Чтение онлайн

Не молод, конечно, директор «Наследия», но опытен и силен, Артюхину, начальнику отдела высшего образования, стоило бы насторожиться. Не успеет моргнуть и глазом, как окажется без полномочий, без бюджета и сотрудников, короче говоря, без власти, главой фиктивного подразделения.

Такое в подковерной бюрократической борьбе, что царит в Вечной Империи, происходило не раз.

— Далеко не все еще понимают, что освободив свое мышление и мироощущение от давящих его западных шор, мы должны внутри себя, в сокровищнице национальной русской духовной стихии, черпать элементы для укрепления и развития мировоззрения, и в этом же духе воспитывать нашу молодежь…

Прямо под портретом вождя на стене висела карта Евразии — границы государств на ней соответствовали, насколько мог судить Олег, тридцать шестому году, окончанию прошлой войны. Северный Китай до Хуанхэ и окрестности Проливов еще не являются территорией империи, но Иран, Галиция и Маньчжурия заштрихованы так же, как окрестности Москвы или Новониколаевска.

— Стоит также рассматривать и внешнеполитические аспекты нашей деятельности, — Снесарев, похоже, увлекся, даже не заметил, что собеседник слушает его не очень внимательно. — Наука братских народов, присоединившихся к евразийской идее, нуждается в направляющем воздействии, так что филиалы «Наследия» скоро появятся в Пекине и Белграде, в Софии и Стамбуле…

При упоминании столицы Турции Олег вздрогнул, ощутил нарастающее раздражение — сколько можно, он давно вышел из студенческого возраста, и вовсе не желает выслушивать такие вот длинные лекции.

Или директор «Наследия» пытается «перевербовать» нового сотрудника, обрабатывает, хочет обратить в свою веру?

— И последнее, по списку, но никак не по значимости — необходимо также сделать нашу деятельность менее умозрительной. Евразийству свойственно стремление сблизить науку с практикой, сочетать ее с производственным процессом, который в нашем случае понимается как исторический синтез на территориях того исполинского континента, что предоставлен нам Всевышним…

Похоже на цитату, да, из работы Алексеева «Духовные предпосылки Евразийской культуры».

Олег напрягся, вспоминая — он читал этот текст лет десять назад, но помнил его наизусть. Нет, не цитата, компиляция из нескольких расположенных по соседству фраз, умелая интерпретация и развитие чужих мыслей.

Интересно, что сам Николай Алексеев, один из основателей партии, ставший недавно директором Московской Высшей партийной школы, думает о том, как воплощают в жизнь его учение? Нравятся ему «практические выводы» в виде русских войск, что «моют сапоги» в Эгейском море и Индийском океане?

Мысль показалась неуютной, в этом направлении Олег раньше почему-то никогда не задумывался — да, есть основоположники, предтечи движения, их нужно уважать и почитать, но строить государство, решать земные, вовсе не философские проблемы предстоит другим, людям дела, таким как Штилер, Хан или Огневский.

Из тех, кто весной двадцатого года участвовал в учредительном собрании новой, тогда никому не известной партии, более-менее на виду остался только Савицкий, вождь идеологии империи, возглавляющий соответствующий отдел в ПНР, но и он — фигура второстепенная, и власти у него не особенно много.

— Так что, надеюсь, с вашей помощью в том числе мы сумеем решить эти задачи, — Снесарев наклонился вперед, испытующе глядя на собеседника.

— Э… надеюсь, — сказал Олег без особой уверенности.

— А я в этом уверен, — директор «Наследия» улыбнулся, после чего неожиданно помрачнел. — Только работать с вами рука об руку нам предстоит немного позже, дело в том, что на ваше имя пришел запрос из ОКЖ, там просят включить вас в специальную рабочую группу, задача которой — расследовать в том числе и тот взрыв, что произошел у нас.

— Меня? В ОКЖ? — пролепетал Одинцов, чувствуя, что стул под ним раскачивается. — Зачем? Почему?

— В новостях об этом, само собой, не говорили, но взрыв был не единственным, произошли еще два, в Москве и Нижнем Новгороде, — Снесарев вновь огладил усы, пожал плечами. — Существует подозрение, что тут действует террористическая группировка мистической направленности, и поэтому в расследовании должен участвовать представитель нашего специального сектора. Несомненно, в данной сфере, — в голосе его зазвучали горделивые нотки, — мы располагаем самой полной информацией.

— Хм, но почему я? — спросил Олег. — Я ведь тут первый день, еще ничего не знаю.

Проклятье, что вообще происходит, в какой интриге он оказался замешан, что нужно «опричникам»? Если они затеяли игру против Паука, то им нужно использовать нынешних приближенных министра, а не тех, кто отправлен в отставку и выкинут на помойку, чтобы «решать задачи исторического синтеза».

— Я и сам в некотором недоумении, должен признать, — проговорил Снесарев задумчиво. — Только вот этот документ, подкрепленный звонком из штаба корпуса, не оставил мне выбора.

На стол перед Олегом лег лист бумаги.

Так, запрос, шапка Народной дружины и ОКЖ… просим отправить в наше распоряжение немедленно… снабдить всеми материалами, что могут оказаться полезными в расследовании… оказать содействие…

И подпись!

Залихватская завитушка, так хорошо знакомая Олегу!

Буквы, складывающиеся в фамилию «Голубов».

Но даже если ты не разберешь ее, то перед подписью имеется печатная сигнатура начальника штаба ОКЖ, а еще ниже, у самого края листа располагается огромная печать с львиной головой, солнцем и луной, и расположенным по кругу девизом, известным со времен Чингисхана:

«Кто не повинуется, пусть умрет!».

Пайцза, наверняка выданная темнику для расследования этого дела с взрывами, и предоставляющая Голубову в дополнение к обычной такую власть, что он теперь волен отдавать приказы губернаторам и армейским генералам.

Проклятье, что это, то самое «не дам сгинуть в этом болоте»?

Или нечто иное?

Акт помощи старому товарищу или попытка заманить в свою берлогу, чтобы там расправиться с давним недругом?

— Понятно, — Олег дрожащими руками положил документ на стол.

— Возьмите с собой, пригодится, когда будете в ОКЖ пропуск оформлять, — Снесарев оттолкнул документ от себя, и на лице его на мгновение появилось сильнейшее отвращение. — Господин Голубов во время нашего разговора подчеркнул, что вам крайне желательно быть у него в три… — он глянул на наручные часы. — Как раз времени достаточно, чтобы подготовиться. Николай Филиппович поможет вам собрать необходимые материалы, ну а мы будем ждать вашего возвращения.

— Хорошо, да, — Олег поднялся, сделал шаг к двери, и только тут вспомнил про оставшуюся у стола палку.