догадка, робкая, неуверенная, о том, что происходило и почему именно эти воспоминания передались мне вместе с магией. Эта догадка тревожила меня, пугала, но и правду узнать было страшно…

— Поразительно, — выдохнула София, вырвав меня из вихря видений. — Я лишь раз видела такую силу…

Наставница была в шоке от увиденного, с восхищением и трепетом глядела на меня во все глаза. Наваждение прошло. Звук вернулся в мир, как и краски. А нити, которые только что так четко были видны, пропали. Я заморгала, чувствуя, как голова идет кругом, отпуская странное смятение и растерянность, и теперь осматривалась вокруг, словно бы только сейчас поняла, где нахожусь и что вообще произошло.

— Темные колдуны всегда славились интуитивным пониманием своих сил, — тихо проскрипела Йана, но достаточно уверенного для того, кто потерял столько крови.

София уже водила над ней пальцами с зеленым свечением, сосредоточенно залечивая ее раны, которые, по крайней мере, уже не кровоточили.

— С ней все будет в порядке? — виновато поинтересовалась я.

— Я владею только базовыми знаниями об исцелении, — объяснила Оре, не отвлекаясь. — Единственное, что я могу — попытаться затянуть раны, но…

— Ерунда, — Йана поморщилась. — Это все melynakis виноваты, я не думала, что их будет там так много. Пришлось еще и вашу магию преломлять, вот и перестаралась, не выдержала… Уж больно вы обе сильные, да и сильные чувства, особенно страх, всегда магию выдает. В общем, не повезло, но бывало и хуже.

От этих слов София поморщилась.

— Плечо Кригера бы тоже надо подлатать, — опомнилась я.

Орк недовольно прорычал снаружи:

— Лучше о себе позаботьтесь, на мне все как на варговой шкуре заживает.

Я спохватилась, и посмотрела на подруг, боясь, что с ними могло что-то случиться из-за меня. Каталина сидела, не шевелясь, но, когда я к ней подползла, уже готовясь к худшему, увидела, как побелевшая девушка все же дышит.

— Она просто без сознания, — устало объяснила София. — Пусть отдыхает, так даже лучше.

Ада тоже сидела, не двигаясь, и я тоже было решила, что она потеряла сознание, однако, хоть глаза ее и были закрыты, дыхание ее было сбивчивым, неровным. Девушка чуть заметно всхлипывала, и я поняла, что лучше ее сейчас оставить в покое.

Снег быстро заметал наши следы. Белый каменный массив Второй Масерии остался где-то позади. Я подождала, пока София отстранится от Йаны и устало осядет у стены. Несмотря на жутки холод, лицо ее было покрыто испариной, и сервитуария натужно вытерла пот. Казалось, еще пара седых прядок добавилась к некогда идеально ровному каштановому каскаду ее волос, а на лице выступила еще пара морщинок.

— И что теперь? — осторожно спросила я у наставницы. — Мы поплывем в Нортланд?

— Не совсем поплывем, — София слабо улыбнулась, но больше не сказала ни слова. Ее веки смежились, и почти сразу же наставница мерно засопела.